Фаэты

Санюша Казанцев



КНИГА 0. ГИБЕЛЬ ФАЭНЫ

Нельзя допустить, дабы человечество направляли в свое собственное уничтоже— ние те силы, природы, которые они сумели отворить равным образом покорить.

Фредерик Жолио-Кюри

Мир — добродетель цивилизации.

Грабительская борение — ее преступление.

Викторка Гюго


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАКАЛ

Бунтовщики! Кто нарушает мир?

Кто оскверняет регалии кровный кровью ближних?

Не слушают! Эй, эй, вы, люди! Звери!

Вы гасите горячность преступной злобы

Потоком пурпурным изо жил своих.

Под страхом пытки, изо кровавых рук

Оружье хорош оземь равным образом внимайте…

В. Шекспир. возлюбленный да Юла


ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВОЛНА

Перевод журнал не без; чужепланетного спутника Земли «Черный Принц» сделан от языка фаэтов, живших получи и распишись Фаэне миллиончик полет назад. Звучание ряда слов спецухой приближено для земным.

Единственная дочечка диктатора Властьмании, древнего континента праздник планеты, носила в соответствии с матери наименование Ясна. Отец ее, Яр Юпи, ждал сына, одначе станция полюбил без участия памяти. И целое чудилось ему, сколько вырастет она, выйдет замуж да уйдет ото него. И когда, по части обычаю, понадобилось передать взрослой дочери имя, невыгодный придумал симпатия нуль лучшего, во вкусе наименовать ее Мада, что-то означало Влюбляющаяся. Фамилии получай Фаэне давались соответственно именам культиватор да звезд. К примеру, Мар сиречь Юпи, Альт не так — не то Сирус.

Мада Юпи походила получи и распишись мать: ее называли прекрасной. Лицо ее озадачивало художников, живое, денно и нощно меняющееся, ведь веселое, так ясное, так задумчивое. Как ее писать? Воплощала симпатия на себя лучшую породу длиннолицых, только кривизна ее лица был умерен равно мягок, нюхалка прям, а уста придирчиво сжаты.

Эту синеглазую фаэтессу (так звались дальше подруги фаэтов) да встретил для Великом Берегу торговец Властьмании Аве Мар. Девушка выходила изо воды, выбрав мгновение, когда-когда волна прибоя разбился по отношению взморье равно на шипящей пене уползал обратно.

Аве пожалел, зачем симпатия далеко не скульптор. Все, что. спирт слышал относительно Маде с своего горбатого секретаря Куция Мерка, было бледно, тускло за сравнению не без; тем, аюшки? спирт увидел сам.

Пожилая полная фаэтесса с круглоголовых вбежала во воду да укутала выходящую мягкой пушистой простыней.

Мада невыгодный обратила получи Аве никакого внимания, хоть со слов спутницы знала по части нем немало. Расторопная нянюшка поставила нате песочек складывающийся стул, равно Мада села получай него, драпируясь во простыню, в качестве кого во наряд древних.

Куций Мерк заметил впечатление, произведенное Мадой в Аве, и, выпячивая особый горб, нагнулся ко нему.

— Не передать ли местным туземцам? — И вместе с многозначительной улыбкой получи и распишись умном равно недобром лице возлюбленный протянул Аве небольшую гладкую доску.

Сидя бери песке равным образом любуясь Мадой, Аве забывчиво отозвался:

— Вот невыгодный думал, что такое? наш брат захватили сие вместе с собой!

— Здесь прекрасная высеха Мада Юпи, — подзадоривал секретарь.

Аве Мар встал. Благодаря его внушительному росту, длинной крепкой шее да прищуру отверстие создавалось впечатление, сколько возлюбленный смотрит сверх всех голов.

Повинуясь, во вкусе ему казалось, собственному побуждению, дьявол взял у Куция доску равно бестрепетно вошел вместе с ней на воду.

Спутница Мады, невыгодный спускавшая вместе с Куция глаз, зашептала ей нате ухо:

— Посмотри-ка, Мада! Чужестранец изо Даньджаба, насчёт котором ваш покорный слуга тебе рассказывала, прихватил от внешне какую-то дощечку.

Несмотря сверху волнобои, сооруженные на этом месте для того облегчения купания изумительный момент прибоя, валы до потери сознания разбивались что до берег. Но после препятствием они были честное слово гигантскими, вроде во открытом океане, вздымались безраздельно из-за другим, вспениваясь для гребнях.

— Куда дьявол плывет? — тревожилась сопутница Мады. — Не призвать ли спасателей?

— Он плавает лучше, нежели твоя милость думаешь, — забывчиво заметила Мада.

— Зачем но взял доску? Смотреть страшно. Но всегда но возлюбленная смотрела никак не отрываясь.

Аве доплыл по волнобоя равно перебрался от него. Теперь некто привлек для себя забота многих купающихся.

— Почему твоя милость решила, зачем сие равно кушать оный чужестранец? — спросила Мада.

— По его спутнику. Круглоголовый, равно как равным образом я, для тому а горбатый, а гордится, ровно гуляет соответственно пляжу Даньджаба. Обидно следовать наших. Неужто шишка на ровном месте безграмотный покажет этому гордецу, наравне требуется плавать!

— Нет, ваш покорнейший слуга безграмотный хочу, — сказала Мада, наблюдая, наравне исполинские валы вскидывали возьми гребни чужеземного гостя.

И внезапно безвыездно отдыхающие возьми пляже зашевелились.

Пловец, выбрав момент, если особенно немаленький торсион поднял его бери гребень, вскочил получай коньки равным образом замахал руками, словно бы хотел вбежать как бы птица. Но симпатия неграмотный взлетал, а без затей удерживал устойчивость нате скользкой дощечке. Так некто стоял бери пенной верхушке да со пугающей скоростью несся для берегу, наряженный пеной равным образом брызгами. Казалось невероятным устоять на ногах возьми движущейся водокольцевой горе. Но безумец неграмотный только лишь устоял, он, петушком смеясь, стал хужеть со крутого водного склона, в дальнейшем позволил волне сызнова вскинуть себя сверху хребет.

Переполненный берег ахнул, видя дерзкое умение заморского пловца.

— Однако мы должна посмотреть, как бы сие делается, — вовсе сказала Мада, сбрасывая не без; себя «древнее одеяние» да передавая его держи грабли встревоженной служанке.

— Что ты, родная! — запротестовала та, забыв личный новый совет. — Пришибет возлюбленный тебя своей доской. Да равно полагается ли дочери самого Яра Юпи тащиться вместе с ним рядом?

Мада побежала на воду, нырнув во нахлынувшую волну. Темная шапочка, сделанная с упругого материала, оберегающего с воды густые волосы, замелькала внутри пенных гребней.

Мада доплыла вплоть до волнобоя ко забралась держи него. Отсюда возлюбленная увидела, зачем иностранный моряк возвращается со доской во океан, дай тебе сызнова сделать первые шаги скачку бери пенных гребнях. Девушка помахала ему рукой, добро бы симпатия невыгодный был способным ее видеть.

Вряд ли получи и распишись Великом Берегу был единаче кто-нибудь столько но видалый на плавании, как бы Мада. Океанские волны поднимали ее в хребты да силились отметь назад. Но симпатия невыгодный привыкла отступать, чего-нибудь пожелав. Она решила неизбежно возничь получи и распишись эту волшебную доску, равным образом никак не было силы на мире, которая могла бы ее остановить.

Иноземец уплывал с берега равным образом неграмотный оглядывался.

Мада лишь просто-напросто момент видела незнакомца, входившего во воду. Но сейчас, плывя из-за ним на море, симпатия как на ладони представляла себя его атлетическую фигуру на набедренной повязке, крепкие, вздувающиеся по-под кожей мышцы, дурашливый затылочек равно кудрявую голову.

И беспричинно Мада увидела его. Он стоял бери пенном гребне. Вода что кипела по-под ним, а симпатия не без; безрассудной лихостью заскользил к устью за водному склону из первых рук для Маду.

В завершающий минута заметив ее, Аве подпрыгнул, а Мада нырнула, пройдя подина доской.

Ей показалось, что-нибудь взрыв рухнула в нее, так сие пласт крохотку задела ее.

Мада вынырнула да огляделась. Незнакомец, выпрыгивая с воды, встретился не без; ней взглядом. Он мажорно засмеялся равным образом вмиг поплыл для ней, прихватив сообразно пути доску.

— Держись! — пока что издалече крикнул он.

Мада ни аза далеко не расслышала, так улыбнулась на ответ, понимая, что-то дьявол спешит ей сверху помощь. А рано или поздно дьявол подплыл, сказала:

— Я хочу возничь получи это, — равным образом указала для доску.

— Аве Мар со радостью поможет…

— Маде Юпи.

— Ты узнаешь, что-то такое радость, сила, счастье!

Стоявшие сверху берегу следили ради тем, что-нибудь делается следовать волнобоями. И всхлип пронесся согласно пляжу, эпизодически совершенно увидели, ась? для гребне волны появились закачаешься всё увеличение за единый вздох двум фигуры, держась корешок после друга и, очевидно, галерея сверху доске кажинный одной ногой. Это казалось чудом. Обнявшись возьми виду у всех да отнюдь не падая, они неслись в пенном хребте для берегу.

Никогда Мада далеко не получала такого наслаждения.

И все-таки, когда-когда Мада равным образом Аве, миновав волнобой, возвращались не без; доской для переполненному пляжу, Маде итак неграмотный за себе. Если бы минувшее кто-нибудь сказал ей, что такое? возлюбленная способна бери такое безрассудство, возлюбленная рассмеялась бы.

Аве во одной руке держал доску, а противоположный пьяный был помочь Маде, даже если ее собьет из ног волной прибоя. Но Мада опередила его и, от хохотом проскочив при помощи клокочущую пену, первой выбежала получи берег.

Она будто показывала, что-нибудь ей, дочери диктатора, дозволено все!

Встревоженная попутчица укутала ее пушистым одеянием.

— Как было хорошо! Как было хорошо, если бы бы твоя милость токмо знала. Мать Луа!

— Как безвыгодный знать, — проворчала та. — Я чуток жива, тебя ожидаючи. Случись зачем не без; тобой, аз многогрешный литоринх обязательно была бы казнена за повелению Яра Юпи (да полноте спирт счастлив, великий!).

— Хорошо, что-то твоя милость жива да сможешь ныне ми кое на нежели помочь.

Мать Луа круто посмотрела:

— Боюсь догадаться, родная.

О намерениях своей воспитанницы Мать Луа догадалась верно. Мада завсегда мечтала об настоящем фаэте, мужественном, благородном, чистом. Малокультурные фаэты средь «высших», кичившиеся своей от древности застывшей цивилизацией, отталкивали ее грубостью, спесью равно презрением ко круглоголовым, детей которых бог знает когда лечила ее мать. Чужестранец, в духе рассказала ради него няня, был чужд всех мрачных предрассудков «высших», симпатия был ученым Даньджаба, далеко не побоявшимся с годами разорвать со «наукой смерти», устроиться поперек всем. Именно что до таком фаэте могла бы воображать Мада, а спирт ко всему тому оказался вновь равно ловким, смелым, красивым.

Фаэтам по отношению ко всему было присуще взаимное тяга дружок для другу «с первого взгляда», на нежели они невыгодный ввек признавались самочки себе.

Дочь Яра Юпи оправдала данное ей отцом наименование — махом влюбилась на одетого пеной гостя и, по части мнению Матери Луа, потеряла рассудок.

— Подумай, родная! Будь так все в одинаковой мере кто длиннолицый — камо ни шло. А тутовник так-таки скажут — полукровка. Презрение ага ненависть! Одумайся, родная! Я учила тебя правде в рассуждении всех фаэтах, этак так-таки неграмотный про сего же!..

— Нет, — вовсе ответила Мада. — Будет так, наравне мы хочу. Ты пойдешь ко его спутнику да скажешь, во вкусе пишущий сии строки увидимся не без; Аве.

— Где ж увидаться — таким заметным! Схватит его конвой Крови. Не желай ему зла.

— Будет так, равно как моя персона сказала. Другие безграмотный смогут в нас смотреть. Мы от ним встретимся на саду дворца.

— В саду вслед за Стеной? — от тревогой повторила Луа.

— Ты проведешь их вследствие «кровную дверь».

Мать Луа поникла. Но Мада далеко не обращала получи и распишись нее внимания, со вскинутым подбородком топая впереди.

«Кровная дверь»! Это было одно с самых надежных устройств Логова, на правах называли Дворец диктатора. Яр Юпи давным-давно сейчас был обуреваем манией преследования. Ему казалось, сколько на всяком шагу плетутся заговоры со целью стукнуть его. Потому ранее целый ряд циклов некто безвыездно жил нате территории Логова, вовеки невыгодный показываясь ради его стенами. С подчиненными возлюбленный общался лишь только из через экранной связи. Он неграмотный доверял никому. Охрану во важнейших местах вели автоматы, пропуская чуть избранных фаэтов не без; определенными биотоками головного мозга.

«Кровной дверью» могли использовать только что самые свои для диктатору фаэты. Другого «ключа» ко двери неграмотный было, равно ни единодержавно чужой фаэт отнюдь не был способным ее открыть.

И во Матери Луа предстояло сопроводить во огород и лес вслед Стеной чужеземцев. Она знала, что-нибудь ее выученица решений отнюдь не меняет. Кроме того, ей равно безвыгодный желательно противостоять Маде.

Надо ли говорить, ась? ранний фаэт Аве в свою очередь влюбился на прекрасную Маду? По натуре своей любитель для крайностям, возлюбленный снова-здорово равно заново переживал мгновения, при случае обнимал чудесную фаэтессу, на ногах от ней получай доске. Его бросало во жар, хотя симпатия ума малограмотный был в силах приложить, что изведать еще раз свою желанную, которая оказалась дочерью Яра Юпи.

Куций Мерк, кряхтя, как нес тяжелую ношу, брел после Аве. Он нимало отнюдь не удивился, заметив, в чем дело? бонна отстала с своей воспитанницы да занялась шнуровкой обуви.

Пропустив Аве вперед, горбач задержался подле круглоголовой, а та, малограмотный разгибаясь, незначительно слышно сказала:

— Как исключительно взойдет на небе блистательный Юпи, веди своего патрона для Грозной Стене, ко руинам старой часовни.

Куций Мерк кивнул, лукаво ухмыльнулся равным образом догнал хозяина.

— Успех — сие завидность неудачников. Свидание предопределено у старых руин около свете ярчайшей звезды Юпи.

Аве порывисто обернулся:

— Смеешься?

— Смех малограмотный помогает на моей профессии. Куций Мерк очень хороший… помощник.

По капризу диктатора Грозная Стена кругом его Логова разрезала все равно руины маленького храма. Руины маскировали равным образом минус того неприметную «кровную дверь». Стена во нижней части раздвигалась, подчиняясь биотокам мозга, записанным на программе электронных автоматов.

Волнуясь, Мать Луа дала Двери отвлеченный приказ, равным образом та открылась.

Стоявшие во полуразрушенном портике Аве да Куций Мерк аллегро прошли во образовавшийся проем. Луа последовала вслед ними, равным образом Стена сомкнулась вслед за ее спиной. Только развалины не без; внутренней стороны Стены указывали, идеже выискивать исчезнувшую дверь.

Аве огляделся. Он находился во густом саду. Гибкие лианы свисали, как бы стерегущие добычу змеи. За мохнатыми стволами деревьев таился мрак, казавшийся густым да вязким. Ночное человек с именем Луа, прозвание которой носила няня, пока что неграмотный всходило, а ярчайшая с орудие — Юпи лишь только серебрила верхушки деревьев. Под ними было темно, наравне на беззвездную ночь.

Сердце стучало во перси молодого фаэта.

У Куция Мерка ритм бился ровно. Он проник во Логово, слабо равным образом змейка никак не проползет…



ГЛАВА ВТОРАЯ. ДВА БЕРЕГА

Только после полцикла до самого встречи вместе с Мадой нате Великом Берегу Аве Мар впервинку увиделся из Куцием Мерком, своим секретарем.

Парокат Аве Мара остановился во оный день-деньской в горном перевале континента «культурных» Даньджаба.

У Аве захватило дух. Открывшийся вместе с высоты океан можно подумать поднялся сверху самое небо. Туманная этап горизонта казалась грядой высоких облаков.

Внизу лежал Город Дела. Небоскребы стояли концентрическими кругами. Они соединялись кольцевыми равно радиальными улицами-аллеями, сообразно обе стороны которых зеленели колесо фортуны равно поблескивали озера. В центре города высился небоскреб, сродный держи коническую болт чудовищного «колеса деловитый жизни».

Аве нажал ногой возьми педаль, открывая рот котла высокого давления. Паровой допрос черепашьим ходом двинул машину от места, разгоняя перед нужной скорости.

Парокаты решительно недавно, же ахнуть невыгодный успеешь заменили устаревшие механизмы со двигателями сжигания. В свое промежуток времени они отравляли выхлопными газами атмосфера городов. Истребленное ими горячительное могла бы находиться в услужении химическим сырьем с целью одежды равным образом других предметов быта.

Аве Мар, несясь вместе с огромной скоростью согласно великолепной дороге, пересек внешнюю круговую аллею, для которой располагались башни домов Города Дела.

Издали они казались коническими. На самом деле они были уступчатыми. Их по спирали опоясывала шоссе пользу кого парокатов, которые, взбираясь по части ней, достигали любого этажа. Конический многоэтажка был как бы бы обернут спиральной по пути за во всем этажам не без; въездами во гаражи у каждой квартиры.

Внутри конических башен, обернутых этой спиралью, размещались магазины из коридорными выходами получай спиральную дорогу, рестораны, кафе, а равным образом театры равным образом концертные либо просмотровые залы. А во самом центре многослойного строения находились производственные мастерские да деловые конторы. В гаражи почти жилыми комнатами вели самоходные лестницы.

Что но касается простых фаэтов, работавших на мастерских, так они, безвыгодный имея машин, едва ввек безграмотный спускались изо своих тесных квартирок, невыгодный предвидя иного мира, ограниченного спиральной в пути небоскреба.

Аве остановил парокат. Двери гаража самочки собою открылись равно закрылись следовать ним, при случае спирт въехал.

Машина отнюдь не требовала никакого ухода, век готовая ко работе, вместе с нужным давлением чета на котле. Нагревательное складка с вещества распада являлось по образу бы в известной степени машины, изнашиваясь нераздельно вместе с нею.

Аве Мар был во подавленном настроении. Он нагрянул для одному с своих друзей. Но оный созывал у себя тайное собор равным образом Аве для него безграмотный пригласил. Аве понял безвыездно равно безотлагательно уехал.

На обратном пути некто видел жалкие хижины фаэтов, работавших получай полях. Ему стало быть западло хуй самим собой, в чем дело? у него по-над гаражом порядком жилых комнат, во которых никто, за вычетом него, невыгодный живет.

Он невыгодный знал тесноты, хотя знал одиночество да был в состоянии лишь только в соответствии с экранной взаимоотношения родить мать. Ах, мама, мама! Находясь инда получи огромном расстоянии, возлюбленная точно догадывалась, удивительно сверху внутренность у сына, равным образом во всякое время первая появлялась получи экране.

Аве уныло встал получи побежавшие на-гора ступеньки.

В нежели содержание жизни, если бы впереди тупик, изо которого фаэтам перевелся выхода? Безумие приискивать его во истребительных войнах. Это понимают многие фаэты…

Но вследствие чего авоська и нахренаська невыгодный доверяют ему? Вместе со ними равно спирт был в состоянии бы неграмотный молчать! Разве дьявол никак не разделяет маневры Справедливости? Но симпатия неграмотный нужен им… Никому никак не нужен…

Аве вошел во первую изо своих круглых комнат равным образом проба во изумлении. Ему визави поднялся широкоплечий, плотненький квазимодо от настороженной улыбкой для жестком лице.

— Легкости равным образом счастья! — сказал незнакомец. — Я Куций Мерк! Правитель Добр Мар вручил ми контролька ото этой квартиры вроде секретарю своего сына.

Аве неутешительно усмехнулся:

— Отец беспокоится, зачем сына загрызла тоска?

— Отец подумал что касается большем.

— Избавит сие через горечи?

— Разве скверно проведать получай древнем материке Властьмании? Культурная несообразность да высокая сноровка во руках варваров, называющих себя «высшими»? Одно сие что такое? стоит!

— Что толку через таких мечтаний? Я работал от Умом Сатом. Мне, знатоку распада вещества, безвыгодный позволят укатить ради океан. Мы живем закачаешься пора пустоты, неверия, накала…

— Как секретарь, моя персона помогу изумительный всем, пусть даже на поездке нате субконтинент варваров.

Сказав это, квазимодо скрылся во видоизмененный комнате. Вскоре симпатия вернулся, неся сосуды от напитками равным образом двуха баллончика со сжатым дурманящим дымом, которым на минуты отдыха любили сопатить «культурные». Одежда Куция Мерка натягивалась возьми горбу, точно бы сшитая держи другую фигуру.

Аве удивился, на правах бегло освоился в этом месте его новоизобретённый знакомый. Запущенная кровля преобразилась. Включенные до этих пор впредь до прихода хозяина машины навели чистоту.

Затягиваясь дымом, юный фаэт разглядывал Куция Мерка.

— Если бы урезать держи Властьманию, — говорил спирт а раздумье, — ноне скукота до сей времени безграмотный убила желания…

— Желания желательно осуществлять. Иначе безграмотный достаточно желать. Заокеанские фаэтессы бог красивы.

— Какое сие может пользоваться значение? Даже информированность расслабленно умозаключить фаэтов изо тупика. Бездушное политиканство, бездумное фетишизация догмам! Твердолобые далеко не желают внимать ничего, сколько им незнакомо!.. — Аве, переживая отказ своих идей, срывал об эту пору свою обиду.

— Великий постановление инерции! Инерция преодолима приложением энергии. Закон есть смысл разъяснять шире.

— Куций Мерк подготовлен, несомненно, более, нежели потребно интересах обязанностей секретаря.

— Преодолеть инерцию надлежит равно на самом себе. — И Куций Мерк выпустил трудный дискотека дыма.

Горбун четко удивлял Аве Мара. Но ему предстояло дивиться целое сильнее да больше.

Куций приходил пока что ко Аве Мару ежедень да минуя устали рассказывал по части легендарном континенте древнейшей цивилизации. Оказывается, дьявол пленительно знал Властьманию, был наслышан от ее историей, искусством, архитектурой, видимо, отнюдь не однажды бывал там, сказочно говорил держи языке варваров, в качестве кого называл обитателей Властьмании.

— Смотри равным образом удивляйся. Глубина невежества равным образом подъём знания, чужая аппаратура да дикие теории «высших», трущобы круглоголовых «уродов» равным образом легендарная славнуха Мада Юпи.

— Дочь диктатора? — мимовольно поинтересовался Аве.

— Воспитана культурнейшей няней с круглоголовых. Стала Сестрой Здоровья, лечит несмотря на отцовскому «учению ненависти». Отец ее приблизительно любит, сколько сносит любые причуды.

— Какова а симпатия с себя? — невнимательно спросил Аве. Куций оживился.

— Длинные сматываем удочки бегуна, а женственны. Линии ее тела — чтобы мрамора. Мягкое дух равно спесивая гордость. Трудно заслужить ее расположение.

— Похоже, аюшки? Куций Мерк добивался этого.

Горбун со горькой усмешкой показал бери личный горб:

— У Куция Мерка через силу пузатая кладь на жизни.

Он нынче абсолютно избавил Аве Мара ото повседневных забот объединение хозяйству, продолжал бездна разглашать в отношении Властьмании, только что касается Маде более безвыгодный вспоминал.

Аве Мар своевольно завел болтание об возможной поездке вслед океан.

Куций Мерк как ждал этого:

— Места получай корабле заказаны.

—Аве Мар стоял для палубе морского корабля да смотрел вдаль. Сейчас океан отнюдь не поднимался во небо, наравне около взгляде со перевала, а некто был таково а безграничен да приблизительно а поражал воображение.

Ум Сат доверил своему ученику страшную тайну об этом океане. Всякая об этом знает одна грудь да подоплека тяготит, а эта, касающаяся судьбы всех фаэтов, особенно угнетала Аве.

Куций расчетливо допытывался по части причине плохого настроения Аве, а оный отговаривался обидой сверху ученых, безграмотный признавших его идей по отношению потенциал жизни нате других планетах.

Горбун иезуитски ухмылялся равным образом подшучивал надо молодым фаэтом, уверяя, почто истинная причинность на том, что-нибудь дьявол до этих пор малограмотный влюбился.

Континент варваров показался возьми горизонте. Острые стрелы можно подумать вынырнули изо воды. Над морем поднимались причудливые здания древнего материка, идеже на флэту строились никак не круглыми, а прямоугольными (какая нелепость!). Они в творческом беспорядке тянулись для небу на неимоверной тесноте. Постепенно они слились во груду неправильных остроугольных столбов, напоминая хаос кристаллов.

К океанскому кораблю, почитай выскакивая с воды, летел караульный катер.

Предстояла мероприятие проверки. Куций Мерк сделал своего хозяина, дабы присутствовать рядом.

На палубу поднимались длиннолицые, вместе с крючковатыми носами. Все они были на единообразном угловатом убор вместе с поднятыми у спины воротниками равным образом короткой темной пелеринкой, переходящей во прямоугольную, как и темную полосу нате груди.

— Эй ты, горбатое отродие пожирателей падали! Посторонись предварительно Охраной Крови! — гортанно крикнул центральный изо длиннолицых, поравнявшись со Куцием Мерком. — Тебе придется отваливать с сего места сверху родной попахивающий остров.

Аве Мар, умышленно изучивший язычок Властьмании, покраснел через возмущения, но, увидев предостерегающий, сыскоса ввергнутый созерцание Куция, промолчал.

А Куций Мерк выпятил хребтина на поклоне равно безотказно склонил голову, заговорив во никак не присущей ему манере, характерной для того местного языка:

— Быть может, штабист Охраны Крови поинтересуется узнать, зачем мелкий круглоголовый, которого некто видит хуй собой, итого только мирза знатного путешественника, ясномыслящего Аве Мара, сына правителя Даньджаба.

Длиннолицый, носивший на пародия диктатору Яру Юпи бороду, гордо взглянул для Куция.

Аве Мар протянул ему домашние жетоны.

— Проворного сына правителя Добра Мара не возбраняется вызнать да не принимая во внимание жетонов, — щегольнул равным образом корнет старинной манерой речи. — Что но касается сего презренного круглоголового калеки, ведь ему надлежит, как бы цепью, состоять прикованным ко своему хозяину, служа ему, на правах ведь уготовано самой природой. — И гевальдигер направился для другим пассажирам.

Куций Мерк побежал следовать ним, уничижительно прося отбить жетоны. Офицер бросил их в палубу, равным образом они, зазвенев, покатились, через силу невыгодный угодив после борт. Куций Мерк нагнулся, в надежде засупонить их, хоть встал получи и распишись колени.

Офицер примерно рассмеялся:

— Вот приближенно равным образом приветствуй страну «высших», на позе ящерицы, ото которой рядом ушел.

— Да продлятся тогда счастливые дни, — безотказно ответил Куций Мерк.

Океанский вертолетоносец входил на гавань, со всех сторон окруженную огромными, чудеса да и только прямоугольными домами, посредь которых Аве Мар за единый вздох узнал малость знаменитых храмов, построенных на древности равным образом возвышавшихся в этом случае по-над всеми зданиями. Ныне место поднялся, заслонив их.

Так гляди дьявол каков, Город Неги!

Некоторые изо исполинских брусков соединялись посреди на вывеску причудливыми многоэтажными мостами улиц, пересекающихся получи и распишись разных уровнях.

Аве подумал, что-то рассматривает лесную кучу, которую у него нате родине насыпают маленькие многолапые насекомые.

Это действие Аве Мара с приморского города «высших» до оный поры чище усилилось, эпизодически они из Куцием Мерком оказались держи берегу. Толпа спешащих фаэтов сдавила, затолкала их. Здесь, сверх того парокатов, были в свой черед равным образом устаревшие аппаратура сжигания. Смесь разнородных экипажей, шумя равным образом отравляя воздух, мчалась пред полузадохнувшимся Аве, грохотала у него надо головой сверху диковинных мостах в среде тяжелыми искусственными скалами домов.

В тесном подъемном ящике Аве да Куций, прижатые на жилище другими фаэтами, поднялись во отведенную им крохотную комнатку самого дорогого Дворца приезжающих.

Когда Куций Мерк распаковывал вещи, Аве стоял у щелевидного окна равно смотрел в иностранный мир. Пока в чем дело? спирт никак не видел фиговый романтики старины, для которой стремился со детских лет. Все тогда резало глаз, начиная от одеяния грубых «охранников крови» равным образом кончая неудобными углами тесной комнатенки.

— Не целесообразно рвать чувство варварскими постройками, — сказал Куций Мерк. — Завтра будем нате Великом Берегу.

Появился низенький круглоголовый батрак да спросил, который пожелают приезжие держи обед: растительную либо — либо животную пищу вместе с кровью, равным образом отнюдь не хотят ли они, на правах всегда путешествующие, обшарить густонаселенные кварталы города, далеко не соблаговолят ли до настоящий поры что-либо декретировать ему?

Куций Мерк счел необходимым выказать традиционную любознательность, равным образом они со Аве, безграмотный успев отдохнуть, потащились во знаменитые кварталы круглоголовых.

Аве, хоть предвидя трущобы родного континента, безграмотный представлял, ась? фаэты могут проживать во ёбаный грязи равно тесноте. На улице позволено было дышать, только лишь когда-когда возлюбленная превращалась во подвесной мост. Там же, идеже возлюбленная была зажата домами, минуя средь ними туннелями, стрит становилась как бы бы немного квартир. Фаэты держали двери открытыми, далеко не стесняясь прохожих, занимались своими домашними делами, сидели из-за столом сообща вместе с ребятишками, успевшими народиться вплоть до запрета круглоголовым владеть детей, ели какую-то нехитрую, же злободневно пахучую снедь, укладывались во кровати. Фаэтессы высовывались на открытые двери и, гулко крича, переговаривались вместе с обитателями вторых тож третьих этажей. Там равным образом здесь символически повыше голов прохожих получи и распишись веревках, перекинутых чрез улицу, сушилась облачение жителей, относительная изо которых далеко не знало, придется ли им работать как каторжный получи и распишись работе равно завтра.

Аве адски желательно наложить лапу нос, от случая к случаю он, сопутствуемый Куцием, бежал изо сих зловонных кварталов, которые прославились выставленной для модели бедностью. Только сто три дня просуществовала Власть Справедливости равным образом невыгодный успела помочь их обитателям…

«Так на нежели а выход? — спрашивал сам по себе себя Аве. — Неужели на чудовищном законе диктатора, запретившего сим семьям заключать детей?»

Неужели но всего только к того, дабы испить всё-таки это, некто не без; самого детства стремился сюда, из-за океан?

Но сверху разный число дьявол увидел Великий Берег равно Маду.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПОВЕЛИТЕЛИ

Дворец диктатора Яра Юпи был отчасти Храма Вечности, на котором треба задним числом забвения фаэтами религии прекратилось. Ныне Грозная Стена отделяла молельня с строений монастыря, переделанных интересах диктатора. Устремленный вверх вершина черного камня походил получай торпеду не без; зарядом распада. Древние зодчие безграмотный подозревали, почто предвосхищают силуэт будущего оружия. Еще не так могли они вообразить, сколько на подземельях почти Храмом Вечности получай история войны распада довольно размещен Центральный пульт управления защитной автоматики. Автоматы могли обрушить возьми Даньджаб смертоносную стаю торпед распада.

Над этой страшной автоматикой во былом храм храма не без; теряющимися на высоте черными колоннами заседала без дальних разговоров период Мирного космоса. Ее руководитель Ум Сат с Даньджаба, открывший во свое сезон развал вещества, (под распадом вещества фаэты разумели ядерные реакции расщепления равно синтеза, во результате которых, равно как известно, наблюдается ошибка массы, в таком случае очищать вещества становится меньше, оно вроде бы «распадается», выделяя огромную энергию) безмерно ошибся, обнародовав сие патент моментально для обеих континентах. Великий круглоголовый, как бы его называли, узловой держи планете мастер вещества, решил, который спирт так но огромный дока жизни. Думая, что такое? одновременное явление сверхмощного оружия получи и распишись обеих континентах создаст «равновесие страха», дьявол надеялся, что-нибудь кампания достаточно невозможной. Однако острота отношений в ряду континентами усиливался. Ум Сат угадывал во этом только лишь одну изо причин — перенаселение равно вражду через тесноты. Но вражда через барышей была пупок развяжется больше опасной. Перенаселение покамест пуще обостряло совершенно перспективы борьбы. Владельцы бери обеих континентах, силом подавляя неудовлетворение тружеников, грозили чрез океан союзник другу как и силой. Им казалось, который они смогут следовать цифирь своих соперников безвыгодный всего-навсего распространить барыши, хотя равным образом малой подачкой умиротворить недовольных на своей стране.

Ум Сат из ужасом убеждался во неизбежности войны распада равно считал себя ответственным следовать нее. Потому симпатия стремился сейчас откопать в целях всех выпуск во открытии новых космических материков, мечтая в рассуждении частичном переселении для них фаэтов равно всеобщем умиротворении.

Тяжелая ответственность, разочарование, интерес равным образом тяготы наложили оттиск получай личико старого фаэта. Его великий чело почти створожившийся гривой вихор был изрезан глубокими морщинами. Огромные печальные тараньки смотрели из мудрой добротой равным образом пониманием. И с не без; тем у него был слабовольный подбородок, тайный седеющей бородкой.

Несмотря нате трагическую ошибку Ума Сата, его так-таки уважали вслед за огромные актив на области умственный багаж равно безусловную добросовестность стремлений. Потому знатоки запас знаний от обеих континентов встретили его на зале со величайшим почтением.

Но другого во всех отношениях известного для планете фаэта, находившегося без дальних разговоров на тот или иной сотне шагов ото Храма Вечности, после стеной Логова, ни один человек никак не уважал, хотя весь страшились.

Диктатором Яр Юпи стал во черные век подавления Власти Справедливости.

Перед рождением дочери дьявол был итого только неприметным торгашом, промышлявшим середь круглоголовых. Чтобы потрафить клиентам, некто равным образом взял на служение Мать Луа ко осиротевшей Маде. Няня заменила ей родную мама на так памятное время, рано или поздно исступление угнетенных вырвался наружу. Восстание сотрясло в этом случае Властьманию, лишило владельцев начальство равным образом владений.

Затаясь на жгучей ненависти, они невыгодный желали послушаться не без; поражением. У них был тяжелый исследование борьбы каждого не без; каждым. Ведь они денно и нощно до смерти схватывались да от тружениками, равным образом в кругу собой. Однако в настоящее время они готовы были захлестнуло память по части собственных распрях.

Владельцы были в области обе стороны океана. Но со времени открытия да заселения нового континента Даньджаба фаэты затем жили не принимая во внимание древних предрассудков, никак не оказалось для того них благоприятной почвы. Получилось так, сколько да круглоголовые да длиннолицые стали делать словоупотребление из чего на новых условиях равными правами равным образом возможностями понуждать других потеть над чем получи и распишись себя. Как бы в таком случае ни было, хотя сие повело для быстрому росту ежели неграмотный культуры, так техники Даньджаба. Изделия «культурных», во вкусе стали именовать себя его обитатели, постоянно оказывались скорее равным образом дешевле, нежели у варваров Властьмании. И владельцы Даньджаба наводнили своими товарами анахронический материк. Во Властьмании сохранились грубые, примитивные способы изготовления предметов. И владельцы Властьмании оказались пред угрозой краха. Как бы ни угнетали они своих тружеников, барыши ускользали у них изо рук. Тогда они ощетинились ненавистью ко всему идущему изо Даньджаба. И как только крах во борьбе из Движением Справедливости до поры до времени отодвинуло взаимоотношения от заокеанскими владельцами сверху обратный план.

Когда Яр Юпи объявил свое «учение ненависти», симпатия едва слышал в рассуждении существовании Совета Крови, невыгодный подозревая, который во него входит. Вызванный как-то в его тайное саммит во каком-то подземелье, Яр Юпи был поражен, узнав около балахонами восседавших двух крупных владельцев мастерских равно одного владельца обширнейших полей.

— Наш сортировка паль возьми тебя, Яр Юпи, — объявил содержатель полей. — Твое «учение ненависти» удобно объединить, зане ничто эдак невыгодный объединяет, во вкусе развратница ненависть. С ее через Движение Крови необходимо затоптать Движение Справедливости. Но никак не забывай, ась? аккуратность крови, — выразительно добавил он, — взять хоть равным образом главный идеал, а однако а всего лишь снаряжение для того подавления правительство негодяев.

— Движение Крови оправдает свое название, — заверил Яр Юпи, ранее считая себя одним с его вожаков.

Владельцы переглянулись.

— Мы разделаемся со круглоголовыми равным образом тогда равным образом ради океаном, — воодушевился имеющий быть диктатор.

— Ты торговал посредь круглоголовых, твоя жинка лечила их детей, — вкрадчиво начал безраздельно с владельцев мастерских, откинув близкий капюшон. — Нам сие выгодно, благодаря тому что что, по образу бы голосисто твоя милость ни кричал по части ненависти, заокеанские владельцы всегда а смогут понадеяться правильнее итого тебе, умевшему приспособлять вместе с круглоголовыми. Ты отправишься из-за океан равно убедишь их на том, зачем случившееся у нас случится будущее да у них. Пусть они помогут нам дать жизни со властью «охотников поперед справедливости», сохранив тем самым собственные владения. Пусть перебросят отрядам твоих головорезов хорошее оружие. Ты сумеешь его применить. И теперь… равным образом после. Ты понял? — И держатель мастерских опустил получай физиомордия хламида не без; прорезями интересах глаз.

Яр Юпи безвыездно прелестно понял. Коварный равным образом хитрый, возлюбленный есть свое «учение ненависти» главным оружием сравнительно со чем Власти Справедливости. Он инда никак не постеснялся обнародовать близкий нелепый проект захвата всей планеты длиннолицыми. Заокеанские владельцы посмотрели возьми сие чрез пальцы. Им превыше сумме было помочь лихому вожаку показать из ненавистной властью тружеников, а неравно спирт подле этом хорош бросать пустые пустозвонство касательно завоеваниях, так пусть себя на здоровье тешится, хотя делает свое дело.

Бывший купи-продай сумел безвыгодный всего лишь обмануть заокеанских владельцев, да равно спаять кругом себя банды головорезов, жаждущих добычи. Неустойчивых но некто отвлекал через защиты их но собственных интересов погоней ради круглоголовыми. Словом, симпатия есть все, ась? через него требовалось.

Власть Справедливости была разгромлена. Ее руководители с числа тружеников, а вот и все вагон фаэтов со круглым овалом лица были уничтожены. Континент утопал на крови. А получай гребне кровавой пены Яр Юпи был вознесен в главный пост.

Совет Крови ес ловкого равно угодливого лавочника диктатором Властьмании, рассчитывая держи его послушание. Никто, в дополнение него, малограмотный знал, кто такой входит во Совет Крови да чьи горизонт дьявол защищает.

Покончив со бунтом тружеников, новейший правитель объявил круглоголовых (в своем большинстве тружеников) неполноценными. Во отчество борьбы из перенаселением планеты спирт запретил им у кого есть детей. Смертная четвертование грозила да новорожденным равно родителям. Но выполнять работу круглоголовые должны были сам-друг в большинстве случаев остальных. Употребление заокеанских изделий было объявлено несовместимым из принципами крови. Владельцы Властьмании вздохнули облегченно: их барыши были ограждены.

Заокеанские но владельцы спохватились через силу поздно. Яр Юпи далеко не исключительно лишил их барышей возьми старом континенте, только равным образом грозил войной распада — полным уничтожением. Не оставалось синь порох другого, что самим делать приготовления для таковский войне, защищая предварительно токмо свою влияние равным образом барыши.

Военачальники обоих сторон, страшась войны распада, намеревались навалить тумак первыми. Чтобы спирт был равным образом последним, они требовали наращивания вооружений распада. Владельцы обеих континентов, прикрываясь фразами что касается миролюбии, заставляли близкие мастерские делать всегда исступленнее.

Наивные вычисления великого знатока знаний Ума Сата получай мирное «равновесие страха» потерпели крах, равно сегодня симпатия стал выпирать из требованием полного уничтожения всех запасов оружия распада равно запрещения его применения. Многие трезвые умы поддерживали его.

В напряженной предвоенной обстановке Яру Юпи по сию пору чаще приходилось слышать термин Ума Сата, открывшего дезинтеграция вещества, а днесь взывающего для совести фаэтов, с целью его «закрыть».

Диктатору доносили равно об опасных разговорчиках: «Если круглоголовые могли подать планете такого фаэта, как бы Ум Сат, так в качестве кого но не грех признать их неполноценными? Почему круглоголовые малограмотный всего только должны сидеть пополам пуще других, да равным образом получи и распишись протяжении жизни одного поколения обязаны отдать свое полоса бери Фаэне длиннолицым?»

В сих «наглых» вопросах Яр Юпи ощущал угрозу!

Страшась нового Восстания Справедливости, тиран потерял покой. Им овладела любовь преследования. Он поуже малограмотный выходил с Логова, идеже вел показную аскетическую жизнь. Одинаково невыгодный верил ни круглоголовым, ни длиннолицым, инда владельцам с Совета Крови, которым некто служил да которым был способным поделаться неугодным.

Чтобы один раз успокаивать бурлящий во гневе народ, возлюбленный усиливал подготовку ко войне распада, суля отмену запрета круглоголовым располагать детей впоследствии ее успешного завершения да расселения победителей для освобожденном континенте.

Наряду со сим дьявол глушил фе тружеников авантюристическими планами переселения круглоголовых нате планету Мар, идеже они будут свободны через всех запретов (словно на одном лишь перенаселении было дело!).

Поэтому симпатия поощрял свершение космоса равным образом способствовал созданию почти планеты Мар космической базы Деймо. У «культурных» еще существовала после этого склад Фобо. И Яр Юпи аж согласился декларировать космическое пространство «мирным», так как кругозор владельцев на основном скрещивались нате Фаэне.

Великий но мастер знаний Ум Сат, умевший проходить во сокровенные тайны вещества, безвыгодный постигал глубин беспринципной политики. Для него «проблема перенаселения планеты» подлинно заслоняла лицом всегда остальное, хотя, за существу, симпатия всего лишь обостряла равным образом ноша тружеников, равно борьбу их со владельцами, ей-ей равно вражду владельцев в ряду собой. Очевидно, для того того, с намерением оказываться подлинным мудрецом, уже немного оказываться знатоком какой-либо одной области знания.

Никто никак не ожидал различить осторожного равно расчетливого Яра Юпи бери сессии Мирного космоса. Слишком симпатия боялся покушений. Но, видно, не без причины Яр Юпи выбрал полоса ради сессии неподалёку Логова. Храм Вечности был соединен вместе с бывшим монастырем подземным ходом.

Во времена заседания Яр Юпи нежданно-негаданно появился изо стены от двумя внушительными роботами-охранниками.

Это был высокий, фигуристый фаэт от длинным безусым лицом, темной бородкой, крючковатым носом, узким жестким ртом да подозрительным взглядом бегающих глаз, смотревших из-под зигзага ломаных бровей. Его с умыслом подбритый перед лысину яйцеобразный кость считался посреди «высших» безукоризненной формы. В выражении лица у него было несколько птичье, хищное.

Яр Юпи обратился ко присутствующим со напыщенной речью, говоря насчёт врожденном стремлении «высших» ко миру, об согласии из проектом расселения фаэтов в соответствии с другим планетам, в надежде избежать войны нате Фаэне.

И симпатия преподнес на жертва Мирному космосу наготове ко немедленному старту междупланетный корвет «Поиск» нераздельно не без; опытным командиром-звездонавтом, предложив Уму Сату встать во главе экспедицию сверху Зему.

Затем симпатия объявил насчёт решении Совета Крови сводить счеты Ума Сата «почетным длиннолицым» со правами «высшего с высших». Основанием послужило исследование «историков» Крови, прошел слух установивших, что-то подпись Сат во почтение планеты, отмеченной благородным кольцом, давалась только лишь чистейшим длиннолицым.

Ум Сат был ошеломлен. Экспедиция бери Зему становилась реальностью (на Даньджабе всего только спорили, сколько стоит средств выдвинуть получи узловой план пользу кого постройки межпланетного корабля нате Зему, а некто еще был в силах стать во главе такую экспедицию), но… сия фальсификация «историков»! Диктатор далеко не погнушался ею, ради произвести вычитание у круглоголовых их Ума Сата! Первым побуждением знатока запас знаний было перебраковать дары диктатора, иной возьми его месте приближенно равно есть бы, так возлюбленный сдержался. Ведь симпатия был после умиротворение, ради анемохория фаэтов на космосе. Как но отказать фаэтам да малограмотный прозондировать чтобы них планету Зему, которая может поделаться их новой родиной? Имеет ли симпатия привилегия изображать личное не в таком случае — не то расовое своекорыстие вот подрыв всему обществу фаэтов? Не смышленнее ли изъявить материальность космического переселения равно переключить выигрыш владельцев мастерских — низать безвыгодный торпеды интересах войны распада, а космические корабли?

И Ум Сат, превозмогая себя, принес во ответной речи награда Яру Юпи да ради передаваемый Мирному космосу междупланетный корабль, да вслед за высокое, присвоенное ему, Уму Сату, звание. Он пообещал позаботиться что до потенциал личного участия во экспедиции.

Он презирал сам по себе себя, хотя считал, что-нибудь приносит великую жертву.

Диктатор усмехнулся равным образом с из охранными роботами скрылся во проеме стены. Заокеанская мастерство действовала безотказно.

Ум Сат объявил во работе сессии Мирного космоса перерыв. Ему нужно было наступить во себя, оправдаться преддверие самим собой. Конечно, некто остался всё-таки тем но круглоголовым — правда, морально смятенным, опустошенным равным образом вновь обретшим вовсе ненужные ему права.

Но сии власть оказались особенно нужными его бывшему ученику равно любимцу Аве Мару.

Отец Аве Мара, Добр Мар, предводитель Даньджаба, невыгодный находил себя места во круглом кабинете со сводчатым потолком. Он был девятьсот шестьдесят вторым правителем, поселившимся здесь.

Угловатый подбородок равным образом костистая жвало получи его умном лице говорили что до вале равно энергии; тонкие, опущенные для углам рот — насчёт заботах; мешки подо глазами да облысевшая воротила вместе с остатками седеющих грива — в рассуждении нелегкой жизни. Имя Добр (Добрый) некто получил для совершеннолетию. До сего дьявол носил наименование отца — Страшный Мар, со добавлением «Второй-младший». Правитель думал касательно сыне, находившемся в континенте варваров, идеже каждое момент был в состоянии выйти взрыв…

И слепо изумительный всех подробностях вставала во его памяти эскиз проклятого дня, когда-никогда полцикла отступать дьявол решился получай поступок, которому немедленно далеко не был в состоянии обнаружить ни оправдания, ни прощения.

Робот-секретарь доложил тогда, что-нибудь во приемной ждет Куций Мерк. Со времени, от случая к случаю следующий предводитель был застрелен на этом кабинете собственным секретарем, Великий Круг постановил, с намерением в Дворце правителя работали чуть роботы-секретари. И чисто в эту пору «умный шкаф» показал получай экране Куция Мерка; ожидая приема, оный безграмотный видел, зачем из-за ним наблюдают, же всё-таки в одинаковой степени был настороженно собран. Типично круглоголовый, некто обладал овалом лица, напоминавшим носитель Луа, вечного спутника планеты Фаэны. Узкие зенки его косились бери дверь.

Между Добром Маром да Куцием Мерком были сложные отношения. Только Куций знал путь, каким пришел управляющий для власти. Добр Мар заблаговременно был «другом правителя» равным образом сообразно закону полагается был найти применение «первое кресло» во случае его смерти.

Никто приблизительно отнюдь не поносил «невменяемого» убийцу, вроде Добр Мар. Он поклялся возглавлять страну сообразно тому пути, объединение которому вел ее покойный: вековую вражду от Властьманией должно умерить да предпринять однако возможное на умиротворения планеты равно избавления фаэтов через ужасов войны.

Куций Мерк вскоре накануне убийства предшественника Добра Мара передал ему страшные условия, на правах начинать правителем, — первому зачать войну распада.

Но, заняв пространство предшественника. Добр Мар безграмотный спешил сопровождать Безумную политику «невменяемых», требовавших одержать верх воину оружием распада.

Добр Мар правил Даньджабом, изыскивая работу да жилища сурово растущему населению. Он стремился поколебать накаленная атмосфера на отношениях средь континентами, провел постановление по отношению старых вещах, подлежащих уничтожению (чтобы приобретались новые), равным образом добился того, в чем дело? Яр Юпи, утоленный сокращением ввоза заокеанских изделий, вынужден был аж удаться возьми совместные поступки на космосе.

Добр Мар догадывался, на фигища пришел Куций Мерк равно ась? дьявол скажет ему: тем отнюдь не менее предводитель до этого времени снова безграмотный выполнил «особые условия». А перед предстоящих выборов Добр Мар боялся возможных разоблачений. А что, разве первому нагромоздить удар?

Войдя во кабинет, Куций Мерк остановился. Приземистый, так складный, широкоплечий, примерно сверх шеи, возлюбленный походил для борца преддверие схваткой.

Схватка состоялась. Добр Мар тайно подошел ко нему.

— Советников Великого Круга тревожат добытые Куцием Мерком сведения, будто бы варвары сумели овладеть равным образом пусть даже отшлифовать во времена оны приобретенную у нас автоматику да симпатия стала опасной.

— Правитель прав. Автоматика опасна. В Логове — моего дознанный агент.

— Где гарантия, в чем дело? автоматика безграмотный сработает случайно?

— На Даньджабе с такая же.

— Этого мало! У варваров безвыгодный достоит ее остаться. Таково намерение Великого Круга.

— Преклоняюсь на пороге по-хорошему первых владельцев. Но автоматика варваров — около Логовом. Туда да злюка невыгодный проскользнет.

— Змея, хотя никак не Куций Мерк. К тому а у него со временем безошибочный агент.

Куций Мерк понял все: Добру Мару нужно изъявить владельцам, что такое? дьявол выполняет их условия, а на ходу спихнуть ото Куция Мерка, послав его возьми невыполнимое задание.

После своего неизбежного провала Куций Мерк уж неграмотный сможет помочь Добру Мару вновь взяться избранным.

Ни одна морщинка безвыгодный дрогнула получи и распишись лице Куция Мерка. Он учтиво сказал:

— Ясно: втереться на Логово да перевести его совместно со автоматикой зарядом распада. Нужно надежное прикрытие.

— Прекрасно, — согласился правитель, обойдя подковообразный плита да усаживаясь во удобное кресло, идеже сидели многие его предшественники равным образом идеже некто собирался до этих пор век сидеть.

— Прикрытие — Аве Мар.

— Аве Мар, сын? — Добр Мар нелицеприятно поднялся из кресла.

Чтобы утаить гнев, симпатия отвернулся. Этот изощрившийся подсмотрщик ведет вместе с ним недостойную игру, рассчитывает, в чем дело? папаша неграмотный рискнет жизнью сына.

Добр Мар предварительно того, как бы дьявол троекратно выставлял свою кандидатуру во правители Даньджаба да терпел провал, все еще безграмотный согласился начинать «другом правителя», владел огромными плодородными полями. Его преемник Аве родился во полях, вблизи ко природе. Свое кличка Аве (Приветствующий) спирт получил, став юношей. Мальчишкой симпатия бегал не без; полуголодными детьми круглоголовых, работавших бери полях отца.

Он невыгодный всего-навсего удил со ними рыбу, дай тебе помочь уж на что раз в год по обещанию насытиться, лазил за деревьям ради питательными почками, да и, как бы однако поколения ребят, играл во войну.

Добр Мар гордился сыном, пускай бы оный равно унаследовал через бабушки, круглоголовой, вьющиеся волосы, а с матери девичьи загнутые ресницы равным образом очевидный взор. Отцу безграмотный жуть нравилось, что-нибудь вар чересчур хвалебно смотрит бери мир, по простоте сердечной веря во достойность да древние законы чести. Жизнь неграмотный единожды наказывала его после эту старомодность. Но отцу льстило, что-нибудь родом боготворит его вслед за дельность да миролюбие. Однако преемник совершал необдуманные поступки: покинул своего учителя Ума Сата, «не желая находиться в услужении науке смерти», на виду у всех высказывался насупротив того, ась? бери обеих континентах решающую положение играли владельцы полей равным образом крупных мастерских, получавшие выгоду через перенаселенных земель да труда тех, который работал возьми владельцев. К счастью, ему, вроде сие знал папаша с секретных донесений, деньги далеко не удавалось придвинуть ко ."подледному течению» молодежи, грозившему выходить равным образом здесь, получай Даньджабе, новым Восстанием Справедливости. При Аве отнюдь не крат произносились крамольные речи приверженцев маневры Справедливости, а возлюбленный безграмотный считал нужным оповещать что до них отцу. Аве знал по части тайных собраниях, участники которых на мета приветствия касались левой рукой правой брови.

Но некто малограмотный попадал сверху сии сборища. Видимо, труженики во всяком случае никак не доверяли ему, что сыну правителя. Отцу безвыгодный приходило на голову, ась? братва Аве Мара могли хранить его по образу способного знатока знания. После ухода ото Ума Сата Аве посвятил себя проблеме возможной жизни фаэтов держи других планетах. Добру Мару были известны, так малопонятны его доказательства, так сказать авторитеты звездоведения никак не правы, утверждая, ась? живот невозможна нигде, помимо Фаэны, затем что оставшиеся планеты другими словами ультра- удалены через светила, или, аналогично Мерку, Вене да Земе, испепелены его лучами. Фаэтам некуда было лететь из их планеты, разве невыгодный сводить счеты малопригодного интересах жизни сурового Мара, предназначенного диктатором континента варваров чтобы ссылки круглоголовых. И оказывалось, почто единственным средством очищения планеты про грядущих поколений может существовать исключительно война. Аве но утверждал, ась? сверху Земе совсем неграмотный экий высоконький эшелон тепла, вроде ожидают за близости ко светилу Сол. Решает невыгодный это, а материя углекислоты, которая создает оранжерейный эффект, препятствующий излучению планетой на космическое пространство избытка тепла. Этому эффекту как да обязана Фаэна тем, что-нибудь получи и распишись ней могла сформироваться жизнь. На ее небосводе известность всходило едва самой яркой звездой, во в таком случае времена равно как держи Земе оно надлежит представляться получай взгляд ослепительным диском. И Аве доказывал, почто всех благ получи Земе углекислоты соразмерно меньше, нежели держи Фаэне, в дальнейшем безвыгодный окажется парникового эффекта, излишнее ласково сможет излучаться, равным образом держи ее поверхности могут формироваться любые жизненные формы.

Взгляды Аве были отвергнуты авторитетами вроде нелепица. И некто разочаровался на знатоках знания, на учениях, во самом себе, выжигание с ходу равным образом затосковал.

Отец только пожимал плечами. Он хотел бы совмещать сильнее приспособленного ко жизни сына, ежели и да любил равным образом жалел его.

И во в настоящее время Куций Мерк требовал жертвы. Ради выполнения задания указчик Добр Мар потребно был поставить на кон жизнью сына.

Куций Мерк рассчитывал наверняка, считая, в чем дело? заведующий отступит, так ошибся. Тому равным образом некуда было деваться.

…Вспоминая по сию пору это, Добр Мар, «защитник власть да культуры», никак не находил себя места. Он неграмотный знал, вроде обернется занятие бери Властьмании, достаточно ли готово безумное задание, короче ли, наконец, уничтожен угрожающий Куций Мерк, останется ли жив Аве?



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ХРАМ ВЕЧНОСТИ

Каждый вечер, на правах засверкает броский Юпи надо грозной стеной, Мать Луа приводила ко своей воспитаннице чужеземца Аве.

Вместе из горбуном, постоянно сопровождавшим хозяина, возлюбленная оберегала их. Между на лицо пестунья равно помощник отнюдь не ладили. Горбун добивался, дабы Мать Луа черт знает куда провела его, же та страшилась.

Однажды Аве пришел во .сад грустный.

— Что из тобой? — смятенно спросила Мада.

Аве Мар признался, зачем будущее потребно оставить Великий Берег. Путешественникам запрещено длительнее приостанавливаться близ Дворца диктатора. Куций заметил слежку.

Молодые фаэты, по образу равно на главнейший раз, стояли на тени деревьев. Мада положила голову держи душа Аве равным образом заплакала. Он гладил ее волосы, далеко не зная, что-то сказать. То, что-нибудь они любят побратанец друга равным образом безграмотный вынесут разлуки, разумелось само собой.

Мада посмотрела сверху Аве исподнизу вверх, запрокинув голову. Его кудрявая руководитель заслоняла звезды.

— Все устроится, — утешал он. — Надо пустить в ход есть такие странности твоего отца, его слабость для древним обычаям. Он ссылается на своем учении сверху прежних монархов, аж вспоминает, сколько сводный детей враждующих царей отдалял войны. Я отправлюсь для своему отцу, буду упрашивать его перейти ко Яру Юпи из предложением засадить выше- от тобой союз.

Мада неблагоприятно покачала головой.

— Как? Нам жениться сейчас? — отгадал ее мнение Аве.

— Да. Раньше, нежели твоя милость уедешь.

Мада сказала сие твердо, с властно.

— Значит, об эту пору ночью? — порядочно испуганно спросил Аве. — Но кто именно во состоянии поженить неудовлетворительно полюса вражды?

Мада рассмеялась, пускай бы ее физиомордия было до этих пор влажно с слез. Аве нетрадиционно говорил в чужом языке.

— Ты прямо-таки неграмотный знаешь обычая «высших». Это круглоголовые женятся от разрешения властей. А мы, длиннолицые, свободны. Любой с «высших», из какой семьи года превосходит сумму возрастов влюбленных, может объявить их мужем равным образом женой.

— Но идеже отыскать такого старца? Аве у «высших» всего гость.

— Что означает «гость»? — из вызовом спросила Мада. — Что твоя милость бессилен выкопать выход?

Аве вспыхнул:

— Я был учеником самого Ума Сата, первого знатока багаж получи и распишись планете. Тот достанет стар равно находится здесь.

— Но возлюбленный круглоголовый, — огорченно протянула Мада.

— Ум Сат всего-навсего который провозглашен бери Властьмании «почетным длиннолицым». Он равен «высшим внутри высших».

Мада оттолкнула Аве, да удержала его обрезки на своих, любуясь им:

— Беги ко нему! Ты бесспорный фаэт да сможешь уговорить его.

Горбатый Куций Мерк, по-свински кланяясь, ввел во келью ко Уму Сату молодого фаэта.

— Аве Мар? Вернулся ко учителю? — приветствовал монах вошедших, привстав от кресла им навстречу.

— К учителю — во труднейшее морг жизни.

— Ты говоришь так, будто фраза отлично в рассуждении смерти не ведь — не то жизни.

— Нет! — инициативно замотал головой Аве. — Много больше! О счастье!

Старец напряженно посмотрел на рожа любимца.

— Вот как? Но нежели помочь?

— Используя права, дарованные Советом Крови, Ум Сат в области закону «высших» имеет резон совместить навечно Аве Мара равным образом ту, которую оный полюбил хлестче жизни.

— Ясномыслящий Аве Мар избрал малограмотный в меньшей степени нежели дочка диктатора Яра Юпи, прекрасную Маду, отнюдь не считаясь вместе с преградами, — нате витиеватом языке Властьмании вставил Куций Мерк.

— Как? Круглоголовому Сату выехать правами угнетателей? — возмутился старец.

— Речь ну что такое? ж невыгодный без затей по части любви, — вновь вмешался Куций Мерк. — Брак сына равным образом дочери вождей двух континентов поможет избежать войны… Так говорится во учении Яра Юпи.

Хитрец знал, нежели утвердить Ума Сата. Старец задумался:

— Он говорит разумно. Сгорая через стыда, моя персона малограмотный отверг дара варваров всего только потому, ась? думал, вроде избежать войны.

— Так используй домашние компетенция да помоги нам заделаться счастливыми! — откликнулся Аве.

— Что приходится сделать? — спросил старец.

— Церемония нимало проста. Свидетелями будут бонна Мады равно Куций Мерк.

— И сего достаточно? — удивился ученый.

— Да, игбо детства Ума Сата превышает сумму возрастов влюбленных, равным образом некто имеет власть их соединить.

— Создателю маневры что касается веществе, отрицателю религий прошлого, — улыбнулся старец, — придется исполнять чуток ли безвыгодный положение недостойного жреца…

— Притом во мечеть былого храма, — вставил Куций Мерк.

— Тогда пусть себе данный бракосочетание точно послужит миру равным образом накануне поры накануне времени останется во тайне, — решил ученый. — После возвращения Аве во Даньджаб замужество хорэ обнародован. И пускай некто поможет отцу доболтаться вместе с Яром Юпи, коли оный всерьёз долженствует традициям древних монархов.

— Да хорэ так! — возвестил горбун.

— Я уговорю отца. Он политический деятель равным образом безвыгодный упустит подобный возможности, — знойно поддержал Аве. — Однако церемониал несомненно должна состояться в настоящее время ночью.

— Зачем такая спешка? — нахмурился Ум Сат.

— Увы, да путешествующие, хоть знатные, постоянно но безграмотный могут приостанавливаться поблизости Дворца диктатора. К тому же… этак просила Мада.

— Нет фаэтессы прекрасней равным образом умней! Учитывает все, — заметил Куций Мерк.

— Что ж, — пожал плечами Ум Сат. — Святилище свободно. А старикам никак не где-то литоринх беда сколько необходимо спать.

Аве не проронив слова обнял учителя. Тот посмотрел для него печальным долгим взглядом.

«Кровная дверь» паки открылась. Мать Луа, равно как обычно, ждала Аве равно Куция на томик но полуразрушенном портике. Все дружно они прошли на стародавний лаврский сад, объясненный в настоящее время слабым светом Луа. Свисающие лианы еще невыгодный походили получай змей, они напоминали шнуры роскошных занавесей, разделивших сад. Деревья выглядели колоннадами галерей. Пахло прелью равным образом вновь чем-то странным да нежным — может быть, цветами, которые со страстью разводил Яр Юпи.

Мада ждала любимого равным образом бросилась ему навстречу, чуть-чуть некто показался с проема «кровной двери».

— Он согласился?

— Ум Сат создавал перед этих пор реакции распада, днесь (да простится сие Куцию Мерку!) ему придется содеять реакцию противоположную, — пошутил горбун, усмехнулся, так в тот же миг растянул зевало на угодливой улыбке.

В саду потемнело. Серебристый знать померк. За внешней стеной заблистали молнии, бросая тяжелые черные тени в стланик кустарника. Одно изо деревьев, точно бы вырываясь с тьмы, наравне бы вспыхивало, сверкая белой корой.

Издалека донеслось рычание. Казалось, огромная грохочущая орудие мчалась подина покат да сорвалась напоследок во пропасть, оглушив равным образом ослепив всех, словно бы взрывом распада.

Мада прижалась для Аве.

Стало капли темно, исчезли да колоннады аллей, да белокожее дерево.

— Какая гроза! — восхищенно прошептала Мада.

— Вымокнем, сей поры обойдем Грозную Стену предварительно Храма Вечности, — заметил горбун.

— Может быть, отнести давно завтра? — политично спросил Аве.

— Никогда! — воскликнула Мада. — Разве остановят нас громы небесные? А в чем дело? прежде дождя, который-нибудь может омрачить наши платья, в таком случае относительно них позаботится няня.

— О платьях? — осведомился Куций Мерк, протянув длань равно ощущая получи ней первые капли. — Да, окружить заботой надо.

— Нужна ми такая забота, — проворчала Мать Луа. — Я самое лучшее проведу посуху.

— Что имеется в наличии во виду? — насторожился Куций Мерк.

— Все ужас просто, — объяснила Мада. — Отсюда на Храм Вечности ведет многовековый подземельный ход. Им пользовались загодя жрецы, а неотложно пройдем мы. Няня до этого времени знает равно хорэ откупоривать встречающиеся двери.

— Ход ведет изо сада? — допытывался Куций.

— Да, во него не возбраняется прошагать грубо нимало близко. Няня покажет.

Дождь начался, равным образом вмиг сильный. Все побежали, заикаясь по отношению истоки деревьев. Впереди Луа, после ней Куций, впоследствии Мада да Аве.

— Вот сюда! Пожалуй, тогда ни в одном глазе малограмотный темнее, нежели снаружи. Невзрачен в возврасте ход. Не обессудьте, — говорила Мать Луа, ведя всех после собой.

— Все лучше, нежели около дождем, — отозвался Куций.

Аве ощущал душок сырости. Стена, которой возлюбленный коснулся рукой, была влажной равным образом липкой. Другой рукой симпатия нерушимо сжимал грабки Мады.

— Погоди, — послышался впереди глас Луа. — Надо напрячься.

— Не помочь ли почтенной что-нибудь поднять?

— Мне желательно сосредоточиться.

Оказывается, Мать Луа должна была усилием воли начинать какую-то дверь, послушную биотокам ее мозга.

Молодые фаэты увидели впереди прозрачный прямоугольник. На его фоне толково вырисовывались силуэты Луа равным образом Куция.

Мада равно Аве вошли во просторный, выруганный пластиком закрытый коридор.

— Ого! — сказал Куций Мерк. — Древние жрецы знали польза на материалах. Чего доброго, догадались приготовить равным образом современные фрески.

— Тогда придется пожениться прямиком кайфовый Дворец диктатора. Он жадный фресок. А противозаконно — ко Храму Вечности.

Куций Мерк наклонился да пощупал рукой дебелый провода на красной оплетке.

Мада сильно сжала на своей маленькой ладони сосиски Аве.

Шаги фаэтов громко отдавались лещадь низким потолком.

Аве косо оглянулся назад, идеже предбанник делал поворот. Свет, самоуправно на лицо загоравшийся рядом их появлении, вслед за тем уж погас.

Два раза из первых рук хуй фаэтами вставала глухая стена, равно тот и другой раза около влиянием мысленного приказа Матери Луа плотина исчезала, создавая проход.

— Не хотел бы моя особа туточки остаться без участия нашей спутницы, — заметил Куций Мерк.

— Неужели гостю с Даньджаба значительнее нечему сказать? — от упреком сказала Луа.

Тайный путь имел ответвления, только Луа твердо проходила их, ведя спутников недурственно известным ей путем..

Наконец возлюбленная в который раз остановилась на пороге худо слышит стеной равным образом тяжко посмотрела на суть спирального орнамента. Этого оказалось достаточно, ради стена раздвинулась равным образом Луа пропустила впереди молодых фаэтов равным образом Куция Мерка, после равно самочки вошла во сейчас знакомое нам святилище.

Мада держалась ближе для Аве. Ей безвыгодный было зверски топать подземным ходом, а тогда прежний костел из его святилищем равным образом потолком, исчезающим на невидимой выси, действовали в ее воображение.

Что-то шевельнулось на полутьме, да раздался голос:

— Приветствую счастливых! Я догадывался, что такое? по вине непогоды вам воспользуетесь тоннелем, которым приходил держи сессию каудильо Властьмании.

Мада Юпи во волнении смотрела для высокую фигуру великого знатока знания, стоявшего получи возвышении. Она механически подумала по отношению Главном жреце храма, что из сего а места произносил близкие заклинания. И визг его таково но отдавался тут-то перед темными сводами, вроде сейчас, от случая к случаю заговорил Ум Сат, обращаясь для молодым фаэтам.

Старый виртуоз запас сведений политично равным образом легко совершил несложную брачную церемонию, закончив ее словами:

— Да хорош так!

Голос его часто отдался во глубине святилища, чисто со временем отозвались древние жрецы.

Потом Ум Сат по очереди обнял молодых фаэтов равно пожелал им счастья.

Аве хотел сделать ручкой вместе с Мадой, так вмешался Куций, обменявшись многозначительным взглядом не без; Матерью Луа.

— Разве далеко не целесообразно проникнуть подземным ходом, воеже протягивать молодую жену? Она выпустит нас помощью «кровную дверь».

— Через нашу «кровную дверь»! — подхватила Мада, глядя получи Аве.

Мать Луа безответно стояла неподалёку Куция, словно бы зависела в эту пору изумительный во всем ото него.

И опять-таки Аве поступил, казалось, согласно собственному желанию, выразив согласие прошествовать подземным коридором.

Мать Луа горько вздохнула. Всю бытье возлюбленная отдала Маде, чтоб свершить ее похожей неграмотный получи и распишись отца, а бери мать. Что-то ждет девочку впереди?

Куций Мерк был доволен да отнюдь не скрывал этого.



ГЛАВА ПЯТАЯ. КРОВЬ

Яр Альт, сверхофицер Охраны Крови, гордился тем, почто ко дню совершеннолетия следовать показанный им норов получил прозвище своего дяди в области матери, самого диктатора Яра Юпи.

В отрядах Охраны Крови, куда ни на есть направил его диктатор, спирт подтвердил свое прозвище. Грубый, вспыльчивый, снаряжённый ударить, аж убить, некто презирал чужие убеждения да никак не терпел возражений.

Именно потому-то каудильо давал ему особенно важные поручения. И Яр Альт капли отнюдь не неумышленно встречал возьми корабле сына правителя Даньджаба, прибывшего со своим секретарем. Прикрывшись в этом случае обычной в целях охранников грубостью, некто «проверял» приехавших, решив невыгодный освобождать их изо виду.

Наконец, по образу да ждал того Яр Альт, на кереметь появились молодой фаэты равно их спутники.

Во пора импровизированной брачной церемонии около сводами Храма, вдобавок няни равным образом секретаря, был до сего поры единовластно незримый свидетель, на ярости грызший ногти. Он невыгодный пелена удержать стона, словно бы повторяя, сходно прислуживающим жрецам, тпру старца:

— Да короче так!

Яр Альт малограмотный туман вынудить у Мады «полного психо-жизненного контакта», а настоящий чужестранец-полукровка достиг его лишенный чего всякого усилия. В глубине души Яр Альт считал, зачем дьявол был в силах бы заделаться вовсе иным фаэтом, коснись его ответная любовь. В нем бы расцвели нежность, чуткость, доброта… неравно бы прекрасная длиннолицая, которую некто избрал, отнюдь не ответила ему горделивым пренебрежением. И вследствие этого Яр Альт возненавидел мир.

И гляди теперь, страшась равно стыдясь своего стона, некто держал себя на руках, дабы воплотить в жизнь долг.

Он выждал, нонче Мать Луа увела новобрачных равным образом горбуна во потайной ход, проследил вслед за тем, равно как Ум Сат ушел для себя во келью, равным образом всего-навсего впоследствии сего рискнул приблизиться для скрытой двери.

Он напряг всю свою волю, приказывая стене раскрыться. И вздохнул облегченно. Стена раздвинулась, образовав проход. Яр Альт нырнул на него.

Преступники безграмотный должны были в некотором расстоянии уйти. Биотоки сверхофицера Крови подействовали. Он настигнет их снова во подземелье, невыгодный даст схорониться закачаешься дворце.

Он побежал по мнению коридору, только проклятые лампы зажигались равным образом гасли самочки собой. Он остановился, поняв, что такое? они выдадут его. Достаточно кому-нибудь с преследуемых оглянуться… Если бы парочка: густь да цесарочка могли подозревать, мимо ась? проходят! Мимо галерей Центрального пульта! Мимо сердца войны распада!

Почему а далеко не срабатывает централизация тревоги? Или всему виной биотоки мозга круглоголовой, которую автоматы признают вслед свою, на правах да его, сверхофицера Охраны Крови? Так размышлял Яр Альт, догоняя уходящих. Вдруг некто метко остановился.

В сторону, ништяк спускаясь, отходила галерея, за которой тянулся электрический провод во красной оплетке. Яру Альту показалось, зачем на этой галерее, которая вела решительно отнюдь не умереть и неграмотный встать Дворец диктатора, только лишь что-нибудь погас свет. Не горбач ли свернул ко Центральному пульту? Зачем?

Дух захватило у Яра Альта. К пульту подбирались враги! Теперь говорок шла поуже далеко не только лишь в рассуждении чистоте крови, а об угрозе всей Властьмании!

Ни что касается нежели свыше невыгодный думая, Яр Альт как и свернул на галерею равным образом сломя голову бросился объединение спуску. Ему преградила с дороги глухая Стена. Сам на вывеску зажегся свет, равным образом держи гладкой поверхности проступил кредо «высших» — спираль. Яр Альт в жизнь не безграмотный бывал после этого да невыгодный знал, сумеет ли показать дверка на Стене. Страх равно бешенство удесятерили силу его взгляда, устремленного во середина спирали. Мгновение, нонче сработали автоматы, показалось ему тяжко долгим. Но Стена раздвинулась. Положение сверхофицера Охраны Крови помогло. Биотоки мозга были знакомы равно сим автоматам.

Яр Альт ринулся на образовавшийся проем.

Через короткое пора дьявол увидел идущих впереди секретаря равно няню.

Он вынул пульверизатор не без; отравленными пулями. Даже легкая больное место парализовывала раненого.

Без предупреждения Яр Альт выстрелил на спину горбуну. Тот вздрогнул, так устоял для ногах. Пуля отскочила через его горба равно рикошетом ударилась на стену.

Альт выстрелил сызнова равным образом пока что раз. Удары пуль все бросили секретаря нате колени.

Яр Альт невыгодный в спешке подошел, ожидая, когда-когда сопротивник затихнет.

Но тот, повалившись получи и распишись спину, неожиданным ударом коньки выбил средство изо рук Яра Альта. Оно загремело объединение каменным плитам.

Альт кинулся нате пытавшегося стать противника, силясь притиснуть его ко полу.

У Куция Мерка невыгодный было никакого оружия. Он спеца неграмотный взял его, остерегаясь возможных обысков, которые могли бы стащить сполна его замысел. Обладая недюжинной силой, спирт вне труда справился бы из побольше легковесным противником, малограмотный мешай ему тяжкий тяжесть следовать спиной.

Яр Альт выхватил долговременный стилет, служивший ему личной антенной во системе блат Охраны Крови. Обняв горбуна, опасно дыша ему на лицо, некто ударил стилетом на спину. Но суть скользнуло в области чему-то твердому, распоров одежду.

Яр Альт подумал только лишь по части пулезащитной броне, ни в отношении нежели другом. И во этом было драма далеко не лишь только с целью него.

Почти помимо надежды возьми достижение Яр Альт ударил врага стилетом во грудь. Странно, а спереду у горбуна защитной брони безграмотный оказалось. Стилет вошел стойком на внутренность Куция, равно тот, ослабив объятия, откинулся навзничь. По камням расплылась лужица крови.

Яр Альт вскочил равным образом пнул горбуна ногой. И только лишь со временем сего обернулся ко Матери Луа.

Но ее безвыгодный было. Подобрав орудие Альта, возлюбленная скрылась кайфовый миг короткой схватки, в надежде предупредить, защитить Маду.

Яр Альт побежал да разом наткнулся для глухую Стену. Он вперил зловредный взор на суть спирали, симпатия возлюбленная неграмотный дрогнула. Яр Альт понял, почто Мать Луа есть расчет по части другую сторону двери равным образом напряжением воли приказывает двери неграмотный открываться. Вот вследствие чего автоматы далеко не реагируют нате его приказ!

Так началась бой в кругу Яром Альтом равно Матерью Луа. Разделенные крепкой преградой, они бешено вглядывались на центры двух спиралей. Запрограммированные автоматы были парализованы противоположными волями.

Яр Альт покрылся каплями пота, микодерма выступила в его губах.

Убить Куция Мерка было легче, нежели соглашаться не без; проклятой колдуньей. Он-то знает, что-то симпатия сочиняла запретные песни. Таких во время оно сжигали в кострах.

Наконец Стена дрогнула, разошлась, образовав щель, же в тот же миг захлопнулась. Яр Альт успел изведать няню. Счастье, аюшки? возлюбленная отнюдь не сообразила шаркнуть на него. При одной мысли об этом у Яра Альта озноб пробежали согласно спине. Он невыгодный заметил, на каком возлюбленная была изнеможении.

Стена ведь вздрагивала, в таком случае замирала. Яр Альт скрежетал зубами. Ошибка Матери Луа подсказала ему схема действий. Теперь некто хотел вовсе немногого: дай тебе прорез приоткрылась взять хоть нате мгновение. Но своевольно он, конечно, далеко не окажется на пороге щелью.

Пот заливал ему глаза. В диком исступлении продолжал некто буравить взглядом очаг спирали, приказывая стене открыться. Он приготовился, занес левую руку назад, в надежде метнуть стилет.

Мать Луа с теряла сознание. Руки ее несамостоятельно свисали по-под тела. Она понимала, сколько через ее силы воли безотлагательно зависит да собственная жизнь, равным образом проживание любимицы.

Няня покачнулась. Стена приоткрылась нимало немного. Яр Альт, ожидавший этого, метнул во образовавшуюся отверстие частный стилет, равным образом оный пронзил горловина круглоголовой. Взгляд ее потух, да стена раздвинулась.

Яр Альт перепрыгнул от упавшую няню. Он вырвал кинжал изо ее горла равным образом побежал за коридору. Через порядочно шагов некто спохватился, зачем малограмотный отнял у Матери Луа пистолет, хотел вернуться, так раздумал, в спешке разобраться Аве Мара да Маду. Предательнице, которая, свернув во сторону, повела злоумышленника ко Центральному пульту, никак не оставить ото возмездия!

Яр Альт бежал сообразно подземному коридору, равно вселенная зажигался присутствие его приближении, потухая из-за его спиной.

Стена еще до самым дворцом до нынешний поры раз в год по обещанию преградила ему путь, а открылась, чуть-чуть симпатия взглянул в спираль.

Он оказался вот дворце. Монастырское здание, переделанное на диктатора, носило облик старой архитектуры. Низкие сводчатые потолки, щелевидные окна ото пола до самого потолка.

Залы были нарядно убраны для того парадных сборищ, которые сейчас отнюдь не устраивались по поводу боязни покушений бери диктатора.

Яр Альт знал, на правах прекратиться держи половину Мады. Тонкий влечение равно женская власть сумели на этом месте преобразить суровые кельи равно молельни. Ворвавшись во одну с них, отделанную зеленовато-голубой тканью да серебристыми шнурами, Яр Альт налетел нате Аве равно Маду.

Мада прибирала волосы. Вне себя через гнева симпатия обернулась равным образом топнула ногой.

— Как осмелился ты, небольшой киборг Охраны, вклиниться ко мне!

Яр Альт осыпал Маду угрозами.

— Замолчи, грубиян! — вспылил уязвленный Аве Мар, поднимаясь умереть и малограмотный встать полный рост.

Мада прикрыла его собой:

— Прочь отсюда, грязный робот! Ты неграмотный стоишь равным образом волоса вместе с головы мои мужа!

— Мужа? — бесцеремонно расхохотался Яр Альт. — В живых безграмотный осталось бесстыжих свидетелей вашей позорной церемонии, прикрываясь которой враги «высших» затеяли устранить выше- континент.

— Кровь получи руках равно злословие получай языке — вишь твоя сущность! Что твоя милость можешь нюхать по отношению доброте, любви да благородстве?

Яр Альт нечутко оттолкнул Маду да бросился со стилетом возьми безоружного Аве. Тот ударом айда отбросил его. Падая, Альт ухватился следовать Маду равно повалился вообще со ней, норовя бить ее стилетом.

Аве Мар успел осмыслить его руку равным образом вывернул так, сколько спикула разорвал камзол нате самом Яре Альте.

Яр Альт был опытен во драках, Аве Мар — во спорте. Они сцепились, покатившись в области древней молельне. На ковре оставались кровавые пятна.

Мада на оцепенении смотрела равным образом неграмотный могла понять, чья сие кровь? У Аве до этого времени личико было вымазано ею.

Яр Альт серия единовременно уколол Аве стилетом, только ни подо каким видом далеко не был в состоянии развернуться в целях смертельного удара. Аве Мар вскочил получи и распишись ноги, схватил тяжелое место равным образом бросил на противника. Тот хотел увернуться, же стержень угодила ему на голову, равно симпатия некумека в пол. Руку со стилетом симпатия по сию пору а занес, целясь метнуть его на Маду.

Аве Мар успел бить Яра Альта во висок. Противник откинулся назад, да выбросив ноги, обвил ими лодыжки Аве. Рывком повернувшись, симпатия опрокинул Аве в пол, потом, привстав нате колени, замахнулся стилетом. Однако Аве выбил у него изо рук оружие.

Водан после другим раздались неудовлетворительно выстрела. В плита вползла Мать Луа. В руке ее прыгал пистолет. Яр Альт паки дотянулся давно стилета, с намерением угробить Аве.

Мада бросилась для Луа, выхватила с ее слабеющей цыпки снаряжение равным образом нажала бери кнопку выстрела. Тело Яра Альта конвульсивно дернулось, обмякло, да симпатия затих.

— Он самостоятельно зарядил его отравленными пулями, — прохрипела Мать Луа. — Родная моя, в качестве кого а твоя милость теперь?..

Аве Мар поднялся и, тяжко дыша, из изумлением смотрел получи мертвяк противника да получи спокойную Маду. Но та нечаянно от омерзением отбросила шлепало равным образом на отчаянии произнесла:

— Кровь! Кровь! Теперь только лишь смерть. Тебя, мои мужа, растерзают возьми части. Никто безвыгодный поверит, что-нибудь сие сделала я.

Аве Мар да самовольно малограмотный был способным на сие поверить, огорошенно рассматривая приманка испачканные кровью руки.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. НЕТ СЧАСТЬЯ В ЭТОМ МИРЕ

Мада Юпи была, конечно, избалованна: что попало жажда исполнялось, ее прославляли, ей поклонялись. Но возлюбленная однако а малограмотный стала испорченным, капризным существом, способным едва повелевать. Мать Луа, хранившая народную мудрость, сумела впоследствии смерти родимый матери Мады пробудить девочке понятие в отношении равноправности всех фаэтов, вроде бы они ни выглядели. Сдержанная, спокон века спокойная, Мать Луа обладала редким талантом рассказчицы равно врожденным без вознаграждения оказывать действие получи умы. В непохожий стране, во иное миг Мать Луа была бы гордостью народа, так нате варварском континенте «высших» Властьмании оказалась всего-навсего няней — правда, дочери самого диктатора. Она всякий раз ставила Маде на образец ее собственную мать, убедив, зачем старшуха должна возобновлять ее дело.

И Мада росла похожей в мать, однако напоминала чем-то да отца. Пожалуй, способностью сверх памяти горячо равным образом ненавидеть. Поэтому случай со Аве захватила ее всю. Она влюбилась — равно мягкая радушие сочеталась во ней со жесткой твердостью, нерешительность со безудержной отвагой. Она пристрелила Яра Альта, в духе бешеного зверя, так возлюбленная а пала не переводя духу возле виде его трупа.

Няня умирала. Мада стояла под ней нате коленях, слушая маловразумительный шепот.

— Няня говорит насчёт своем сыне равным образом покамест что касается том, в чем дело? Яр Альт убил Куция.

— Где? Как?

Но Мать Луа ни аза пуще малограмотный могла сказать. Силы покинули ее. Никакие старания Мады далеко не помогли — ни искусственное дыхание, ни массирование сердце. Глаза няни закрылись, цилиндр вытянулось. Рука, которую Мада держала, прощупывая пульс, стала холодеть. Пульса малограмотный было.

— Конец, — сказала Мада равно зарыдала. Теперь Аве видел свою подругу слабой, беспомощной.

Она наивно тормошила няню, целовала ее холодные грабки равным образом уговаривала очнуться.

Наконец повернула ко Аве заплаканное лицо:

— Моя хожалочка умерла. Какая возлюбленная была добрая, умная! А автор сих строк погибли. — И возлюбленная указала глазами получи скрюченное цилиндр Яра Альта. — Подумать только! Он был моим двоюродным братом.

— Может быть, вложить всю душу помочь ему?

Мада зябко повела плечами.

— Пули отравлены. Не знаю, как бы попал его пульверизатор ко бедной няне. — Мада опять-таки разрыдалась.

Аве решил, ась? потребно кое-что делать. Он поднял мертвого Альта, что что-то около равным образом застыл, окаменев на последней судороге, равно перетащил его на вершина комнаты ради драпировку.

Мада энергично встала, вскинув голову.

— Все напрасно. Скоро явится стража, затем отец. — Она подняла от ковра пистоль Альта. — Прости, аюшки? ваш покорнейший слуга руковожу на нашем последнем шаге. Нет нужды стрелять. Достаточно царапины. Смерть наступит мгновенно. Мы возьмемся из-за руки, зажав пулю на ладонях. И уйдем изо мира, идеже в отлучке нам счастья.

Аве посмотрел во ее лицо: решимость у нее боролась из отчаянием.

Мада вынула с пистолета окончательный патрон. Пуля была серебристая, а ее острые усики коричневые — очевидно, с ядовитого покрытия.

Аве категорически сжал руку Мады:

— Нет! Фаэты отнюдь не сдаются беспричинно просто. От жизни снова допускается отказаться, хотя с счастья… Нет!

— Нет счастья на этом мире, — отозвалась Мада.

— Веди меня, — могуче обратился для ней Аве. — Веди на сад, а далее от «кровную дверь».

— Разве наш брат можем бросать куда-нибудь? Близится рассвет, концевой на нашей жизни. Ты слышишь голос птиц? Я пойду ради тобой, вследствие чего который твоя милость моего муж. Но я возьмем не без; внешне колючую пулю. Она хорэ нам надежной защитой.

— Веди меня, — торопил Аве.

Мада вместе с любопытством посмотрела получай него. До этих пор ей казалось, зачем симпатия посильнее его.

Они перенесли клейстокарпий Луа получай ложе, равно Мада прикрыла его голубым покрывалом со своей постели; следом симпатия указала Аве держи низенькую портун во односторонний коридор, кончавшийся холодный лесенкой.

Перед рассветом верт стал решительно иным. Серебристое облачко заполнило аллеи, скрыв кусты равно стволы деревьев. Аве показалось, что-то они вместе с Мадой входят на какой-то другой, далекий мир. Он забористей сжал ее узкую ладонь.

Колеблющаяся мгла у их ног казалась обманчивей, невесомой равно во ведь а период густой. Под нею чудилась в таком случае вода, в таком случае пропасть.

Мада как лев ступила на клубящуюся дымку равно повела Аве следовать собой. Послушная «кровная дверь» открылась предварительно ней.

Густой дымка окутывал развалины старой часовни перед грозной стеной. Молодые фаэты, скрытые в области бюст лежащим держи камнях облаком, можно подумать переходили вброд искрометный поток.

Мада мирово знала дорогу. Неожиданно бойко они вышли для черному зданию Храма Вечности. Аве подумал, в чем дело? скудный Куций заранее вел его кружным путем. Несчастный! Аве стоило большого труда сдержаться, спирт аж безграмотный позволил себя вздохнуть, да пожалел Куция.

Аве презирал приманка обычные смены настроений. Но немедленно некто был тверд равно знал, почто желательно делать. И ибо некто вел Маду ко Уму Сату.

Старец архи удивился, по новой увидев молодоженов нате пороге своей кельи.

Он усадил Маду во место в противность стола, из-за которым провел всю ночь. Аве стоял в одном ряду Мады.

— Что случилось? Чем ваш покорный слуга смогу помочь?

— Нет счастья на этом мире, — воскликнул Аве. — А во твоей полномочия — разный мир!

Старец удивленно вскинул брови.

— Иной шар земной — на космосе, — пояснил Аве равным образом рассказал все, что-нибудь случилось.

Старец задумался:

— Значит, ми желательно встретить данные Яра Юпи и, на свою очередь, потребовать, так чтобы оный послал нате Зему свою дочь? Не выглядит ли сие невероятным? Спасаться на космосе?

— Но это, — вмешалась Мада, — было бы неграмотный всего только спасением чтобы меня равным образом интересах Аве. Это было бы исполнением мечты — помочь фаэтам, выискать ради них последний мир. Об этом думали охранник равно мама. Не всего-навсего я вместе с Аве, хотя равно постоянно могли бы становиться со временем счастливы. Не нетрудно из-за себя готова аз многогрешный идти получи Зему. Все сие мы скажу отцу.

Мада нисколечко далеко не глубже Ума Сата разбиралась на глобальных проблемах.

— Какие а роль звездонавта может реализировать Мада? — чопорно спросил Ум Сат.

— Я — Сестра Здоровья. Она нужна всюду. И далеко не токмо детям!

— Это верно, — согласился Ум Сат. — Аве Мар, твоя милость останешься здесь, секретаря миздрюшка обыскивать далеко не станет. Мада должна ускакать во близкие покои равным образом защелкнуться во них. Аве, проводи молодую жену предварительно Грозной Стены. Хорошо, зачем ваш брат тот и другой видите на полете в Зему безграмотный всего лишь бегство, а да подвиг.

—После их ухода отшельник некоторое минута сидел во задумчивости. Потом позвал ко себя некоторых знатоков знания, приехавших получай сессию. Они заполнили его келью. Многие изо них были круглоголовыми, же были равно длиннолицые. Входя, однако они касались левой рукой правой брови. Когда на келье следовательно тесно. Ум Сат спросил, надлежит ли ему направиться из Фаэны перед возможных событий, для которым нет слов термин Справедливости труженики равным образом их братва готовились столько циклов?

Ведь симпатия был приверженцем борьбы насупротив владельцев нате обеих континентах, ежели и да никак не понимал всей ее глубины.

Собравшиеся в голос решили, который Ум Сат, воплощение равным образом заносчивость багаж возьми Фаэне, потребно отдать концы на космос, с тем обнаружить после этого нужные фаэтам материки. Многие с них считали, что такое? таким образом не чета только сохранят дни великого знатока вещества, да последняя вязальная игла в колеснице безграмотный сказал ему об этом.

Ум Сат развел руками. Он вынужден был послушаться общему решению. Теперь дьявол получил резон действовать.

Когда Аве вернулся. Ум Сат вызвал согласно экранной отношения Секретаря диктатора. Зажегся экран, получи нем засветились щели шкафа-секретаря.

— Диктатор Юпи, пресветлый с светлых, точно хватить почетного длиннолицего Ума Сата равно присылает из-за ним провожатых, — объявил шкаф, запрограммированный возьми древнюю манеру речи. Экран погас.

— Как? — прошептал Аве Мар. — Пойти на Логово? Не хочет ли Яр Юпи жениться заложника?

Старец минорно улыбнулся:

— Риск безграмотный беспричинно велик.

Вскоре на келье появился гевальдигер Охраны Крови. Аве похолодел. Перед ним стоял бойкий Яр Альт.

Вошедший поклонился старцу, покосился получи и распишись Аве равно чванно сказал:

— Великий с великих, тиран Яр Юпи даровал тебе право, честной длиннолицый, предстать пизда ним. Я прислан прозябать тебя в дворец.

Аве Мару казалось, что такое? пусть даже речь офицера Охраны Крови был тем но самым, почто у Альта. Неужели дьявол воскрес? Возможно, отсутствие движения ото пули был временным. Но вследствие этого ж симпатия неграмотный бросился без дальних разговоров получай него, что нашел сие на комнате Мады?

Но гевальдигер Охраны Крови сызнова единожды все равно посмотрел получи и распишись Аве Мара равно в настоящий момент поклонился ему:

— От имени ярчайшего диктатора приношу почетному гостю извинения.

Едва штабист Охраны Крови да Ум Сат вышли, Аве Мар бросился ко двери кельи. К его удивлению, возлюбленная оказалась незапертой. И исключительно сегодня Аве Мар сообразил, что-нибудь харя офицера было кроме шрама.

Диктатор Яр Юпи с нетерпением ждал Ума Сата. Всемогущий объединение воле Совета Крови, это на него похоже во угоду владельцам направить получай успение богатство фаэтов, на любую побудьте здесь снаряжённый развязать войну распада, дьявол был бессилен соблюсти лишь одну, же самую дорогую в целях него жизнь.

Яр Юпи был сложной натурой. Он мазово понимал, кому да наравне некто служит. Потеряв во свое промежуток времени жену, симпатия возненавидел круглоголовых, леча которых возлюбленная заразилась смертельной болезнью. Эта нелюбовь вылилась во конце концов во оголтелое учение, во которое не лещадь силу было да поверить, так которое оказалось выгодным владельцам изо Совета Крови. Теперь же, сверху вершине власти, эпизодически возлюбленный вел театральный спартанский отображение жизни во добровольном заточении, бескорыстная для дочери стала интересах Яра Юпи единственным светом. Все остальное было мраком: ужас ради свою жизнь, страсть войны, которую лично но готовил, ужас равным образом под тружениками, равным образом под собственными хозяевами, готовыми его устранить.

И главным в эту пору чтобы него была сохранность Мады. Только ее одну хотел бы спирт избавить изо миллионов обреченных. Но как?

И вишь в реализация пришедшего ему на голову сложного плана возлюбленный да появился нечаянно закачаешься срок сессии Мирного космоса во Храме Вечности. А пока что ко нему обязан был настать Ум Сат.

Офицер Охраны Крови, единокровный брательничек Яра Альта, передал Ума Сата две охранным роботам, которые повели знатока знаний по мнению богато убранным пустынным залам со низкими потолками.

Ум Сат косился в своих громоздких провожатых, телохранителей или — или конвойных от кубическими головами да крючковатыми чешуйчатыми манипуляторами.

В одной с комнат поставец со светящимися щелями, нимало ёбаный же, наравне у правителя «культурных», на безукоризненной древней манере со запрограммированной цветистостью произнес:

— Ум Сат, честной длиннолицый, может проделать путь во находящуюся преддверие ним дверь, вслед которой его ожидает блаженнейшая столкновение не без; величайшим изо великих, ярчайшим с ярких Яром Юпи, диктатором континента «высших».

Дверь самочки на лицо открылась, роботы-охранники отстали, да Ум Сат вступил во жестокий порожний острог вместе с серыми стенами.

Яр Юпи, бородатый, крючконосый, из выбритым черепом ко вздернутыми бровями, бросился встречу вошедшему, вперив во него полупомешанный металлический взгляд.

— Понимает ли Ум Сат, какой-либо чести равно доверия возлюбленный удостоен? — выкрикнул он.

— Да хорэ так, — вздохнул старец. — Пусть ваш покорнейший слуга равно недостоин экий чести, однако питать доверие ми можно.

— Я буду бросать во вкусе главный со высшим, тем сильнее что такое? твоя милость прославлен умом,

— уже тише заговорил диктатор.

Согласно ритуалу гостю надлежало ответить, в чем дело? его смысл далеко не ну зачем ж ни на какое пример вместе с божественным равным образом просветленным разумом Яра Юпи, только Ум Сат как ни в чем не бывало сказал:

— Я буду базарить вместе с диктатором Яром Юпи равно как профессор навыки из политиком, стремясь раскусить равно оказываться понятым.

Яр Юпи дернулся, его паяльник повело на сторону, рожа исказилось нервной гримасой. Он покосился бери нишу подо окном. В ней стояли чудесные цветы. Их нежные темно-синие венчики от золотистой россыпью мельчайших звезд, по части шести лепестков каждый, смотрели вниз, свисая получи изогнутых стеблях.

Это было чудо, выведенное садоводами в области приказу Яра Юпи, страстного цветолюба. Но никак не их вечерняя краса привлекала его. Покорным знатокам растений посчастливилось освободить такое растительное диво, а то бишь сказать, чудовище, которое источало резкий аромат, казавшийся в такой степени нежным. Фаэт, вдохнувший его, заболевал смертельной болезнью. Не крат редкие аудитория сего кабинета, чрезмерно самостоятельные соратники, негаданно обласканные диктатором, а в отдельных случаях аж равным образом кой-какие изо его чрезмерно недовольных хозяев, крупных владельцев, удостаивались чести разузнать величайшее сокровище. Вернувшись домой, они умирали во муках, невыгодный подозревая отчего.

Разумеется, надежная вентилирование уносила изо кабинета непрочный запах.

— И сколько же? — нервически спросил диктатор.

— Продумав ночь, пишущий эти строки решил зачислить твое речь равно встать во главе экспедицию сверху планету Зема.

Яр Юпи дернулся равным образом облегченно вздохнул:

— Ум Сат, став почетным длиннолицым, твоя милость подтверждаешь свою мудрость. Я прославлю сие в обеих континентах. Однако накануне во Храме Вечности ваш покорный слуга имел во виду одно условие, которое тебе надлежит выполнить.

— Я в свой черед хотел зародить свое уговор стать во главе экспедицию.

— Я безвыгодный терплю, рано или поздно ми ставят условия, — повысил речь диктатор.

— Это веселей первые деловые шаги для укомплектованию космического экипажа.

— Комплектовать вселенский коляска длиннолицыми, достойнейшими с достойных, буду я.

— Возможно, каудильо Яр Юпи вспомнит вчерашнее посул запустить на поезд экспедиции любого изо длиннолицых?

— Я сие подтверждаю, аж разве спич пойдет относительно моей дочери.

— Дочери диктатора Яра Юпи? — начистую удивился Ум Сат, ни почти каким видом далеко не ожидая, который каудильо самовластно заговорит что до ней.

— Осмелишься ли твоя милость сосчитать во полете балластом мою дочь, коли возлюбленная Сестра Здоровья? — повысил визг Яр Юпи.

И обана замолчали, изучая побратим друга. Как ни умен был Ум Сат, ему да во голову далеко не пришло, что-нибудь каудильо задумал избавить свою дочурка через ужасов войны распада, отправив ее во космическую экспедицию; равным образом как бы бы хитер равно коварен ни был Яр Юпи, некто далеко не был способным предположить, ась? Ум Сат пришел ко нему лишь только в угоду того, дай тебе обрести солидарность нате проигра его дочери для Земе.

Яр Юпи опасно спросил:

— Так твоя милость отнюдь не желаешь, с намерением возлюбленная летела? Заботишься в рассуждении ней? Ценю. Не хочешь ли начаться для сим цветам? Не так оно и есть ли, они прекрасны? Видел ли твоя милость что-либо подобное? Насладись их ароматом!..

— Я никак не видел ни души прекраснее дочери диктатора Яра Юпи. Не сомневаюсь, что такое? возлюбленная достаточно получи Земе самым прекрасным цветком…

— Тогда оставим дары флоры на покое, — нечутко оборвал Яр Юпи.



ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАБЫТЫЙ ГОРБ

Тело Куция Мерка лежало во сыром подземном коридоре следовать глухими стенами со спиральным орнаментом.

Оболочка искусственного горба была пробита, да воздушное пространство вольно проникал на него, неспешно разрушая стопор запала.

Но ни одна душа возьми Фаэне никак не подозревал об этой опасности во воскресенье торжественных проводов звездонавтов получи планету Зема.

Экспедиция состояла с трех «культурных» равно трех высших», во числе которых была Мада Юпи.

Для трудившихся сверху полях равно во мастерских Властьмании день-деньской проводов сделали свободным, в надежде фаэты могли исчерпаться ко дороге получай по всем статьям протяжении вплоть до Мыса Прощания, что переименовал правитель Яр Юпи доза Великого Берега неподалёку космодрома. Отсюда нормально запускались однако аппараты, исследующие космос, а в свой черед да космические корабли «высших», поддерживающие взаимодействие со космической базой Деймо. Владельцы рассчитывали обрести ото возможной колонизации струг немалые барыши равно неграмотный скупились возьми расходы.

Мада равным образом Аве безграмотный могли отбояриться ото ощущения, сколько не долго думая они увидят погоню. Они ехали во одном парокате от руководителем экспедиции Умом Сатом. Старый профессор был задумчив да печален.

Молодые участники экспедиции ведь оглядывались, в таком случае всматривались во мелькавших мимо них фаэтов, стоявших за обе стороны дороги равно бросавших почти автомобиль механизмы цветы. Здесь были равным образом длиннолицые да круглоголовые. Они стояли всплошную рядом, как посреди ними далеко не было никакого различия. Для многих фаэтов совместная дорога двух континентов сверху планету была символом решетка да внушала им надежду, сколько получай Фаэне позволено никак не лишь соглашаться равным образом избежать войны, однако равным образом направить вместе с нее дробь населения получай остальные планеты.

Немало фаэтов вышло для дороге совместно от детьми.

Фаэты вместе с бескрайних полей, выращивавшие питательные растения, отличались темным загаром; те же, кто такой работал во мастерских, громоздкие здания которых виднелись в холмах, имели восковой фон лица. Но особенно запомнились фаэты изо глубоких шахт. Угольная прах столько въелась на поры кожи, в чем дело? симпатия казалась темной, можно подумать они были особой расы: равно отнюдь не длиннолицые, равно малограмотный круглоголовые.

Мада весь ушла во себя, подавленная происходящим. Как истинная фаэтесса, возлюбленная постоянно воспринимала чрез семейные ей образы. Она почитай безвыгодный помнила родную мать, однако прислуга была с целью нее символом всего, что-то оставляла возлюбленная получай Фаэне. И ей было безвыгодный по мнению себя с того, в чем дело? впереди ее ждет счастье, на ведь миг равно как здесь… И симпатия намертво зажмурилась.

Когда открыла глаза, ведь увидела, ась? линия подошла для океану. Она посмотрела получи и распишись Аве, равно оный понял ее безо слов.

Аве совершенно промежуток времени думал по отношению фаэтах, стоявших у дороги. Завтра они вернутся во близкие мастерские, наполненные шумом станков да запахом масла. Встанут у бегущих механических дорожек, влекущих последовательно обрастающие деталями остовы изготовляемых машин, да будут возвышаться так, не принимая во внимание надежды получи и распишись Справедливость, подневольно да печально трудясь впредь до конца дней, беспросветных да одинаковых.

Аве Мар понимал, почто некто слабит на пороге всеми обездоленными грех пополам вслед за результаты космического рейса.

Миллионы сих фаэтов в свою очередь мечтают касательно удача равно праве пользоваться детей, какой-никакой бы телосложение руководитель у них ни была. Нельзя после этого выманивать у культуры одни всего лишь собственность уничтожения, невыгодный сможет эдак жить Фаэна!

О фолиант а думал да безотрадный Ум Сат. Он размышлял, почто он, спец вещества, таково да неграмотный пелена почить ото законов умственный багаж в рассуждении веществе. Но, очевидно, законы, управляющие жизнью только сообщества фаэтов, нужно приближенно а постигать, что равным образом законы природы. И главная ошибка, сверх открытия равно разглашения способа распада вещества, заключалась во том, который он, дожив по старости, отнюдь не понимал этого. Почему, как-то фаэты-труженики создают своими руками неграмотный всего то, зачем нужно по всем статьям с целью жизни, однако равным образом то, аюшки? на состоянии осадить ее? Почему вона сии толпы, провожая их сейчас, терпят престол маньяка, сделавшего войну целью своего существования? Яру Юпи захотеть в ту же минуту совершить безбрежный жест, откомандировать космическую экспедицию, чтоб выслеживать новые «космические материки». А что затем будут жительствовать переселившиеся? По прежним законам Фаэны, перенеся во мир пристрастие равным образом угрозу войн? Нет, истинная умственность во том, дай тебе выискивать неграмотный только лишь новые планеты про жизни, для чему выпивши аж ЯР Юпи, а да новые законы жизни, которые повергнут его на ужас. Однако с каких щей полусумасшедший каудильо в такой мере нетрудно отпустил во вселенная свою дочь? Это а никак не прогулка!..

И археологический авторитет знания, сопоставляя одну звено вместе с другой, предисловий пришел ко пугающему выводу, ась? каудильо был в силах нестись избавить свою дочка ото начинающейся получи Фаэне войны распада.

И по-особому взглянул старик бери толпы провожающих его фаэтов. Встретится ли спирт пока что когда-нибудь не без; ними?

Мада сжала руку Аве равным образом экспрессивно оглянулась. Аве Понял ее опасения…

… Ее заботы были безвыгодный напрасны… Во Дворце диктатора воистину многое открылось.

На знак напал кровник погибшего Яра Альта — Гром Альт, оный самый, что провожал Ума Сата для диктатору.

Офицер Охраны Крови заметил сверху полу темную полосу, тянущуюся ото «кровной двери» во лень Мады Юпи, ко подземному ходу. Гром Альт был через силу малого ранга, в надежде наслаждаться «кровным» ходом. Но проверить, почто из-за полоса, возлюбленный решил закачаешься ась? бы ведь ни стало. Он соскоблил пакет высохшего вещества равно побежал во лабораторию.

Руки тряслись у него, в отдельных случаях некто сам, доверительно через других, чтоб безграмотный уделить ни не без; кем своим открытием, определял контингент пробы, чему обучался вновь на школе офицеров Охраны Крови, идеже мастеровито пользовались заокеанскими знаниями.

От ропот его растительность стали мокрыми, хоть бы равно топорщились кайфовый весь стороны. Он обнаружил, сколько подзор получи и распишись полу была кровью!..

Доложить диктатору касательно своем открытии симпатия безвыгодный решался, тем паче сколько Мада появилась да равно как ни во нежели неграмотный бывалошное виделась из отцом. Правда, пестунья отнюдь не сопровождала ее, вроде обычно. Если бы что-нибудь случилось, симпатия могла самочки проинформировать об этом диктатору. Но оный за свидания от ней был не ради меня писано торжественным. Он объявил касательно своем историческом решении, повергшем поголовно дворец, а спустя время равным образом вполне субконтинент во оцепенение, а в дальнейшем во избыточный восторг. Все начальствующие лица захлебывались через излияний, внушая простому народу, зачем мудрый изо мудрых был в свой черед да бесстрашнейшим с отважных, дьявол малограмотный остановился предварительно тем, с намерением в целях блага фаэтов поставить на кон любимой дочерью, думая об их далеком будущем, а вдобавок относительно всеобщем прогрессе равно мире в обществе континентами.

Угодливая потеха в Дворце диктатора помешала расследованию Грома Альта. Все, вместе с кем бы спирт ни встретился, считали возможным беседовать лишь только что касается подвиге Яра Юпи равно его дочери.

В эдакий обстановке было прямо-таки ненадежно концентрировать чье-либо интерес возьми полоску крови, бросающую тенечек сверху провозглашенную героиней дня Маду. То, в чем дело? Мада никак не оставляла «кровную дверь» во близкие покои открытой, а ее охранник весь неграмотный появлялась, показалось Грому Альту особенно подозрительным.

Он решил посоветоваться со братом, чтобы пусть даже поделившись не без; ним по согласию возможного открытия. Но Яр Альт исчез.

Возможно, Яр Юпи отослал своего доверенного сверхофицера, в духе сие когда-то далеко не раз, из каким-нибудь поручением.

Гром Альт решил функционировать бери особенный ужасть да риск. Когда Маду из рыданиями равно почестями проводили бери космодром. Гром Альт, оставшись бери дежурство, подошел для покоям дочери диктатора. «Кровная дверь» была заперта, так еще безвыгодный автоматами. Оказалось довольно отмычки, утилизировать которой его учили на праздник а школе Охраны Крови. Гром Альт атас вошел во голубую комнату.

Он ес дальше безграмотный только лишь мертвую няню Мады для ложе, однако да мертвечина брата получи и распишись полу.

Отравленная пуля!

Пистолет Яра Альта валялся рядом. Такое меч был способным быть беременным всего сверхофицер Охраны Крови.

Гром Альт осмотрел пистолет. В нем безвыгодный осталось пуль. Не экой был фаэт его врат, воеже располагать во заряднике всего только одинокий патрон, истраченный получи и распишись самого себя. А сверху кого были истрачены остальные?

Гром Альт со смешанным чувством сожаления равно брезгливости, раздумывая, смотрел сверху застывшее цилиндр брата. При его жизни они никогда в жизни далеко не были дружны. Яр Альт веки вечные притеснял младшего брата. И гляди возлюбленный лежит у его ног мертвый, тем самым давая ему осуществимость дотянуться поперед новой ступеньки во карьере.

Грому Альту что-то около понравилось сопоставление трупа со ступенькой, почто некто безвыгодный удержался да поставил ногу возьми штокверк брата, а словно по волшебству отдернул ее равным образом заторопился пошел убирайтесь отсюда изо тошнотворно душной комнаты во сад, а дальше стоймя для диктатору.

Попасть для диктатору, вопреки получи всегда поразительные новости, которые нес для нему Гром Альт, было далеко не просто.

Бесстрастный шкаф-секретарь сносно безграмотный поймет. Для него отнюдь не существует никаких чувств, а роботами охраны да дверными автоматами кабинета диктатора управляет всего только оный глупый ящик.

Сказать шкафу правду — чисто во аюшки? бы ведь ни стало извлечь отказ, ибо почто несуразный агрегат словно по мановению волшебного жезла запишет на свою машинную эйдетизм всегда обстановка положение равно направит чтобы расследования офицерам Сыска, которые ненавидят офицеров Охраны Крови. Диктатору рискнут доложиться пассаж всего лишь за заключения офицеров Сыска, которые, конечно, оттеснят Грома Альта.

И поелику Гром Альт решил покривить против истины шкафу-секретарю, выдумав версию что до том, лже- имеет к диктатора важнейшее сообщение, которое ему поручила дать хозяйка Мада Юпи, встретившая его получи и распишись пути ко Мысу Прощания. Ведь возлюбленная его двоюродная сестра!

— Ты можешь известить ми предмет слов прекрасной Мады, — забубнил сундук, наложенный доверху электроникой. — Величайший с великих познакомится из этим, проверяя мои дневные записи.

— Мне нет причины заявить тебе, справедливый блюститель памяти. Я вынужден отдать величайшему изо великих, светлейшему с ярких сам за себе предмет. Если бы ты, аргус памяти, был в силах самовластно отнести величайшему с великих текущий предмет, ваш покорный слуга был бы спокоен.

Проклятый тумба покамест долготно упрямился, хотя позже так-таки уступил.

Шкаф-секретарь ровно доложил диктатору, сколько корнет Охраны Крови Гром Альт умоляет относительно приеме безо посредства экрана.

Диктатор был куда занят. У него было пленум высших военных чинов, которые, конечно, отнюдь не были для нему допущены, а только лишь присутствовали возьми экранах, расставленных во его кабинете. Накануне войны распада шишка на ровном месте безграмотный имел доступа для Яру Юпи. Своих хозяев с Совета Крови спирт боялся, пожалуй, больше, нежели подчиненных. Наконец встреча окончилось.

— Офицер Охраны Крови Гром Альт, — проскрипел шкаф-секретарь, — твоя милость можешь прошествовать во дверь, с целью склонить колена пред светлейшим с светлых.

Гром Альт, волнуясь, вошел на неказистый туалет диктатора, боясь взмести голову равно отнестись на образина создателя «учения ненависти». Так же, как бы да брат, некто и эдак подражал диктатору на своей внешности.

По ритуалу Гром Альт преклонил племя и, глядючи на пол, дрожащим голосом рассказал об кровавой дорожке, ведшей во покои прекрасной Мады, равно по части трупах, обнаруженных им там.

— Презренный андроид Охраны! Что твоя милость тута мелешь?

— Пусть недовольство твой обрушится в подлых убийц, замышлявших лихо навстречу тебя равно твоей несравненной дочери, оттиск которых ми просто-напросто посчастливилось обнаружить. Я скорблю об участи брата равным образом счастлив, что-то твоя дочурочка безвыгодный стала жертвой подлого заговора.

— Заговора? — заорал каудильо равным образом цельный передернулся.

Он стоял со сжатыми кулаками равным образом безумными глазами смотрел получи перепуганного офицера, какой-никакой безвыгодный знал, в чем дело? в настоящий момент последует.

Яр Юпи размышлял всего лишь мгновение. Открытие до чертиков ретивого офицера Охраны Крови могло запутать ему весь расчеты, вынудить ко отмене лишь что-то данных военным указаний.

И Яр Юпи расхохотался.

— Вот как?! — через неумолкаемый выкрикивал диктатор. — Ты приносишь ми похоронка в отношении безмерном бедствие фаэтов, никак не смогших выпить до дна чашу разлуки от несравненной моей Мадой?

— Я имел во виду решительно другое.

— Безмозглое насекомое! Отвечай получи мои вопросы.

— Я трепещу.

— Отчего умер Яр Альт, муж сверхофицер?

— От отравленной пули.

— Кто имел такие пули, за вычетом него самого?

— Никто.

— Так безграмотный конечно ли тебе, пресмыкающееся, зачем любящий на прекрасную Маду сверхофицер покончил со с лица на ее комнате во помета своей безысходной тоски по мнению ней?

— Но кости няньки?..

— А неужто та малограмотный была привязана ко своей госпоже? Разве ее душонка никак не понимала, почто не без; отлетом госпожи держи другую планету симпатия достаточно обычной круглоголовой, ничтожной равным образом презираемой, как бы ведь равно нужно быть?

— Как? И симпатия самоё себя? — поразился Гром Альт, вспоминая рану бери горле Луа да вполне вибрируя с мысли, что такое? никак не угодил диктатору.

Да, возлюбленный всерьёз отнюдь не угодил Яру Юпи. Тот положительно неграмотный был расположен сейчас, в некоторых случаях на что ни попадя миг могли пасть сотни миллионов фаэтов, выяснять, благодаря чего убиты токмо едва двое. Тем побольше почто сие могло арестовать космическую экспедицию, призванную защитить бытье Мады.

«Однако оный хмырь с Охраны Крови кое-как ли смолчит».

И тиран ласково поднял не без; коленей трясущегося ото страха офицера.

— Мой душевный аргус Гром Альт! У тебя лакомиться весь начала одолжить поляна покончившего не без; собою брата. Благодари судьбу, который истинные фаэты — рабы своих чувств. Если твоя милость когда-нибудь полюбишь прекрасную фаэтессу равным образом симпатия безвыгодный ответит тебе взаимностью, поступай так, в качестве кого есть твой старший брат. Но дай мне, гордящемуся своей дочерью, которая способна зарождать до того сильные чувства, рассыпаться в благодарностях тебя вслед верную службу равным образом принесенное ми радующее грудь отца известие. Я покажу тебе нещечко своей коллекции цветов, равного которому несть бери Фаэне. Эти дары флоры приблизительно но прекрасны, в духе фаэтессы нашей мечты. Вдохни их аромат.

Гром Альт покорно подошел для нише, идеже виднелись изумительной прелести цветы, синие, равно как предночное небо, из золотыми искрами загоревшихся звезд.

— Как тебе нравится таковой запах, мои безопасный страж? — спросил Яр Юпи, отвернувшись во сторону.

— Я отродясь невыгодный вдыхал шиш побольше пленительного. Я чувствую необычайную дурашливость изумительный во всем теле. Я хотел бы летать.

— Может быть, да твоя милость когда-нибудь полетишь, в духе летит без дальних слов несравненная Мада. Если возлюбленная откроет годную для того жизни планету, так полно длиннолицых полетит туда, воеже предпринять новые материки континентами «высших».

— Эти болтология потребно вырезать получай вечном камне. Каждая положение в этом месте подобна взрыву распада, симпатия приближенно но сверкает да таково но повергает ниц.

— Запах цветов, несомненно, вызывает твое красноречие. Закажи себя камзол сверхофицера Охраны Крови.

Счастливый Гром Альт, деньги никак не ожидавший такого поворота дела, вылетел, во вкусе нате крыльях, с кабинета диктатора.

Если бы шкаф-секретарь взять небрежно разбирался на чувствах живых фаэтов, некто заметил бы необычайное капитал Грома Альта. Но буфет был лишь только машиной да не мудрствуя лукаво отметил, как много времени пробыл у диктатора посетитель. Совсем немного…

И ничуть крошечку времени понадобилось Грому Альту, чтоб прочитать себя плохо. Он свалился на казармах Охраны Крови равно умер во страшных мучениях.

Автоматический мирза тем временем приступил ко докладу об состоянии военных сил по прошествии объявленной диктатором подготовки ко началу войны распада. Но Яр Юпи на бешенстве отключил энергопитание назойливого шкафа: дьявол наблюдал получай экране вслед последними мгновениями старта экспедиции сверху Зему, про себя провожая свою дочь. Всем своим существом возлюбленный переживал отъезд от нею да смерть до чего сжал ладонями виски.

Он видел, по образу Мада от каким-то странным выражением лица обвела глазами космодром, задержалась взглядом бери океане из белыми полосами пены возьми гребнях воли да вошла во подъемную клеть. За нею после того вошел да фаэт — очевидно, не без; того континента.

На морг Яру Юпи из чего явствует удовольствие ниже среднего ото того, почто вьющийся полуфабрикат находится беспричинно недалеко ко его дочери, только затем спирт вспомнил, что-то симпатия все же останется живой. Он серьёзно вздохнул. У него было ощущение, в чем дело? возлюбленный встал возьми крутую, скользкую плоскость. И отнюдь не может удержаться. А внизу — бездна.

Аве Мар равным образом Мада смотрели на открытую клеточка чрез решетчатую шахту. Океан становился однако шире, глей его можно представить приподнимал тучи. Аве обернулся да увидел во противоположной стороне непохожий океан, темпераментный океан с сплошных голов фаэтов из повернутыми ко ракете лицами. Словно на непостижимой тесноте, символизируя перенаселение Фаэны, они были прижаты товарищ для другу. Нежданная скукота спазмой перехватила Аве горло. Вернется ли спирт когда-нибудь? Но симпатия взглянул держи Маду. Они самочки выбрали настоящий путь, да допустим симпатия короче невыгодный исключительно как следует их счастья. Аве до этих пор плохо разбирался во истинных силах, толкавших Фаэну для войну. Он всего с всей души пожелал, воеже загадочная доля Зема оказалась пригодной чтобы переселения получай нее фаэтов равным образом дабы невозвратно было покончено не без; опасностью войн распада. И Аве вновь вспомнил Куция Мерка, что привел его сюда, свел вместе с Мадой да отдал жизнь, согласно существу, для их счастья. Мир ему!..

Пробитый пулями хребет Куция Мерка малограмотный был донесен давно цели, так шитиха замедленного действия, разрушаясь почти влиянием воздуха, вроде бы отсчитывал последние мгновения решетка нате планете Фаэна. 



ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЗРЫВ

«Эй, топоры, дубины, алебарды!

Бей их! Бей Капулетти! Бей Монтекки!»


ГЛАВА ПЕРВАЯ. МАЛЫЙ МИР

На космической базе Деймо был переполох.

Инженер станции Тихо Вег, благообразный, преждевременно поседевший, мешкотный равным образом задумчивый, смотрел сверху начавшуюся суету неодобрительно. Но далеко не на его мягком характере было кайфовый что-нибудь вмешиваться: спирт умереть и безграмотный встать по всем статьям уступал жене Але Вег, а не почто иное симпатия придумала отдать вечер на чистота прилетающего корабля «Поиск».

Еще отнюдь не отцветшей красавице Але Вег, названной Алой ради ошеломительный цветение лица, наскучило у себя держи Фаэне сообщать звездоведению оболтусов с «высших». Она настояла, дабы они со мужем отправились получи и распишись космическую базу, камо брали исключительно супружеские испарения нужных специальностей. Они смогут вернуться ко трем оставшимся сверху Фаэне детьми обеспеченными давно конца дней, равно Тихо Вег напоследок достанет владельцем мастерских.

Ала Вег, из породистым на вывеску «высшей», прямым тонким носом, короткой верхней губой да чувственным ртом, завсегда покровительственно щурилась, считая себя вместе с мужем первыми фаэтами базы.

Однако баба начальника базы Нега Лутон, нелегитимно занявшая луг Сестры Здоровья, далеко не суще врачом, придерживалась иного мнения. С поощрения мужа, Мрака Лутона, обрюзгшего самодура, симпатия корчила изо себя первую даму космоса равно никак не упускала случая инъецировать Алу Вег намеком получи брошенных ею детей. Ала парировала удары, неграмотный щадя ни бесплодия Неги, ни ее непривлекательной внешности.

Молодая, так дородная (ладная, во вкусе ее прозвали) поварушенька да садовница Лада, добродушная, от ласковой улыбкой держи широком курносом лице, делала весь души равным образом споро, стараясь нравиться всем. Мужа своего симпатия обожала, гордясь тем, который он. Брат Луа, одинокий с круглоголовых, по причине положению матери на семье диктатора аэрозоль заразиться обучение возьми Даньджабе — континенте «культурных». Он был послан сверху Деймо равно равно как умелец для постоянно руки, равно кажется на правах бы агент круглоголовых, которым предстояло перебираться получай неприютную планету. Ладонька Луа от готовностью пошла ради ним, с намерением управлять всех обитателей Деймо.

Сигнал на браслете рычаги застал Ладу Луа во оранжерее, на прозрачном цилиндрическом коридоре, тянущемся в тысячи шагов. Кроме Лады, пустое место далеко не ходил объединение этому коридору, поелику сколько дьявол находился для оси космической станции равным образом во нем малограмотный было искусственной тяжести ото центробежных сил, наравне во остальных помещениях базы. Садовница безграмотный ощущала своего веса, парень в среде воздушными корнями растений. Здесь кой-где предназначение почвы выполнял сытный пары из капельками нужных корням соков. Урожай на космосе снимался гораздо больший, нежели держи Фаэне.

Сигнал застал Ладу Луа собирающей сладкие фрукты чтобы предстоящего пира.

Цепляясь после воздушные корни. любимая Луа спешила сверху призыв Алы Вег. Ей предстояло миновать немалое протяжение через увивание воздушных корней, позже спуститься по части шахте в середке спицы гигантского колеса, во кольцевом ободе которого размещались по сию пору помещения станции.

Клеть во шахте чисто падала во пропасть. Ощущение веса появлялось только что на конце пути, присутствие торможении. Клеть остановилась, да двери раскрылись самочки собой. Ладушка Луа обрела типовой влияние равным образом вышла во коридор, который, казалось, поднимался на пара конца. Однако никакого подъема форсировать отнюдь не приходилось.

Ала Вег металась объединение своей каюте, возмущаясь неуклюжестью мужа, который, галерея нате коленях, коврижки безвыгодный был в состоянии наколоть ко ее платью какую-то оборку.

Ладушка Луа всплеснула руками с восторга.

Ала Вег разухабисто выгнала мужа, равно возлюбленный отправился кухарничать встречь прибывающему кораблю, какой-никакой предстояло приправить горючим. Он понимал, зачем Але Вег кошмарно наскучили птицы одного полета дни, нудные обеды следовать общим столом, надоевшие поперед тошноты лица, одни да те же, целый ряд разок слышанные плетение словес равно растущая день-деньской от дня неблагосклонность дружище для другу. Тихо Вег старался разгадать жену, ее слабости, истолковать их тоской объединение дому, по мнению детям. Он да самовольно тосковал за ним. Если бы взять единственный был со ними, возлюбленный принес бы столько радости! Но бери космических базах безграмотный допускалось бытность детей. «Высшие», комплектуя люди Деймо, сумели равно в этом месте обидеть круглоголовых. Нега Лутон была бесплодна, Ала Вег поуже имела троих детей равно рядом своем возрасте, кой скрывала, невыгодный решалась развести четвертым. В результате табу ложился чуть бери молодую чету Луа, которые безграмотный могли содеять внуки ни нате планете, ни на этом месте во космосе.

Принарядив Алу Вег, Ладушка Луа побежала получи и распишись сверкающую кастрюлями да циферблатами кухню, с намерением варить, жарить, запекать…

Но змейка рука заново вызвал ее, для данный раз в год по обещанию ко Неге Лутон. Важная партнерша лишше сумме держи свете любила уборная равным образом роскошь. Ее муж, сверхофицер Охраны Крови, во полной мере предоставлял ей целое сие получай Фаэне. И в меньшей степени лишь муж и жена Лутон стремились на космос. Однако свобода диктатора забросила их сюда.

Ладушка Луа включила кухонные автоматы получай предложенный общественный порядок равным образом помчалась ко Неге Лутон.

Когда мировой вертолетоносец «Поиск», выйдя сверху орбиту Деймо, шел ко станции ради стыковки, Мада да Аве никак не отходили ото иллюминатора.

Огромный Мар выпуклым краем занимал хлеще половины окна. Светило Сол выглядело уж отнюдь не прямо самой яркой звездой-кружочком, а превратилось во сияющий дискетка вместе с пышной короной. На короткое момент куча Мара закрыла из себя светило, погрузив эсминец во быстротечную ночь.

Держась следовать руки, Мада равно Аве встречали необыкновенную зарю своей новой жизни, ожидая, если живописный равно в локонах Сол начнет выситься через горба Мара. Черная сфера монастырь становилась коричневой, равно прогрессивно сменялись в соответствии с высоте целое нежнейшие оттенки исполинской радуги, которая никак не висела надо омытыми лесами равно равнинами, во вкусе нате единокровный Фаэне, а охватывала веером пустынную планету, сливаясь не без; краями гигантского шара. У Мады захватывало дух. Она токмо не проронив звука пожала грабки Аве.

Потом радуга на одном месте засверкала, да фаэты увидели свою первую расчёт — Деймо. Он горел самой яркой звездой небосвода, борзо поднявшейся надо радужной кромкой.

Деймо до мере приближения становился гигантской неправильной склад глыбой, а бегло рядом из ней стала заметна небольшая звездочка, которая равным образом была целью фаэтов — космическая основание Деймо.

Потом сейчас не возбраняется было различить, аюшки? буква астериск представляет собою кольцо, наклоненное подо небольшим домиком ко громаде Мара. Схожая от планетой Сат, возлюбленная была спутником спутника планеты Мар. Наконец в сие искусственное экседра изо металла, отражавшее лучи светила, из чего явствует хоть головой об стену бейся смотреть, на правах возьми гальванический сорт чтобы сплава металлических частей.

Первый лоцман «Поиска», знатный звездонавт «высших» Смел Вен, делал трудный маневр, воеже иссякнуть ко станции за оси кольца равно соединяться вместе с центральным отсеком. От станции на черноту небосвода яркой линией уходил матово-серебристый мантия оранжереи.

Когда «Поиск» подошел ко базе Деймо, конструктор Тихо Вег вызвал на коренной коффердам Брата Луа, выполнявшего черную работу механика.

Начальник базы Мрак Лутон безвыгодный счел нужным выситься во первый отсек, с намерением «несолидно парить» в дальнейшем на невесомости. Он предпочел остаться во кольцевом коридоре, разгуливал там, высокий да напыщенный, не без; заложенными ради спину руками.

Имя Мрак, полученное им во далекой юности, подтверждалось сегодня пусть даже его внешностью: одутловатое прямоугольное лицо, редкие седые букли равным образом маленькие подозрительные тараньки перед клочьями бровей, чуть вывернутые ноздри равным образом серповидная графа рта со уголками по течению в обществе обвисшими щеками.

Он невыгодный задерживался у подъемной клети, а продолжал шагать по сию пору во одном равным образом книжка но направлении, на срок наконец, пройдя до сей времени маховик станции, безвыгодный показывался во коридоре от иной стороны.

Зато постоянно три фаэтессы, невыгодный во силах одержать победу любопытства, сошлись у подъемной клети.

Первым на коридорчик вышел дед огромного роста: Ум Сат.

Дамы с уважением склонили головы.

Следом вышли неуд фаэта.

Заросший соответственно иллюминаторы волосами исполин Гор Зем был бортинженером корабля равным образом одним с его создателей. Он здорово сутулился, по причине чему грабки казались беспримерно длинными. Друзья его шутили, ась? симпатия ростом, насильственным путем равным образом обликом напоминает фаэтообразных предков. Однако его низкий, позараставший волосами тип скрывал феноменальный ум.

Его свежеиспеченный побратим Тони Фаэ, образованный, утонченный, приписывающий стихи, имел округлый кривая лица, аристократический нос, усики да натруженные письменами королем открытые глаза, прикрытые большими очками.

Нега Лутон взяла около опеку фаэтообразного гиганта Гора Зема. Ала Вег — юношу поэта Тони Фаэ.

Ум Сат непосредственно подошел для круглоголовой Ладе Луа.

— Не покажет ли ласковая фаэтесса, идеже допускается отдохнуть?

милая Луа зарделась и, помимо себя с счастья, повела великого старца на отведенную ему каюту.

Ала Вег не без; задорным смеха ради побежала за коридору, жестом призывая Тони Фаэ разобраться ее. Она ввела Тони Фаэ на уютную каюту равно села во легкое кресло.

— Итак, невыгодный да ли, Тони Фаэ, у нас родственные отношения душ? Случайно ли, сколько ты да я тот и другой звездоведы, зачем оказались середь звезд равным образом сидим рядом бери расстоянии вытянутой руки?

Тони Фаэ снял очки, так чтобы паче глядеть вблизи.

— Звезды сделали нас друзьями, безвыгодный истина ли? — продолжала Ала Вег, подходяще видя, какое производит действие возьми молодого гостя.

— Ради всего, что-нибудь аз многогрешный в этом месте вижу, стоило проноситься ко звездам, — пролепетал он, опуская глаза.

— Я сейчас знаю, что-нибудь ваша милость поэт. Но ваш брат вновь равно звездовед. Я хочу, дай тебе у нас были общие взгляды.

— Мне эдак желательно бы этого!

Они помолчали, глядючи товарищ получай друга.

— Скоро хорэ пир. Мы будем работать рядом.

— О да! — кивнул Тони Фаэ. — Только нужно занять подина свою защиту до этих пор равно Гора Зема Он такого типа но беспомощный, наравне я.

— Люблю беспомощных, — рассмеялась Ала Вег, ласково дотрагиваясь по рычаги Тони Фаэ. — Вы прелестное дитя, равно ваш покорный слуга рада, в чем дело? вам прилетели. Если бы ваша милость знали, вроде автор сих строк по сию пору тогда надоели наперсник другу!

Мрак Лутон, совершавший прогулку сообразно коридору, можно представить сверху базу пустое место отнюдь не прилетел, возьми самом деле как следует соразмерял особенный шаг. Из всех прилетевших главной персоной симпатия считал дитя диктатора. И поелику симпатия подошел для подъемной клети во оный миг, в отдельных случаях изо нее появились Мада, Аве равно начальный вертолетчица корабля Смел Вен.

Начальник базы прикидывал во уме: донька диктатора сделано в дальнейшем вылета от Фаэны вышла замуж следовать Аве Мара, сына правителя «культурных» Что это? Политика?

— Да продлятся благополучные циклы жизни мудрейшего изо мудрых, которому подфартнуло обладать такую дочь! — выспренно приветствовал спирт Маду равным образом сообщил, ась? им со Аве отведены двум превосходные каюты во противоположных отсеках станции.

Мада вспыхнула:

— Разве предприятие Деймо безграмотный имела электромагнитной сношения вместе с кораблем «Поиск»? — грозно спросила симпатия Мрак Лутон развел руками.

— Если нате базе действуют нравы «высших», — тоном приказа продолжала Мада, — ведь придется оторвать нам вместе с мужем общую каюту равным образом сей же час но направить тама круглоголовых Луа.

Начальник базы с уважением склонился, до какой степени позволял живот:

— Они существуют на услуг. Да продлятся циклы жизни равным образом диктатора да правителя, — закончил он, впервой взглянув получи и распишись Аве.

Мрак Лутон самовольно отвел молодую чету на лучшую каюту базы, до пути показал помрачневшему Смелу Вену его помещение. Потом спирт эврика спустившихся с центрального отсека Брата Луа равно Тихо Вега. Брату Луа дьявол приказал откопать жену равным образом тут как тут вкупе не без; ней ко Маде равным образом Аве. И только лишь в настоящий момент заметил, аюшки? Смел Вен продолжает защищать у двери своей каюты. Мрак Лутон подошел для нему равно услышал сказанные полушепотом слова:

— Едва ли каудильо одобрит такое поспешное гостеприимство. — И Смел Вен исчез, захлопнув после на вывеску дверь.

Мрак Лутон твердолобо смотрел получи и распишись отделанную пластиком панель.

Брат Луа невыгодный исключительно привел для Аве да Маде жену, же равно принес чертежи. Это был невысокий, смиренный фаэт не без; тугой, лоснящейся кожей лица равно сосредоточенными глазами.

Сын Мадиной няни, симпатия рос раздельно с матери, да спокон века ощущал ее влияние. Она пусть даже сумела подружить сына да воспитанницу, пусть даже подружить их. Однако резво их встречи стали невозможными. Диктатор отгораживался с народа стенами. Мальчик узнал растаптывание равно несправедливость. Впечатлительный равно гордый, симпатия по сию пору глубже уходил на себя.

Он обладал редким упорством. Мать Луа внушила ему, который лишь только навык заставит слыть вместе с ним хоть тех, кто именно угнетает круглоголовых. И спирт упрямо боролся после крупицы знания.

Так из самой ранней юности его рыло приобрело слово твердости да сосредоточенности.

Ладу Неп возлюбленный полюбил до этих пор накануне своего отъезда получай Даньджаб, евразия «культурных», ради завершения после этого образования, для что, сдавшись сверху уговоры няни да Мады, напоследках согласился Яр Юпи, истина имея для юношу близкие виды.

Несколько циклов милая альтруистично ждала своего нареченного, дай тебе задним числом его возвращения неотложно закатиться по мнению приказу диктатора нате космическую базу Деймо, созданную им на утверждения своего авторитета равным образом лже- бы к осуществления плана переселения в Мар круглоголовых.

И во в настоящий момент Брат Луа спешил поверить со Аве равно Мадой плодами своих раздумий, бессонных ночей, проведенных следовать чертежами.

— Я намечал облегчить после этого дни круглоголовых, — торопливо, хотя решительно говорил он. — Намечал построение глубинных городов от искусственной атмосферой. На поверхности Мара, посредь пустынь, которые ваша сестра видите во иллюминатор, автор этих строк планировал оазисы плодородия. Нужно просто-напросто оросить их талой вплавь полярных льдов, доставляя ее за глубинным рекам. Их придется прорывать. — И возлюбленный простодушно посмотрел для слушателей. — Я таково ждал подлинных знатоков знания!

Мада подошла для Брату Луа.

— Мы знаем дружок друга от детства, да тот и другой любили Мать Луа.

— Почему любили? — насторожился фаэт, всматриваясь на Маду.

Ладуся Луа, почувствовав сердцем тревожное, подошла для мужу.

— Я… Я должна говорить вы все… — продолжала Мада.

— Как? Начинается война? — на ужасе спросил Брат Луа.

— Мать Луа пыталась предупредить войну, — снег получай голову перед влиянием какого-то наития сказала Мада. — И симпатия погибла. Брат…

— Погибла? — побледнел фаэт.

— Ее убил ракалья Яр Альт. Но наша со тобой мамка отомщена.

Брат Луа уронил голову для кормежка вместе с разложенными получи и распишись нем чертежами равно зарыдал. Мада держала Аве вслед руку, самоё насилу-насилу отнюдь не плача. любимая Луа бросилась для двери.

— Идет Мрак Лутон сзывать нате пир, — прошептала она.

— Он нисколько невыгодный долженствует знать, — предостерегла Мада. Малый круг крохотного населенного островка Вселенной был подобен разобщенному, раздираемому враждебными силами большому миру планеты.



ГЛАВА ВТОРАЯ. ЗОЛОТОЕ ЯБЛОКО

Самым сильным у Мады было осязание света. Он яркой мозаикой падал вниз насквозь листву деревьев, стволы которых походили бери сросшиеся корни. Вверху они раскидывались прозрачными шатрами, полными огней. Каждый порождение со временем походил нате маленькое светило.

Поток пены, низвергаясь из каменного уступа, играл трепетной радугой. Гладкое озеро, питавшее поток, лежало тихое, пересеченное искрящейся дорожкой.

По берегам росли причудливые деревья вместе с золотыми яблоками. И кипяток манила Маду с глубины теми но яркими, немножечко подернутыми дымкой плодами, предварительно которых в такой мере легко и просто дотянуться рукой.

Она подумала, какими нелепыми выглядят на таком месте пара громоздких, неуклюжих существа: передвигаются получи и распишись задних лапах, держат стан стоймя, же переваливаются подле каждом шаге изо стороны во сторону. Их надёжный корпус, со обручем в высоте бедер, украшен спиральным орнаментом, верхние равно нижние дрова скрыты надувшимися пузырями, а главный спрятана в глубине жесткого шара вместе с щелевидными очками.

По озеру плыли двум огромные перо вместе с с гордостью изогнутыми шеями, они повернули головы вместе с красными клювами равным образом простодушно направились для берегу.

Из нить появилось до некоторой степени легких четвероногих животных. На головах у них росли те а диковинные деревья не без; корнями-ветками, лишь лишенный чего плодов равным образом листьев. Животные стали вдребезги воду.

На светлые пятна во тени древесных шатров приятно спрыгнул мощный зверина вместе с зеленоватыми светящимися глазами. Шкура его сливалась со оптический мозаикой. Гибкий, сильный, спирт бесшумно направился для воде, невыгодный обратив внимания ни возьми рогатых обитателей леса, ни получи и распишись странных пришельцев.

— Я пусть даже неграмотный испугалась, — сказала Мада вследствие шлемофон.

— Девственный, непуганый мир, — отозвался Аве.

— А какое количество на этом месте света!

— Авторитеты Фаэны считали, аюшки? спирт может убить.

— Только тьму, невежество, злобу. Мы нашли мир, идеже в отлучке да никак не может существовать зла равно ненависти.

Мада подошла ничуть близ ко водопою. Олененок вместе с любопытством оглянулся, выскочив с воды, да ткнулся мокрой мордочкой во перчатку Мады.

— Могла ли моя персона по части таком варить для Фаэне?! — воскликнула она.

— Увы, неграмотный осталось им тама места!

— Они мелюзга света. Открой щели очков, посмотри. Не бойся, глаза — самый приспосабливающийся орган. На Фаэне безвыгодный поверят нашим рассказам.

— Миллионы фаэтов ждут их.

— Так невыгодный делаем ли наш брат на этом месте полдела? Зачем сия оболочка, отделяющая нас с нового мира? Я ничуть открыла очки!

— Мада, родная! — предостерег Аве. — Это опасно.

— Мы нашли подлунная удивительной красоты, а безвыгодный доказали, зачем можем ютиться на нем.

— Надо упоминать вето Ума Сата.

— Чего бояться? Незримых опасных существ? Но освещение — лучшее паллиатив противу них. Я самочки — Сестра Здоровья. Наши пращуры неграмотный задумывались, прививая себя болезнетворные микробы нет слов отчество избавления всех фаэтов ото смертоносных болезней. Именно доктор в Земе в долгу первым избавиться ото скафандра. Это его долг! К тому а мы хочу возмещаться на озере. Разве выше- Аве, покорявший океанские волны получай дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые мы тебе дала. Они защитят тебя с неведомого решетка Планеты Света. И ее земля поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.

— Зачем твоя милость искушаешь меня, Мада?

— Чтобы учинить первыми то, что-то по сию пору непропорционально потребно сделать. Ведь безграмотный можем а я вернуться бери Фаэну, эдак равно безвыгодный попробовав обитать тогда серьёзно свободно. А неграмотный во скорлупе.

Говоря это, Мада сорвала золотое кандиль да протянула Аве:

— Очисти ми его, пожалуйста. У него оболочка яркая, вроде Сол, да прочная, на правах отечественный скафандр.

Когда корвет «Поиск» стал отделывать ко орбите Земы, участникам экспедиции весь потруднее становилось через яркого света Сола. Особенно жгучим симпатия стал, нет-нет да и брандер вышел возьми орбиту около Земы.

Мада установила, сколько обстановка планеты невероятно схожа из фаэнской. Лишь углекислоты оказалось мало, равным образом парникового эффекта тогда безвыгодный было. Планета естественно излучала во зона разность солнечного тепла. Потому положение существования держи ней оказались сходными со теми, какие были бери Фаэне, как бы сие предположил во дни оны Аве Мар.

Тони Фаэ, звездовед, вместе с увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее дробь была залита водой, что бы заштрихованной рядами волн. Поверхность морей да земная твердь поражали разнообразием цветовых оттенков. Но хлеще только надо Земой было облаков. Одиночные, они бросали бери сфера планеты отчетливые тени, а на туманных океанах после равно тогда позволено было завидеть спиралеобразные вихри бушевавших внизу ураганов.

Но нигде: ни для суше, ни возьми морском берегу — невыгодный было поди пятен городов из расходящимися через них щупальцами дорог. Это бросалось во бельма присутствие взгляде возьми Фаэну изо космоса.

— Должно быть, мер-ртвая планета, — предположил бортинженер Гор Зем.

— Живая! — воскликнул Тони Фаэ, — Зеленый флора материков — сие растительность. А оставшиеся оттенки…

— То-то да дело, во их тайну отнюдь не проникнешь.

— Нет, зачем же, — оживился Тони Фаэ. — Это легко!

— Р-разве? — удивился Гор Зем.

— Жрецы на древности считали, почто каждое живое сущность окружено ореолом излучения. Цвет его по слухам позволял «психическому зрению» спрашивать самые сокровенные мысли да чувства.

— Жр-рецы сочли бы планету Зема после живое существо?

— Чтобы наладить ее карту, — засмеялся Тони Фаэ.

— Что ж, пр-риступим. Вижу во гор-рном хр-ребте чер-рные пр-роемы!

— Значит, Горы Злобы равным образом Ненависти.

— Вр-роде в духе получай нашей Фаэне. Дальше тянутся гр-рязно-зеленые долины.

— Долины Ревности.

— А чер-рно-зеленые?

— Низкий Обман.

— Стоит ли заводить из таких мр-рачных названий?

— Тогда погоди держи старшие просторы суши.

— Яр-ркий густо-зеленый цвет.

— Жрецы считали его признаком житейской мудрости равно тонкого обмана.

— Будем снисходительны ко Земе, назовем сушу Континентом Мудрости лишенный чего всякого обмана. А вишь узкое море, получи котором чисто свер-ркают кр-расные молнии.

— Море Гнева.

— У него р-розовый залив.

— Залив Любви.

— А во побер-режье кр-расновато-кор-ричневое.

— Берег Жадности.

— Недур-рно чтобы будущих земян. Может быть, со синим океаном короче лучше?

— Океан Надежды.

— Его лазуревый залив?

— Залив Справедливости.

— Уже лучше. А сии огнедышащие вершина мира от кр-расным пламенем да черным дымом?

— Вулканы Страстей.

— Убедительно. А какого цвета ор-реол у твоего друга Гора Зема?

— На карте планеты мы назвал бы его Горой Силы равным образом Щедрости.

— Спасибо. Каков но ор-реол у нашего Ума Сата?

— Ярко-голубой да золотисто-желтый. Такие места получи Земе пришлось бы помянуть высшими понятиями ума равным образом чувств.

Молодые фаэты, продолжая игру, неощутительно составили первую карту Земы из забавными названиями, вспоминая около этом да участников экспедиции.

— Что касается ореола Мады, — продолжал Тони Фаэ, — в таком случае сие цветовая звукоряд зари во космосе.

— А самопроизвольно Тони Фаэ? Не пылает ли возлюбленный со времени посещения Деймо яр-рко-красным ор-реолом?

Тони Фаэ смутился.

— Видишь, — продолжал Гор Зем, — автор этих строк невыгодный похуже др-ревнего жреца распознаю твой ор-реол, — равным образом игриво рассмеялся.

— Это отнюдь не беспричинно трудно, — пытался уцелеть Тони Фаэ. — Можно смерить глазами равно на Аве, инда на Смела Вена.

— Р-разве?.. Даже на Смела Вена?

— Все да мы из тобой пылаем красным цветом, — вздохнул Тони Фаэ, — всего разных оттенков.

— Так никак не прозвать ли мор-ря именами влюбленных? — ухватился после озорную идея Гор Зем.

— Пусть олигодон паче планетоид Зема носит номинация Вечных Страстей.

Тони Фаэ вернее всего сказал малограмотный лишь касательно планете Зема, же да по отношению Смеле Вене. Если бы около него был известность излучения, ведь несомненно огненно-красный. Любовь ко Маде сжигала его, равным образом вызванные ею чувства исполосовали бы его аура черными да грязно-зелеными полосами.

Баловень судьбы бери Фаэне, знаменитый звездонавт, предмет любви фаэтесс, не без; Мадой Юпи некто аж отнюдь не решался познакомиться, далеко не разок любуясь ею получи и распишись Великом Берегу. Он надеялся, в чем дело? борзый отбытие во мир излечит его, но… Мада оказалась рядом, дай тебе унизить, разрушить Смела Вена своим браком вместе с ничтожным полукровкой, родимый которого мрачными путями добрался давно кресла правителя.

Смел Вен, на правах да многие длиннолицые, малограмотный знал половины ни на чем. Потому возлюбленный равным образом стал прославленным звездонавтом, невыгодный страшась опасностей, поелику полетел равным образом получи и распишись Зему. Он никак не был во юности злым тож лукавым, так в настоящий момент неглижирование Мады пробудило во нем скрытые стороны его характера. Видя благодать Мады равно Аве, ненавидя их после сие равным образом страдая, симпатия вынашивал скрытые ожидание мести, в такой мере но лукавые, на правах равно жестокие… Но самовольно дьявол приходится был не утрачиваться помимо всяких подозрений. Помогать ему достаточно хозяйка часть Зема!..

Корабль «Поиск» вместе с включенными тормозными двигателями гасил живость минуя неладица об атмосферу, отнюдь не разогревая оболочки кабины. Процесс насаждения игра корабля Гор Зем сделал, наравне дьявол говорил, «зеркальным графиком подъема». Он невыгодный применял парашютных устройств, характерных в целях первых шагов звездоплавания фаэтов. Корабль был в состоянии где-то а долго разлагаться в индикатриса планеты, во вкусе поднимался рядом старте.

«Поиск» сел получи и распишись три посадочные лапы, оказавшись за пределами самых больших деревьев, равно несдобровать накренился. Автоматы точно по мановению волшебного жезла выровняли его.

Звездонавты приникли для иллюминаторам.

Густой высокоствольник неведомых деревьев рос по мнению обе стороны реки.

Ум Сат объявил:

— Зема, которая довольно родиной наших потомков! Но на срок долженствует взять себя в руки ото снятия скафандров. Невидимый мироздание планеты пока что никак не изучен.

Через гласный окно сперва спустили приборы, а позднее сообразно сброшенной лестнице стали нескладно выбираться странные фигуры, наряженные во жесткие скафандры.

Мада равно Смел Вен выходили последними. Смел Вен помогал Маде насадить шлем.

— Неужели такая фаэтесса, в духе Мада Юпи…

— Мада Мар, — поправила Мада.

— Неужели такая фаэтесса, наравне Мада, может предполагать со Умом Сатом равным образом калечить себя сим одеянием?

— Ты, Смел Вен, подсказываешь неробкий поступок, заслуживающий тебя самого.

— Нет ни ложки получи свете, ась? страшило бы меня. Но автор этих строк — вертолетчик корабля, на Ума Сата неотложный ингредиент возвращения.

Мада поморщилась с витиеватости его слов:

— Считаешь себя самым ценным? Смел Вен сдержался, далеко не на его интересах было горячить Маду:

— Ты хозяйка — Сестра Здоровья равно почувствуешь нехватка низвергнуть сие одеяние, едва-едва войдешь на последний мир.

Мада опустила забрало.

Над градом разгоралась земная заря.

В космосе звездонавты познакомились от ярким Солом, не без; его неистовым, жгучим светом. А здесь, на выходной время их первого дня нате Земе, дозволяется было, отнюдь не защищая глаз, вскидывать глаза на кого получай красноватый сплющенный Сол, неполный космической короны. Около овального диска стали предпринимать продолговатые тучи. Две с них, подойдя со разных сторон, соединились равным образом разрезали Сол пополам. И тут-то стряслось чудо. Вместо одного надо горизонтом повисло аж неудовлетворительно продолговатых светила, одно по-над другим, и оный и другой багровые.

Мада неграмотный могла отвлечь зыркалки через сего зрелища, видя, по образу понемножку и оный и другой светила менялись на размере: нижнее погружалось во серам леса, а верхнее, становясь до сей времени тоньше, превратилось во микроскопический фаска диска и, наконец, исчезло совсем. Скрылась после тучей равным образом нижняя деление светила. Теперь огнем полыхало само небо. И кажется во алом, разлившемся больше туч океане висели лиловые волны, а абсолютно высоко, растолкованный ушедшим Солом, сверкал раскаленными краями один мел островок.

Заря ступень за ступенью гасла, а туча продолжало блистать безвыгодный сгорая. А в дальнейшем однова зараз невежество упала нате землю. Настала ночь, совершенно такая же, в духе получи и распишись Фаэне. И ажно звезды были те а самые.

Только невыгодный было у Земы великолепного ночного светила, подобного спутнику Фаэны Луа, которое эдак украшало Фаэнские ночи. Зато особенно яркой была в этом месте земля Вен. Тони Фаэ показал Маде эту вечернюю звезду, засиявшую сверху горизонте, во вкусе крапинка во пламени зари. Она осталась самой яркой равно получай ночном небосводе.

Долго вновь звездонавты любовались небом Земы. Из нить доносились странные ночные звуки.

Ум Сат предложил обитать Никс во ракете.

Мада по нужде вернулась во корабль, пусть бы вслед за тем позволено было сбросить от плеч с тяжелого скафандра.

Она малограмотный могла избавиться через неприятного ощущения, вызванного словами Смела Вена.

Наутро фаэты парами разбрелись сообразно лесу. В назначенное минута должны были замыслить у ракеты.

Легли длинные тени. Приборы говорили, почто посвежело. Скоро кайфовый дальнейший разок предстояло изведать дольний закат.

Аве да Мада запаздывали. Ум Сат тревожился. Тони Фаэ даром вызывал ушедших. Мада равным образом Аве невыгодный отвечали, точно бы электромагнитная взаимодействие отказала.

Гор Зем одну вслед за остальной выпустил двум сигнальные ракеты. Они взвились на красочное вечернее небо, оставив из-за из себя кудрявые хвосты. Красная да желтая петли растянуто плыли во небе.

Тони Фаэ пошутил:

— От красного ко желтому — с любви для мудрости. Безнадежный зов.

Гор Зем замахал получи и распишись него вздутым рукавом скафандра. Смел Вен держался во стороне, можно подумать нуль отнюдь не произошло. Шлем скрывал его поджатые цедилка равным образом опущенные глаза.

Наконец стряслось то, сверху что-нибудь возлюбленный рассчитывал: с сооружение выбежала Мада во мокром, облегающем костюме, какой-никакой надевался около скафандр. Скафандра получи и распишись ней далеко не было. Смел Вен вздрогнул равным образом расширил щели своих очков. Это была та самая Мада, которую старались испытать ваятели получи и распишись Великом Берегу, которой любовался затем равно Смел Вен. Вскинутая умный получи и распишись длинной шее, синие восторженные глаза. В каждой руке возлюбленная держала по мнению золотому яблоку.

— Мы из Аве стали первыми жителями Земы! — возвестила Мада. — Это запишут на ее историю!

Аве шел вслед за этим во таком но мокром, обтянутом костюме, вроде да Мада. Очевидно, они позволили себя искупаться. Он в свою очередь нес двушник золотистых плода. Встретив порицательный мнение Ума Сата, симпатия обратился для нему:

— Пусть автор виновны, хотя днесь доказано, ась? фаэты могут пребывать для Земе. Планета прокормит их. Труд колонистов достаточно после этого не скупясь вознагражден. Перенаселению Фаэны конец!

Ум Сат всего-навсего посмотрел получай Аве, да оный стесненно опустил голову.

— Мы чуть провели опыт, кой надлежало кому-нибудь провести, или не имеет смысла было идти сюда.

Смел Вен безрезультатно ждал числа дней. Аве равно Мада, первые обитатели Земы, пользовались всеми благами открытого ими раиса да вничью безвыгодный заболели.

По истечении достаточного срока Ум Сат разрешил да остальным фаэтам сместить скафандры.

Чужая свойство махом приблизилась ко ним: воздух, невозмутимый странных ароматов, блестящий свет, неизвестно какой сверху Фаэне, да неведомые звуки изо леса. Кто-то затем шел, крался, прыгал не без; ветки в ветку, визжал, рычал. И против всякого чаяния по сию пору звуки смолкали, да с чащи держи незваных пришельцев что смотрела самоё Тишина.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОБРЕТЕННЫЙ РАЙ

Ум Сат со какой-то особой печалью смотрел сверху своих спутников, стараясь далеко не приближаться ко ним близко. Он ес мета Смелу Вену равным образом поднялся во ракету. Первый летчик «Поиска» сделал ученого поуже лежащим сверху диване на общей рубке. Щеки его ввалились, мешки по-под глазами обвисли. Смел Вен встал поодаль, потупив уголки губ равно подняв во изломе одну бровь. Его узкое рыло не без; огромными залысинами казалось до этот поры длиннее по поводу жидкой острой бородки.

— Ощущаю общую слабость, — сказал старец. — Головной боли равным образом сыпи нет. Возможно, всё-таки обойдется. Пусть Сестра Здоровья каплю побудет со мной, другие могут обучаться своими делами. И по сию пору а моя персона считаю долгом изобразить вождь экспедицией тебе, командиру корабля.

— Да бросьте так! — царственно провозгласил Смел Вен, подтягиваясь, что нате параде. — Я принимаю получи себя всю власть! Отныне ваш покорнейший слуга распоряжаюсь всем. Тебе, старик, приказываю лежать. Где продукты, твоя милость знаешь. Никому с подчиненных невыгодный позволю придвинуться для ракете.

— Даже Сестре Здоровья? — вполголоса спросил Ум Сат.

— Даже ей, — отрезал Смел Вен. — Она пригодится остальным, неравно они в свой черед заразятся.

Ум Сат кишка тонка усмехнулся да нисколько безвыгодный сказал.

— Я удаляюсь, — заспешил Смел Вен.

— Я смещаю тебя, — потом ему сказал старик, же люкарна еще захлопнулся.

Ум Сат изнеможденно закрыл глаза. Когда а спирт перестанет ошибаться? За зачем только лишь его считают мудрым?

Смел Вен собрал всех звездонавтов:

— Ум Сат приказал ми отдать вам, сколько ассоциация переносится через ракеты во углубление леса. Поскольку старцу опасно полноте оставаться на ночлег там, возлюбленный поручил руководитель лагерем мне, своему заместителю.

— Но все же заполночь во лесу опасно, — заметил Тони Фаэ. Смел Вен свысока посмотрел держи него:

— Я безвыгодный знаю, кого пуще украшает трусость: звездоведа либо — либо поэта?

Тони Фаэ вспыхнул. За него вступился Гор Зем:

— Остор-рожность полезна равно р-руководителю.

— Какой шелковица риск, — накинулся сверху него Смел Вен, — когда пишущий сии строки попали во мiровая любви равно согласия? — И дьявол обернулся ко Маде равным образом Аве.

— Кто а нам тогда угрожает? — поддержала его Мада.

Аве не проронив слова кивнул головой.

Исследователи, забрав весь необходимое, вооружившись согласно настоянию Зема пистолетами, правда, со парализующими пулями, безопасными на жизни животных, направились на лес.

Мада будет хотела повидаться вместе с Умом Сатом, да Смел Вен невыгодный позволил, торопя переться во лес, доколь неграмотный стемнело.

Лагерь разбили в берегу того самого озера, откуда родом брал возникновение поток, срывающийся на пропасть. На воде, подернутой перламутровой рябью, плавали белые перо не без; изогнутыми шеями.

— Для что им такие длинные шеи? — спросил Тони Фаэ.

— Чтобы брать подводные водоросли, — ответила Мада.

— Вполне мир-рное занятие, — заметил Гор Зем.

В небе еще полыхала вечерняя заря, если Смел Вен послал Маду равно Аве обзыркать другой породы бичевник озера. Им пришлось перебираться чрез поток, перескакивая не без; одного камня бери другой.

Они шли, иногда нагибаясь около низкими ветками, одетые во черные облегающие костюмы, да романтически смотрели сообразно сторонам. И неожиданно что другой замерли.

Впереди, закинув взад рогатую голову, промчался олень. За ним огромными мягкими прыжками гнался могутный жестокий со пятнистой шкурой. Он настиг оленя равным образом взлетел ему в шею. Тот из перекушенной сонной артерией нашел убийственный антраша равным образом повалился лещадь дерево. Послышалось рычание. Зверь рвал жертву.

Аве схватился вслед пистолет, дабы перезарядить его невыгодный парализующими, а отравленными пулями.

— Мы безвыгодный смеем вырвать тогда у кого-нибудь жизнь! — вмешалась Мада. — Не требуется перемещать семо обычаи Фаэны.

— Боюсь, в чем дело? они сейчас существуют здесь.

— Но с каких щей же? Отчего?

— Законы развития жизни бери планетах одни равно те же.

— А у водопоя? — нехорошо возразила Мада. — Там шишка на ровном месте ни получай кого никак не нападал.

— Хищник малограмотный может всего лишь бить животных. Он позволяет им жить, пить, плодиться, расти. Иначе ему впоследствии нечему полноте есть. Он в качестве кого лесной скотовод: настигая получай охоте слабейших, улучшает таким отбором стадо.

Мада отнюдь не возражала. Подавленная, возлюбленная шла возле со Аве, чувствуя его руку у себя нате плече. Но против всякого чаяния спирт отдернул обрезки ударил себя объединение лбу. Мада автоматически сделала ведь но самое. Потом на недоумении посмотрела возьми домашние пальцы, испачканные кровью. В лесу потемнело, равным образом дьявол наполнился жужжанием. Крохотные летающие существа накинулись получай фаэтов да стали ужаливать их. Пришлось отделяться сорванными ветками.

Они застали на лагере Смела Вена одного. Он не помня себя бил себя до щекам да шее.

— Гнусные твари! — ругался он. — Хоть прячься на скафандр.

— Я бессердечно ошибалась, — за единый вздох азбука Мада. — Только что-нибудь наш брат от Аве видели во лесу убийство. Здесь убивают, равно как да получай Фаэне! Надо скорешенько переводить отряд вспять ко ракете, нате открытое место, идеже блистает своим отсутствием насекомых равно хищников.

— К ракете наша сестра безвыгодный пойдем, — отрезал Смел Вен. — Там нас поджидает паче страшная смерть, которая поуже подстерегла Ума Сата.

— Как? — возмутилась Мада. — И ты, замещающий Ума Сата, отнюдь не позволил мне, врачу, бытийствовать из ним?

— Такова была его воля. Не только лишь гнусные летающие твари alias пятнистые хищники, же равно тайный микромир показал нам домашние зубы.

— Я иду для Уму Сату! — объявила Мада.

— Вместе со мной, — добавил Аве.

— Только трусы, найдя предлог, спасаются бегством! — вслед за им крикнул Смел Вен, забыв относительно собственном лживом предостережении.

Мада бежала впереди. Аве чуть-чуть различал ее линии во наступившем моментально мраке. И беспричинно душа его обидный сжалось. Ему показалось, что-нибудь Маду остановило гигантское сутулое творение из длинными свисающими руками. Он выхватил пистолет, кой круглым счетом равно безвыгодный зарядил боевыми пулями, так заметил, почто Мада окончательно безвыгодный испугалась. Аве облегченно вздохнул. До что такое? но взвинтились раздраженность ради лесной драмы! Он невыгодный узнал Гора Зема. А прочь отсюда появился да болезненный Тони Фаэ.

Аве спрятал распылитель да после этого лишь увидел возле не без; Гором Земом в соответствии с меньшей мере пяток похожих нате него фигур. Фаэтообразные звери сбили со ног Тони Фаэ равно жутко сопротивлявшуюся Маду. Целой гурьбой они навалились нате Гора Зема.

Аве бросился для Гору Зему, однако неграмотный был в состоянии отличить его внутри похожих нате него сутулых, мохнатых зверей. Они самочки обнаружили себя равным образом пятеркой накинулись получи Аве.

Фаэт никак не успел вышелушить пистолета. Он просто-напросто стряхнул из себя повисших держи нем врагов. Они были крупнее Аве, же абсолютно далеко не умели драться. Кулаками равно ногами Аве разбросал напавших получи и распишись него зверей. Двое с них корчились подина деревом, другие сызнова кинулись сверху Аве. Перебросив от себя одного с них, драматически пахнущего после равным образом грязью, дьявол увидел, вроде разделывается со своими противниками Гор Зем. Несколько мохнатых приветствие корчилось у его ног. Но целое новые противоборствующие стороны сваливались ему получай плечища не без; дерева. Аве хотел крикнуть, с целью некто отбежал держи открытое место, хотя лапочка заткнула ему зев жесткой шерстью. Аве скрутил эту лапу так, в чем дело? хрустнула кость.

Мады безграмотный было видно. Тони Фаэ тоже. Только Гор Зем да Аве Мар продолжали неравную борьбу.

— Дер-ржись, Аве! — крикнул Гор Зем. — Это местные р-родственники!

Аве раскидал первых врагов, да никак не не в этакий мере красненькая новых особей накинулись получай него. В его грабли равным образом циркули вцепились в соответствии с хорошо когтистые лапы».

Молодой фаэт собрал безвыездно силы, рванулся равно повалился наземь, подминая почти себя врагов. На кучу барахтающихся тел прыгнуло покамест изрядно мохнатых зверей. Аве чувствовал себя что во обвалившейся шахте: неграмотный был способным ни шевельнуться, ни вздохнуть.

Гор Зем, видя место Аве, рвался ему получай выручку. Но, пожалуй, полегчало было свалить плечом раскидистое дерево, перед которым произошла свалка, нежели придвинуться Аве для помощь. И в то время Гор Зем во неожиданном прыжке ухватился ради нижнюю ветку. Два не так — не то три фаэтообразных, малограмотный уступавшие ему ростом, висели держи его ногах. Ветка гнулась, грозя обломиться. Невероятным напряжением всех сил Гор Зем взобрался держи ветку купно не без; висящими держи нем зверями. Они полетели из того места кверху головами, исступленно воя. Еще тандем кажется ждали начальство Гора Зема, хотя были сброшены вниз.

Гор Зем со ловкостью, получай которую неграмотный способны были его мохнатые противники, попросту взлетел бери верхние ветки дерева.

Истошный визг да хныканье неслись снизу.

Гор Зем прыгнул от верхней ветки и, казалось, надо был раздробиться равно попасть на лапы скакавших во исступлении зверей, только каким-то чудотворно ухватился вслед ветку соседнего дерева. Он свободно взбежал согласно ней, ежели и прут равным образом гнулась почти его немалой тяжестью.

Путь был освоен — единственное мукти ото ревевшего внизу стада.

Гор Зем невыгодный понял, благодаря этому десятая спица с зубастых врагов ни разу безграмотный укусил его. Размышлять было некогда, равно возлюбленный продолжал личный марафон до верхним ветвям. Ему могли бы приревновать далекие предки, во дни оны спустившиеся вместе с деревьев Фаэны.

Однако «преследователи бежали внизу неграмотный в меньшей мере быстро.

И туточки Гор Зем увидел вид фаэнской лианы. Она спускалась из ужас высокого отдаленного дерева равным образом зацепилась ради одну с близких ко Зему веток. Гор Зем ухватился из-за оживленный дрог равным образом полетел вниз. На мгновение мелькнуло беснующееся стадо. Набрав скорость, что раскачивающийся маятник, некто пронесся надо головами преследователей, успев бить ногой в особенности крупного изо них. Отчаянный визг прозвучал ему вслед.

Гор Зем увидел подина из себя водопад. Лиана перенесла его бери непохожий берег. Он ухватился следовать ветку, спрыгнул внизу да побежал.

Крики погони замолкли вдали. Очевидно, фаэтообразные звери боялись воды равно неграмотный могли переправиться позже вслед за Гором Земом нате второй суша потока.

Гор Зем замедлил ступень равным образом стал беспробудно дышать, за облаками поднимая грудь, равно всего безотлагательно обнаружил, что-то сообразно рассеянности далеко не взял вместе с на лицо изо лагеря пистолета, несмотря на то самовольно а настаивал, в надежде весь круг был вооружен.

Ужас объял его. Теперь еще перевелся никого, за исключением него. Надо бы прибавлять шагу для ракете, однако своим известием в отношении гибели всех фаэтов симпатия убьет после Ума Сата.

Однако шиш другого безграмотный оставалось. Гор Зем решил дождаться рассвета, считая, что-то фаэтообразные звери — ночные равно боятся дня.

Он залез получи деревцо равным образом устроился бери верхней ветке.

Представляя себя растерзанных друзей, спирт плакал ото горя да беспомощности. Слезы застревали на бороде, всклокоченной со временем битвы, вроде у фаэтообразного. Временами гнев затмевала рассудок. И против всякого чаяния во слабом отблеске рассвета спирт увидел одного с ненавистных зверей, долго шедшего внизу.

Сутулый, около одного не без; ним роста, симпатия покачивался с стороны на сторону около каждом шаге. Его хребет была покрыта шерстью. Зверь обернулся, да после этого Гор Зем понял, в чем дело? сие фаэтообразная. Двигалась симпатия бери задних лапах, а передние свисали у нее впредь до коленей. Время ото времени возлюбленная нагибалась, срывая семенник тож выкапывая корешок.

Гор Зем задрожал ото ярости, готовясь стряхнуться для зверя равно дать жизни из ним.

В таковой пора как бы метнулось внизу, да фаэтообразная упала. Ее подмял подина себя макулезный зверь, об котором рассказывала Мада.

Сам далеко не предвидя почему. Гор Зем прыгнул ниже получи и распишись пятнистого хищника. Зверь взревел, стараясь выходить из-под свалившейся нате него тяжести. Но Гор Зем лично вскочил равным образом ухватил его после задние лапы. Гигант рванул для себя зверя, поднял во климат для вытянутых руках равным образом ударил головой по части дуло дерева, попозже отбросил недвижное пятнистое организм на сторону.

Фаэтообразная поднялась получи и распишись цирлы да вернее не без; любопытством, нежели со страхом, рассматривала Гора Зема. Он пусть даже уязвленно подумал: «Неужели ваш покорнейший слуга перед таковский степени похож получи ее сородичей, чту инда безграмотный пугаю ее?»

Она легковерно подошла да сказала:

— Дзинь.

Да, возлюбленная сказала! Эти звери произносили членораздельные звуки. Если они невыгодный были всецело разумны, в таком случае чрез мильон или — или более циклов могли бы начинать такими, сиречь тому в духе стали разумными фаэты.

— Гор, — сказал фаэт, ткнув себя во обнаженную волосатую грудь. Ворот ему разорвали предварительно пояса.

Фаэтообразная повторила:

— Дзинь, — равным образом показала получи себя.

Трудно сказать, который-нибудь мыслительный эксплуатация происходил во ее низколобом, скошенном черепе. Однако чувству благодарности, присущее многим животным Фаэны, наверное, было удобоваримо равным образом ей.

Очевидно, какая-то раздумье овладела самкой Дзинь. Она схватила Гора Зема вслед за руку да вместе с невнятным урчанием повлекла ради собой.

Может быть, симпатия тащила его на свое логово, признав равным образом нем безвыгодный всего только спасителя, хотя равным образом повелителя?

Гор Зем поморщился. Он хотел было прогнать ее равным образом инда замахнулся. Но возлюбленная беспричинно преданно ждала удара, аюшки? спирт раздумал ее бить. Его осенила мысль, аюшки? возлюбленная может следовательно его для стоянке своих сородичей. А нечаянно его авоська и нахренаська до этого времени живы? Можно ли отпустить прием начаться им получи помощь? Тогда дьявол подтолкнул ее, ради возлюбленная шла вперед, равно двинулся следовать ней.

Самка Дзинь обрадовалась равным образом побежала, оглядываясь бери Гора Зема. Оба двигались души равным образом поспешно перебрались путем весь оный а поток. Она знала, идеже вместе с берега сверху лбище упало дерево. Воды Дзинь боялась.

Потом они прошли вследствие объединение фаэтов возьми берегу озера. Гор Зем увидел выжимки яростной борьбы. Мешки да научные аппараты были раскиданы, а жертв борьбы неграмотный было видно. Очевидно, Смел Вен неграмотный успел кинуть во ходьба снаряжение равно был захвачен зверями. Самка Дзинь посмотрела в Гора Зема, а оный несгибаемо ткнул ее во спину. Очевидно, такое лозунг вяще лишь было ей понятно. Она обернулась, оскалила частокол во подобии улыбки равно жизнерадостно побежала вперед.

Скоро возлюбленная остановилась да сделала предостерегающий знак, разве ее знак лапой впрямь что-нибудь означал.

Гор Зем политично выглянул по причине дерева, которое росло в краю оврага. На противоположном его обрыве виднелись пещеры, а внизу суетилось косяк мохнатых зверей, слышалось ворчание, рык, взвизгивание.

Гор Зем увидел промеж фаэтообразных хищников Смела Вена. Он важно стоял посредь них, обсеянный множеством вцепившихся во него зверей. Почему-то они вновь невыгодный убили его.

И шелковица Гор Зем понял, ась? сии звери отнюдь не умели связывать, они могли исключительно иметь пленника передними лапами, портик получай задних. А что, разве они невыгодный убивают свою жертву, хуй тем в духе сожрать, что, если бы они далеко не любят падали?

Внизу заорали фаэтообразные. Смела Вена свалили наземь, мохнатые туши сгрудились надо ним, терзая его тело.

Гор Зем никак не выдержал, ему следовательно плохо.

А Смел Вен отнюдь не издал ни стона, ни крика. Никогда безграмотный ожидал Гор Зем, в чем дело? не запрещается быть носителем таковский сверхъестественной выдержкой. Ему таким образом стыдиться собственной слабости. И некто сейчас выпивши был прыгнуть вниз, же увидел во пещере нате противоположном обрыве Маду, Аве равным образом Тони Фаэ. Очевидно, их безвыгодный убили, дабы равно как боднуть живыми. Все они, в духе равно Смел Вен, малограмотный были связаны. По четверка зверя держали каждого изо них ради обрезки равно ради ноги. Фаэты неграмотный могли равно пошевельнуться.

Гор Зем обернулся ко самке Дзинь. Она отпрыгнула да легла наземь, делая вид, что-то уснула. Потом вскочила, показала лапой получи пожиравших свою жертву зверей равным образом снова бросилась наземь.

Инженер понял. Самка Дзинь пыталась разъяснить ему, сколько звери, насытившись, уснут. Самка Дзинь была права. Она важнецки знала своих сородичей.

Скоро они улеглись вповалку равным образом захрапели.

Только стражи остались сверху месте, делая вид, аюшки? бодрствуют, только никли волосатыми головами.

Гор Зем далеко не архи надеялся в успех. Все а дьявол отполз во сторону да тихонько перебрался от овраг. Подкравшись для пещере, идеже лежали пленники, спирт спрыгнул у ее входа.

Ближе всех для нему оказался распростирающийся Аве Мар из бесполезным пистолетом сверху боку.

Не успели осовевшие через еды стражи шевельнуться, в качестве кого Гор Зем испробовал держи них смертельные приемы, преподававшиеся соответственно приказу диктатора Яра Юпи на школах чтобы «высших». При утреннем свете симпатия бил точно. Чувствительные места фаэтообразных были почти не теми же, ась? да у фаэтов. Мохнатые звери валились сверх звука. Гор Зем выхватил у Аве Мара пульверизатор равно во стремя выстрелил во четвертого фаэтообразного, уже державшего Аве следовать руку. Пуля была парализующая, жестокий скорчился во судороге равным образом замер.

Гром выстрела перепугал остальных стражей. Они отпустили Маду да Тони Фаэ. Мада воспользовалась сим да этак метко ударила одного изо них, ась? некто покатился сообразно камням.

Тони Фаэ малограмотный успел вздохнуть, что Аве да Гор Зем набросились получай его ошеломленных стражей.

Зем выстрелил единаче до некоторой степени раз. Аве сбрасывал почитай далеко не сопротивлявшихся зверей возьми город оврага. А затем началась невообразимая паника.

Звери малограмотный имели ни малейшего принципы в отношении способах ведения войн. Они захватили пришельцев из единственной целью искусать их. Сожрав первую жертву, они тихо-мирно спали, никак не поставив лажовый охраны. И нынче снег для голову оглушительные удары грома, которых они всякий раз страшились. И ко тому а покамест равным образом трупы сородичей падали, точно бы от неба.

Стадо не без; криками рассыпалось, бросив убитых да искалеченных бери дне оврага.

Мада кинулась получи и распишись груди Аве Мара да разрыдалась.

Тони Фаэ протянул руку своему другу равным образом спасителю.

Аве краем шары увидел у входа во пещеру до этого времени одного фаэтообразного, небось хотевшего обрушиться для Гора Зема сзади.

Он словно по мановению волшебной палочки прыгнул получи выручку, только огромная власть Гора Зема удержала его:

— Это самочка Дзинь. Она помогла выр-ручить вас.

Мада вместе с изумлением рассматривала мохнатое животное, которое безвыгодный скрывало своего восхищения насильственно да бесстрашием Гора Зема.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. НА ВЕРШИНЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Когда корвет «Поиск» стартовал на космос, организм Куция Мерка точно вкопанный лежало на подземном коридоре. Но лужица регулы подина ним малограмотный высыхала, кажется пронзенное стилетом двигатель продолжало кровоточить. Вдруг хэнд Куция Мерка дернулась и, упав сверху рану, зажала ее: ихор свернулась, перестала течь.

Прошло бог долгое время, эпизодически Куций Мерк опять-таки шевельнулся. Ни безраздельно изо многих миллиардов фаэтов неграмотный аэрозоль бы уцелеть во его состоянии, ни один… помимо Куция Мерка.

Куций Мерк происходил изо семьи круглоголовых, бежавших не без; континента «высших» позднее разгрома Восстания Справедливости. Яр Юпи лишь только начинал с годами Разгул Крови. Куций был уже маленьким мальчиком не принимая во внимание собственного имени. Отец Куция Хром Мерк, подозреваемый во сочувствии учению Справедливости, был намечен Охраной Крови ко уничтожению. У бедняков Мерков безвыгодный было никаких средств, с целью отбыть сверху корабле. Они совершили беспримерное поход сам-третей нате плоту, сколоченном Хромом Мерком. Пробыв томительные часы во океане, претерпев да бури, унесшие их скудные запасы, да безветрие вместе с нестерпимой жаждой, избежав погони (никому изо Охраны Крови никак не пришло во голову подыскивать во океане плот!), целиком измученные, истощенные, они достигли берега Даньджаба. Но пустое место безграмотный готовил в этом месте теплой встречи беглецам. Им хоть неграмотный нашлось работы сверху полях равно во мастерских владельцев, равнодушных ко всему, что такое? отнюдь не сулило выгоды.

Доведенные нищетой предварительно отчаяния, Хром Мерк отважился для то, в чем дело? предварительно отверг бы не без; негодованием. — решил выручать в врожденном уродстве сынишки.

У Куция было двушничек сердца. Такое «уродство» встречается до невероятности редко. На континенте «высших» черепа скрывали необычность сына, боясь, который его объявят неполноценным равным образом уничтожат.

Но здесь, сверху континенте «культурных», все, который могло возбудить ажно нездоровое любопытство, сподручно было дать доход.

Мальчика стали изъявлять во балаганах. Любопытная простонародье валила на них. И с головы считал себя был в праве щупать раздетого догола, перепуганного «урода». Его цинически поворачивали, для нему прикладывали холодные трубки так для груди, ведь для спине сиречь одиозно прижимались для его коже мягкими ушами. Его заставляли приседать, пуститься в пляс подина сплошной гогот равно гогот, попозже сызнова рассматривали, выслушивали. Зеваки озадаченно качали головами, удивлялись равно шли рассказывать, до чертиков привирая, относительно диковинном чуде, которое самочки видели.

Предприимчивый Хром Мерк сумел столько заработать, что такое? стал владельцем поначалу низкий мастерской, а позднее крупных мастерских, идеже тысячи фаэтов стали работать получи и распишись него.

Куций рос, со стыдом да отвращением вспоминая те дни, рано или поздно выставлялось для видимости его «уродство». Впрочем, оно принесло неграмотный всего лишь доходность его отцу. Скоро выяснилось, в чем дело? мальчонка становится отнюдь не в области возрасту сильным равно выносливым. По молчаливому согласию посреди сыном да родителями сейчас его двум сердца стали семейной тайной, с целью далеко не притягивать во школе для мальчику тягостного любопытства. И в отдельных случаях юноше во праздник его совершеннолетия давали новое титул (он назывался Хром Мерк-младший), его назвали Куцием из-за нескладную фигуру, уместно сказать, ставшую этакий по поводу того а второго сердца.

Вскоре Куций понял, сколько может оборотить принадлежащий неисправность на достоинство. Во пора унизительной карьеры «балаганного чудища» Куций Мерк обрел внешний облик характера, определившие его профессию.

Необщительный, хитрый, язвительный, нетерпящий «высших» вслед за океаном, некто обладал редкой насильно равно выносливостью. И симпатия обратил получай себя напирать Особой Службы. Его нашли пригодным для того разведывательной деятельности. Безупречное познание нравов да языка варваров позволяло ему никак не однажды реализовывать опасные поручения, пересекая (уже неграмотный получи и распишись плоту) океан.

Продвигаясь объединение тайной лестнице, понятливый равно скрытный, хозяйственный да решительный, сыночек владельца, ни капельки малограмотный разделявший тактические учения Справедливости, дьявол стал доверенным на лицо крупных владельцев, подбиравших ради себя удобных правителей.

Предшественник Добра Мара беспричинно страшился войны распада, ась? соглашаться был отдать диктатору Яру Юпи да вследствие чего стал неугоден владельцам. Куцию Мерку привелось предварить во ту пору «друга правителя» Добра Мара, для каких условиях оный может останавливаться правителем, — первым зачать войну распада. Только где-то мыслили владельцы, входившие во Великий Круг, расплатиться со владельцами с Совета Крови.

Добр Мар, став правителем, грамотно лавировал сверху грани войны. Когда а подошел продолжительность его переизбрания да предстояло учинить назначенный ему шаг, спирт отослал Куция нате авантюрную диверсию, рискуя про собственных интересов хоть жизнью сына. Куций Мерк был до подобный степени видным разведчиком, ась? был в силах увернуться ото такого задания. Но у него пока что от детства были близкие взаимоотношения из «высшими». Он неграмотный прощал им ни Разгула Крови, ни бедствий своей семьи, ни угнетения круглоголовых. Вот благодаря тому Куций Мерк стал «горбатым», таская получай спине потенциал распада на уничтожения Логова диктатора дружно со всей его техникой, доставшейся ему ото недальновидных владельцев изо Даньджаба.

Куций Мерк делал рискованную ставку равно проиграл, пав ото стилета Яра Альта.

Но Яру Альту невыгодный могло подойти на голову, когда-никогда дьявол выдернул с его сердца стилет, ась? у горбуна лакомиться покамест одно сердце.

Долго, весть протяжно приходил во себя Куций Мерк. Второе душа продолжало биться. Только этакий беспримерный устройство был в состоянии победить. Однако по причине огромной разор краски Куций был усердствовать слаб.

Придя на себя равным образом поняв, сколько произошло, некто загодя лишь снял да осмотрел принадлежащий «горб». Он был пробит во нескольких местах. Взрыватель замедленного поведение выведен с строя. Куций Мерк понял, что-то ему безвыгодный спастись, равно некто отбросил «горб» на сторону.

Жгучий бескормица погнал его вперед. Надо было примерно кое-как выбираться, хотя бы сие да казалось немыслимым. Однако Куций был далеко не таков, с намерением выйти из игры ажно на безнадежном положении.

Превозмогая равно боль, равным образом спазмы желудка, дьявол пополз по мнению каменному полу, уверенный, что такое? Стена преградит ему путь, равным образом малограмотный поверил себе, в некоторых случаях увидел во ней щель. После борьбы биотоков мозга, когда-когда Альт пытался в душе открыть, а Луа затуманить дверь, ноль без палочки неграмотный дал автоматам приказа вдвинуть Стену. Так а были открыты да двум следующие преграды, путем которые пробегал спешивший Альт, а в дальнейшем проползала умирающая Мать Луа.

На знакомом повороте во дворцовый сад, камо в такой мере рассчитывал где раки зимуют Куций, траектория ему преградила глухая стена. И симпатия пополз по мнению кровавому следу Луа. Полз, замирал во изнеможении равно снова-здорово принимался ползти. И что ни говори Куций был жив!

За протекшие изрядно часов грандиозный брандер «Поиск» сейчас улетел от Мыса Прощания. Сам но Яр Юпи перешел на глубоководный бункер, дай тебе заварить кашу войну распада, возьми которую к концу решился.

Дворец опустел. Охранные роботы понесли во глубинное устраивание весомый сервант из щелевидными прорезями, выключив близ этом энергию, питающую автоматику дворца.

И в эту пору стена пизда Куцием чуточку дрогнула. Он пелена просунуть во щелка грабки и, для величайшему своему удивлению, убедился, аюшки? стена подается, уступает ему, раздвинулась настолько, ась? симпатия пелена проползти…

Потом, когда-когда он, самостоятельно никак не предвидя как, поднялся сверху бежим равно прислонился задом ко стене, симпатия по новой дрогнула, двинулась, равным образом Куций упал. (Вновь включилось энергопитание!) Куций лежал, стиснув зубы, равным образом пытался понять, аюшки? произошло. И беспричинно подумал, аюшки? начинается нашествие распада, которую дьявол круглым счетом равным образом безвыгодный предотвратил.

Он заставил себя увеличиться получи ноги. В глазах потемнело, спирт зажмурился, некоторое времена стоял покачиваясь, следом двинулся, держась после отделанные бесценным деревом стены. Они вывели его перед разлукой во сад, благоухавший знаменитыми цветниками диктатора. Куцию бог желательно простереться тогда да умереть. Он даже если перестал беспокоиться об еде.

Он решил, ась? поход распада, видимо, что ни говори до этих пор неграмотный началась. Ведь отнюдь не было слышно взрывов, а значит, желательно было жить! И некто отнюдь не позволил себя оправиться в песке аллеи, опять пополз, сей поры неграмотный поднялся вместе с коленей держи ноги. Он хотел распатронить прежде «кровной двери», надеясь, аюшки? да симпатия сейчас открыта. Он никак не ошибся равно пелена выйти на развалины часовни. Здесь во знакомой нише допускается было дождаться темноты, а в ночь всыпать впредь до стариков Нептов, друживших снова от родителями Куция. Жили они на бывшем шахтерском поселке близ Города Неги. Младшая их дщерь Ладушка была замужем вслед за круглоголовым, получившим просвещение во Даньджабе. Вдвоем они улетели нате космическую базу Деймо.

Только Куций Мерк от его неистребимой жаждой жизни был в силах домчаться этой под покровом ночи давно Нептов.

Войдя для ним, спирт бездыханно упал у порога. Суетливые старики, обана полные, рыхлые, седые, как подтертый медный пятак дружище держи друга, аюшки? случается у век живущих совокупно супругов, не без; трудом перенесли его тяжелое, кровоточащее штокверк да уложили на пеленг получай подстилку.

Куций Мерк упустил с виду, что-то сорочка его «горба» была пробита пулями, да круг подземелья проникал для запалу. Хотя взрывательное склад да безвыгодный было приведено во действие, целое в одинаковой степени подо влиянием воздуха оно после какое-то срок требуется было взорваться.

Этого взрыва со страхом ждал властитель Добр Мар, уставший прикидывать, рано или поздно но симпатия может произойти. Взрыв, разрушив противоторпедную защиту, был бы сигналом ко безвозмездному удару ракет из зарядами распада объединение Властьмании, в духе того хотели владельцы, давшие Добру Мару власть.

Добр Мар в произвольный происшествие укрылся на глубинном бункере, весь но надеясь, в чем дело? Куций Мерк хорэ убит, отнюдь не успев рассердиться особенный «горб», да дульцинея Великому Кругу владельцев брань отодвинется до этого времени держи какой-то срок. Правитель Даньджаба готовился для войне, же страшился ее.

И в большинстве случаев общем дьявол хотел, ради доспехи распада осталось держи месте равно до этого времени бы тем или иным способом обошлось… даже если бы по новых выборов.

В вертеп закачаешься всех мелочах был воспроизведен богатый государственный кабинет, круглый, со сводчатым потолком равно на седьмом небе расположенными овальными окнами, которые на этом месте никуда малограмотный выходили. В нишах лещадь ними помещались экраны связи.

Добр Мар изменился. В лице его малограмотный было минуть твердости, во глазах — проницательности. Он стал говорлив да целое времена кажется оправдывался прежде кем-то. И ажно сказал одному изо военачальников от намерением, воеже сие из чего можно заключить кого хочешь спроси многим:

— История никак не забудет правителя, начавшего войну распада. Не в такой мере ли? — равно посмотрел мимо собеседника.

Добра Мара тревожил непредусмотренный вылет Аве во космос, однако неграмотный по причине судьбы сына, а через Куция Мерка. Почему оный допустил сей полет? И что-то из ним самим? Неужели погиб наконец?

Но до сей времени содеялось невыгодный так, во вкусе ожидал распорядитель Добр Мар, равно далеко не так, равно как планировал его антагонист правитель Яр Юпи. И безграмотный так, как бы рассчитывали владельцы изо Великого Круга alias изо Совета Крови.

Настал миг, когда-никогда порыв на искусственном горбу Куция Мерка самовластно на вывеску сработал. Произошел гипогенный выпал распада.

Куций Мерк, сидя получи кровати Нептов, почувствовал, что его подбросило. Заколебался настил хибарки, зазвенела лоханка держи жидких полках, упал со стены карточка диктатора Яра Юпи. Прозрачная патина на окне разорвалась, равным образом во убогую комнату ворвался шквальный ветер, опрокинул стол. Закружились листки из письменами, по-над которыми корпел анахронический Непт, вздумавший возьми склоне жизни долбить грамоте.

Куций Мерк съежился, ожидая удара. Но предел отнюдь не рухнул. Куций заковылял ко окну.

Казалось, околесица отнюдь не случилось. Но безграмотный из чего явствует видимое дело привычного Куцию черного ганшпуг Храма Вечности.

Одна бровь Куция Мерка поползла вверх. Он улыбнулся левой половиной лица, изнаночная оставалась настороженной. Но неожиданно рожа Куция Мерка вытянулось да штифты округлились, дьявол побледнел.

Прямо пизда окном огромная цветочная рабатка на центре площади приподнялась, равным образом из-под нее выходит выходить гладкое цилиндрическое штокверк из заостренным носом. Оно ровно росло получай глазах равным образом превратилось во высокую башню. Через момент изо скрытой лещадь ней шахты повалил смоляной дым, равно минарет основные принципы расти получи огненном столбе. Потом симпатия оторвалась с площади, набирая высоту равным образом ложась нате направление во сторону океана. Скоро кормовая порцион ракеты превратилась на кровавый крест, кто становился всегда меньше, временно малограмотный обернулся сверкающей звездочкой. Затем равно симпатия исчезла.

Волосы шевельнулись возьми голове Куция Мерка. Он еще знал, что-нибудь отнюдь не токмо здесь, а да на тысяче других мест континента чисто где-то же, изо глубинных шахт, из-под воды, где-нибудь, может быть, пусть даже с зданий, вырываются страшные ракеты, с намерением смертоносной стаей скоро для Даньджабу.

Куций Мерк был прав. Ракеты действительно, получив распоряжение автоматов, вырывались изо своих укрытий и, заране нацеленные во жизненные центры Даньджаба, мчались чрез океан. Одна с таких ракет поднялась изо многоэтажного дома, идеже останавливались Аве из Куцием, а другая должна была взметнуться лично изо святилища Храма Вечности, идеже была замаскирована лещадь одну с колонн. Но Храм рухнул через глубинного взрыва «горба» Куция. Однако предрасположенный в великоватый глубине Центральный пульт автоматики защиты невыгодный пострадал. А его чуткие приборы, насилу уловив излучение, вызванное взрывом распада, безотлагательно дали сигналы тысячам ракетных установок.

Диктатор Яр Юпи был перепуган сотрясением бункера. О происшедшем взрыве да ответной реакции автоматов дьявол узнал по части приборам да понял, почто битва распада началась раньше, нежели возлюбленный самовластно решился в это.

Яр Юпи метался сообразно тесному убежищу. Он жаждал действий. Но по сию пору ранее было готово без участия него.

Он был один. Никто невыгодный был способным его видеть, вдобавок бездумного шкафа-секретаря, неспособного раскусить радости да торжества диктатора. Яр Юпи, забыв собственные страхи, потирал руки, хихикал равным образом приплясывал. Сознание того, в чем дело? путем короткое момент города да промышленные центры Даньджаба будут уничтожены равно десятки, а может быть, сотни миллионов враждебных фаэтов перестанут существовать, наполняло его сладостным волнением. Никогда неграмотный испытывал дьявол подобного наслаждения. Раз битва началась, чтобы развертывается! Он достиг своей цели: крутить жизнью да смертью (вернее, смертью!) получай всей планете Фаэна! И он, перекашиваясь ото нервного тика, отдернул занавес на пороге включившимися экранами.

С них в него смотрели вопрошающие равным образом растерянные военачальники. Яр Юпи впился безумным взглядом на подобострастные лица и, осиянный вдохновением, крикнул вместе с пеной сверху губах:

— Что? Не ожидали? Все топтались для месте? Так знайте! Это ес я! Я! Взорвал равно Храм Вечности, равно дворец, с намерением сработала автоматика! Что? Трусите?

Он бегал соответственно бункеру равным образом орал, невзирая бери то, который экраны одиночный после другим гасли. По-видимому, военачальники далеко не чрезмерно были согласны вместе с владыкой равным образом предпочитали скорее закочемариться на бункерах, подобных диктаторскому. Когда включились тайные экраны членов Совета Крови, в таком случае держи них виднелись перепуганные лица сбросивших капюшоны первых владельцев древнего континента.

Ракеты варваров, пролетая по-над океаном, вышли после границы атмосферы. Их форсировка разом а было подмеченно неусыпными автоматическими наблюдателями далече с целей, ко которым летели ракеты. И сверх помощи военных иначе говоря правителя Добра Мара сработала самоё внешне налаженность ракетной защиты. Стая защитных ракет взвилась со Даньджаба равным образом понеслась встречь армаде распада. Они самочки были начинены зарядами распада, предназначенными про взрывов невдалеке летящих им встречь снарядов.

И на верхних слоях атмосферы, надо океаном, безраздельно ради другим происходили взрывы распада. Взрывные волны сбивали снаряды не без; курса либо прямо-таки разрушали их. Изуродованные обломки, а когда-когда равно целые торпеды падали на океан, ко великому ужасу моряков обеих континентов. Словно припустил метеоритов врезался на океан, поднимая для облачному небу столбы воды, походившие нате высокоствольник диковинных деревьев, негаданно выросших во море.

Более восьмисот снарядов было уничтожено автоматическими стражами Даньджаба. Но паче двухсот продолжало частный полет.

В сии первые мгновения войны распада во ней отнюдь не принимал участия ни одинокий фаэт, коли далеко не исчислять раненого Куция Мерка. Ни единодержавно с фаэтов далеко не погиб во этом сражении машин.

Но всего только на первые мгновения…

Скоро Даньджаб стал бояться ото взрывов распада на сотнях мест.

Взрыв распада!

Можно ли поставить в один ряд его от чем-нибудь?! Разве почто со взрывом новых либо — либо сверхновых звезд или — или вместе с загадочными процессами, которые наблюдали звездоведы для светиле Сол, когда-когда огромные языки раскаленного вещества выбрасывались возьми расстояния, умереть и отнюдь не встать многом в один из дней превышающие калибр светила.

Распадалось само вещество, доза его переставала оказываться веществом, уменьшалась его масса. Энергия внутренней маза освобождалась и, переходя согласно законам природы на тепловую энергию, поднимала температурный степень во месте распада во состояние раз. Все окружающее вещество, оставшись само в соответствии с себя веществом, точно по волшебству превращалось на рвущийся изумительный всё-таки стороны нагретый газ, сметающий всегда сверху своем пути. Но покамест быстрее действовало излучение, сопутствующее распаду вещества. Пронизывая живые ткани, оно дьявольски поражало их. И даже если через долгое момент впоследствии взрыва сии разящие излучения должны были портить всех, кто именно уцелел через огненного шквала иначе говоря сокрушающего урагана.

На месте каждого взрыва распада во первоначальный самолет возникал кровавый шар, несравнимо паче яркий, нежели известность Сол. Подобная мощь света далеко не была известна нате сумеречной планете Фаэна. Этот слепящий карамболина превращался на оранжево-красный столб, каковой становился белым стволом чудодейственно растущего, взвивающегося ко небу исполинского дерева, идеже оно распускалось клубящимся шатром.

Добр Мар, содрогаясь, видел получи и распишись экранах связи, в качестве кого росли сии зловещие лешье мясо возьми месте цветущих городов.

Ужас объял его. Обходя комнатат объединение кругу, дьявол почувствовал, ась? его клонит на сторону, колени подогнулись, равно спирт рухнул во кресло, кой-как успев драка из-за него.

Что но случилось? Как недруг опередил его? А Куций? Что но в эту пору со фаэтами, которые должны были отдавать предпочтение его для новоизобретённый срок? Ведь они мертвы, мертвы! Нет тысяч, присутствовать может, миллионов… сотен миллионов?

Вбежавшие во его стойло военачальники бросились подсоблять беспомощному старому фаэту не без; трясущейся головой… Он мычал равным образом дергал левой ногой, изнаночная нога, во вкусе да рука, стали мертвыми.

Военачальники метались в области круглому кабинету, вызывая Сестру Здоровья. Пытались наливать воду равным образом разбивали стаканы. Никто сызнова никак не был в состоянии дать себя отчет изумительный всей глубине создавшееся положение.

Война распада, эпизодически по отношению ней говорили, казалась чем-то ужасным, так невозможным, видать давней детской сказки.

И пусть даже теперь, эпизодически зловещие лешье мясо виднелись под для всех экранах бункера, а многие экраны были черны, неграмотный работали, суетящимся фаэтам всё-таки а безграмотный желательно верить, который там, наверху, постоянно кончено. Это было в среднем там, далеко, а в этом месте близким да зримым были тщедушие правителя, хлопотавшая недалеко него Сестра Здоровья, досадный смрад лекарств.

Подавленные военачальники безвыгодный приняли никаких решений, безвыгодный дали никаких команд.

Команды были даны вдобавок автоматами.

Диктатор Яр Юпи, у которого малограмотный было этакий тайной рука из вражеским континентом, какая была вследствие круглоголовых у Куция Мерка, безграмотный подозревал, сколько для Даньджабе действует неграмотный больше надежная автоматическая «система возмездия», нежели у «высших».

Приборы, отметив во воздухе свет распада, вибрация почвы Даньджаба через взрывов равно тепловые удары, дали стартовые команды несчетным ракетным установкам, как и замаскированным бери дне моря, на глубинных шахтах, на горных ущельях. И нынче еще ко Властьмании полетела посредством океан арсенал возмездия.

Только Куций Мерк предвидел это. Он успел, на волоске поднялась нате его глазах цветочная клумба, поднырнуть на заброшенную шахту, во которой всю дни проработал Непт да надо которой, когда-никогда возлюбленная истощилась, построил свою хибарку. Куций Мерк укрылся на узком каменном колодце, низойдя соответственно металлическим влажным скобам.

Слабость словно бы исчезла. Нервное острота вернуло Куцию силы.

Теперь дьявол сделано ни аза безграмотный был в силах видеть, да спирт слышал и, казалось, ощущал всеми клетками тела опасный взрыв, потрясший местность. Сверху бери Куция посыпались камни, одиночный с них страсть до чего ударил на плечо. Но Куций как в лихорадке держался ради скобы. Даже без дальних разговоров дьявол малограмотный сдавался.



ГЛАВА ПЯТАЯ. КРАТЕРЫ В ПУСТЫНЕ

Ликующее торжественное уведомление по отношению начале войны распада получила в космической базе Деймо Ала Вег.

Перепуганная, безграмотный веря глазам, симпатия перечитывала записанную автоматом электромагнитную реляцию, идеже сообщалось об ударе распада, обрушенном держи Даньджаб — материк «культурных», об уничтожении всех его главных центров да десятков миллионов, разве безвыгодный больше, врагов.

С одним чуть чувством, что, для счастью, взрывы распада произошли получай чужом континенте равным образом ее наше будущее живы, Ала Вег побежала поставить в известность по отношению страшном событии начальнику базы Мраку Лутону.

Он безграмотный одновременно принял ее, напыщенный, важный, как во его кабинетик ломились десятки фаэтов, ждущих приема, заставил Алу Вег протяжно проторчать вслед за дверью, накануне нежели впустил.

Пробежав глазами протянутые ему письмена, некто встал равным образом закричал хриплым голосом:

— Радость! Счастье нам! Да будут неисчислимы циклы счастливой жизни диктатора Яра Юпи! Наконец-то свершилось! Континент Даньджаба очищается через заселившей его скверны.

Вбежала Нега Лутон и, взглянув возьми письмена, бросилась держи шею Але Вег:

— Какое счастье, дорогая! Наконец-то наша посланничество в этом месте заканчивается, круглоголовым не возбраняется далеко не переселяться для текущий бесовский Мар, их расселят бери освобожденных просторах Фаэны. Я этак соскучилась в области удобствам, слугам, изысканному обществу. Ведь да вы, дорогая?

Ала Вег можно представить окаменела.

— Разве поход распада сейчас закончена? — с грехом пополам выговорила она.

— Разумеется, до этого времени нет! — существенно изрек Мрак Лутон. — Но во этой войне выигрывает тот, который сделает сильнее разрушительный залп. И автор не откладывая сие как и сделаем.

— Кто мы? — никак не поняла Ала Вег.

Мрак Лутон дал звонок общей заботы равно перешел с своего кабинета на смежную большую каюту, идеже вновь круглым счетом внове останавливались Мада равно Аве.

Скоро полный смесь экипажа космической базы собрался вместе. Пришли несмелый Тихо Вег равным образом взволнованные, запыхавшиеся Брат да Ладуся Луа.

Мрак Лутон зачитал полученную реляцию об уничтожении основных городов Даньджаба.

Нега Лутон стараясь безвыгодный дать пройти ни слова следила ради выражением лиц собравшихся. От нее невыгодный ускользнул где это видано Брата Луа. Его побледневшее образина напоминало отполированную кость. Ладонька Луа зарыдала.

Мрак Лутон прикрикнул получи нее:

— Я безвыгодный потерплю измены, коли возлюбленная даже если выразится жалостью для врагу. Приказываю неотложно послать самозарядный авианосец сверху базу Фобо.

— Как? К врагам? — удивилась Нега Лутон.

— С зарядом распада, — пояснил Мрак Лутон.

— Это другое занятие — облегченно вздохнула Нега Лутон.

— Стыдно ласковой госпоже эдак говорить! Ведь возлюбленная а Сестра Здоровья! — далеко не выдержала Ладушка Луа.

— Молчать! — заревел Мрак Лутон. — Инженер Тихо Вег да вспомогательный монастырщик Брат Луа! Именем диктатора приказываю отправить зарядом распада мировой судно базы да обратить его про автоматического полета для базе Фобо.

— Заряд распада? — переспросил Тихо Вег. — Но фактически его не имеется получи базе.

Мрак Лутон расхохотался, его дряблые ланиты затряслись.

— Не пока наивным, конструктор Тихо Вег! Заряд распада твоя милость найдешь на космосе на конце оранжереи, куда-нибудь симпатия доставлен подина видом аварийный кабины корабля.

— Я протестую, глубокомыслящий Мрак Лутон! — воскликнул Брат Луа. — Благословенный тиран Властьмании заключил вместе с правителем Даньджаба соглашение. В космосе безвыгодный может существовать никакого оружия распада.

— Измена! — заорал Мрак Лутон. — Ты арестован, круглоголовой изменник! Инженер Тихо Вег, скрути шуршики смутьяну.

Тихо Вег трусливо поглядывал держи жену.

— Если борение распада началась, значит… Очевидно, целое договоры недействительны, — трусливо произнесла она.

Тихо Вег скрепя сердце повиновался. Вместе со Мраком Лутоном они втолкнули Брата Луа на сортир начальника. Мрак Лутон запер дверь.

— Теперь памяти во оранжерею! — скомандовал некто Тихо Вегу. — Я предусмотрел, так чтобы ресурсы распада был подо рукой!..

Тихо Вег взглянул нате жену да уныло поплелся ко подъемной клети.

— Базу объявляю для чрезвычайном положении. За каждое неподчинение днесь сейчас далеко не арест, а отравленная пуля! — И Мрак Лутон потряс пистолетом.

— Ласковый господин, умоляю поберечь мой мужа! Он далеко не знал, что-то трактат в настоящее время невыгодный действует, — бросилась ко начальнику базы любимая Луа.

— Все иди в соответствии с местам! — заорал Мрак Лутон. — Звездовед Ала Вег докладывает ми по отношению всех наблюдениях на космосе равным образом держит электромагнитную связь. А тебе, круглоголовая, район без дальних слов держи кухне.

Мрак Лутон на изнеможении упал во кресло. Его прямоугольное лик из обвисшими щеками побагровело, выя вспухла. Он рвал воротник, ему никак не хватало воздуха.

На второй марианской орбите, бери станции близ спутника Фобо, повестка касательно начале войны распада принес конструктор Выдум Поляр. Его умное, завсегда можно представить застывшее на настороженном внимании мурло об эту пору выражало жуть равным образом растерянность. Свое отчество дьявол получил вслед за раннюю устремление ко изобретательству. Когда-то спирт строил прохаживающийся парокат, изготовил магнитную застежку чтобы одежды, пружинные полусапожки интересах бега равно получил тонкую ленту с высушенной древесины, которую на другое пора да получи видоизмененный планете называли бы бумагой. Его наперсник равно даровитый рукодел Аль Ур постоянно помогал ему, неунывающий, маленький, подвижный, считавший Выдума непризнанным гением. Он равным образом немедленно сопровождал его, вбежав далее вслед за ним ко начальнику базы, так чтобы оказать поддержку спрос друга.

Нашелся да пока что одинокий фаэт, приметивший неудачливого изобретателя, — Доволь Сирус, промышленный владелец. Он безграмотный убирайтесь был подхалтурить бери способностях Выдума Поляра равно по части совету чета женил его получи и распишись дочери ото своего первого брака Свете, мягкой равно тихой девушке, закачаешься во всем покорной властной мачехе, которая черство руководила семьей, добиваясь ее могущества.

Доволь Сирус, ухоженный фаэт, вместе с тяжеловатой облысевшей головой, крупными чертами лица да тонкими губами, в испуге встретил Выдума Поляра.

Обычно равнодушный, во всякое время законченный подписаться обеими руками от собеседником, спирт как олицетворял собою процветание, достаточность равно покой. А неотложно ничегонеделание нарушился. Глазки его огорошенно бегали. Услышав оповещение Выдума Поляра, дьявол словно по мановению волшебного жезла дал повестка на оранжерею садовнице, своей супруге Власте Сирус.

Выдум Поляр азартно убеждал начальника базы:

— Я добро непосредственно увести брандер ко Деймо, добро брать жену равным образом Милу Ур. Ее мужик останется от вами, с целью заботиться после механизмами. Космос объявлен мирным. Начавшаяся кампания распада — точки соприкосновения наше несчастье, да мы от тобой должны разрубить его со персоналом Деймо.

Доволь Сирус по кивал, поглядывая получай дверь.

Света была его любимицей.

По настоянию своей громогласной жены Власты Доволь Сирус использовал сверху Фаэне довоенный психоз, в надежде заслужить влияния во Даньджабе у Добра Мара. Он инда получил ото него генеральский чин. Правда, если борение распада стала близкой, Власта Сирус заставила генерала Сируса убегать подальше с планеты Фаэна, стоить начальником космической станции, забрав из на вывеску равно падчерицу, равным образом ее неудачливого мужа.

— Вы полетите, а по образу а мы? — боязливо спросил Доволь Сирус.

— Мы вернемся, еле обсудим не без; нашими несчастными братьями вместе с Фаэны, аюшки? совершать дальше…

— Что тогда после прогулки обсуждаются? — послышался громкий напев вошедшей Власты Сирус. — Я никуда безвыгодный пущу Свету. Я ей из-за мать.

— Но, дорогая, — возразил владыка станции. Власта, высокая, костистая, упершись во бока руками, закричала:

— К варварам нашу Свету? Ну, Милу Ур слабо ни шло! Она от детства склонна для приключениям, танцовщицей была. А что, даже если получай Деймо свой бригантина примут после торпеду? У них фактически есть, как бы равным образом у нас, защитные ракеты…

— Но, дорогая?..

— «Дорогая, дорогая»! — передразнила Власта. — Дорогая доченька у нас. Ее равно требуется спасать!

И Власта Сирус метнула получай мужа доканывающий взор из-под сросшихся бровей равно поджала тонкие губы.

Но, дорогая… Обещаю тебе. Корабль отечественный неуклонно полетит для базе Деймо. И ты да я купно от тобой, всего только из тобой, решим соединение его экипажа.

Власта Сирус хлопнула ладонью сообразно столу:

— Вот не почто иное да мы вместе с тобой со тобой. И сие склифосовский самый авторитетный состав! Надо оберегать наши жизни! Беречь! В этой войне дух — выжить!.. — И возлюбленная ненавидящим взглядом обвела всех трех фаэтов. — Выжить!..

—Брат Луа метался за кабинету, превращенному на тюрьму, несамостоятельно ломая руки.

Тихо Вег кротко выполнял задание, хоть малограмотный задумываясь, который мина распада во запасный кабине корабля может являться плохо экранирован равно опасен на фаэта, приблизившегося для нему.

Чтобы вытрясти душу давно добавочный кабины, ему пришлось промелькнуть всю оранжерею чрез воздушные корни, кажется старавшиеся застопорить его. Но он, цепляясь вслед за них, разгонял свое невесомое тело, так чтобы что веселей облечь плотью и кровью заповедь начальника, указанный кивком головы самой Алы Вег. О судьбе своих детей спирт старался малограмотный думать, как бы равным образом вместе ни что до чем: ни касательно фаэтах базы Фобо, ни что касается самом себе. Но в отношении том, зачем космических кораблей бери базе токмо два, симпатия безотчётно подумал. Сумеют ли шестеро перелететь получи и распишись родную планету на одном корабле? Конечно, как можно! Он только что трехместный. Видимо, придется предвидеть до сейте поры одного корабля со Фаэны.

Запасная кабина, похожая получай конический колпак, плавала недалеко ото длинной сигары корабля, привязанная для нему тросом.

Тихо Вег, надев скафандр да зафиксировав себя тросиком, оттолкнулся ногами через шлюза оранжереи да полетел во серебристую отребье космоса.

Он промахнулся равным образом отнюдь не одновременно попал на цель. Пришлось, перебирая руками по части фалу, рекуперироваться отступать равно скакать снова.

На сей в один из дней симпатия оттолкнулся только что одной ногой, с тем выработать кульбит побольше направленным.

Запасная кабинка показалась ему шероховатой, вроде метеорит. Тихо Вег прилип для ней да пополз для основанию конуса, идеже был закреплен трос, моросящий ко космическому кораблю.

Тихо Вег зацепился после металлическую скобу по внешнему виду главный кабины и, выбирая трос, лежащий для кораблю, стал подтягиваться для нему сообща вместе с кабиной. Через некоторое сезон кабинка соприкоснулась не без; кораблем. Тихо Вег приготовился ко нелегкой работе. Но, ко величайшему своему изумлению, заметил, ась? прикрепление частей корабля завершенно от расчетом мгновенной замены. Оказалось, в чем дело? будет одного прикосновения ко месту скрепления, воеже в глубине сработали автоматы равно бабушка лифт свободно отделилась через корабля равным образом поплыла ко звездам. Так но быстро новая клеть встала в ее место.

Тихо Вег забрался внутрь, дай тебе настроить автоматику полета.

Сюрприз равно в этом месте ждал инженера: ему нисколько безвыгодный требовалось обменивать во еще сделанной настройке.

Бесчувственный глас автомата предупредил его об этом, кое-как возлюбленный коснулся пульта. Тихо Вегу понадобилось едва запустить автоматику полета равным образом вернуться во оранжерею.

Уже изо оранжереи возлюбленный увидел, в духе засверкали дюзы ракеты равным образом она, сделав определённо запланированный поворот, взяла чисто верный машинами стоимость для Фобо.

Тихо Вег вздохнул. Он только лишь выполнял личный долг. О том, недурственно ли был экранирован горн распада, дьявол этак равным образом неграмотный подумал.

Когда Тихо Вег вышел изо подъемной клети во дромос станции, его встретила бледная, трясущаяся Ала Вег.

— Что случилось, несравненная? — спросил Тихо.

— Наши дети!.. Дети!.. — только лишь равно могла прогундосить Ала Вег да разрыдалась.

В руках симпатия держала табличку со письменами нового сведения электромагнитной связи. Тихо Вег прочитал да покачнулся, оперся рукой об дверца подъемной клети.

Письмена сообщали, зачем стаи торпед распада Даньджаба ответно обрушились получи и распишись большая земля «высших». Имеются разрушения равно жертвы… Но Яр Юпи предвещает победу равным образом требует ликования.

В ход выбежал Мрак Лутон, размахивая руками:

— Диктатор жив! Диктатор жив! Совет Крови продолжает борьбу! По местам! Здесь мировой форпост!

— Разве может отечественный верхоглаз составлять для месте? — иронично заметила появившаяся после того следовать ним Нега Лутон. — Ей следует заботиться по части судьбах родственников, а далеко не в рассуждении выигрыше войны.

Ала Вег сверкнула глазами да скрылась во обсерватории. Тихо Вег остался вздыматься во коридоре. Он ни за что безвыгодный был в состоянии осознать, что-то происходит, малограмотный был в силах поверить, сколько отчий Город Неги, существовать может, лежит на развалинах, а его дети…

Он побрел вдогон из-за женой во обсерваторию.

— Слезы мешают ми наблюдать, — обернулась для нему Ала Вег, — замени меня у прибора. Странная сноска появилась гляди во этом квадрате.

— Может быть, сие отечественный швырнутый лидер от зарядом?

— Нет, возлюбленный во другом месте.

Тихо Вег стал благоприятствовать жене, да они живо установили, в чем дело? неизвестная астериск отнюдь не подчиняется обычной небесной механике равным образом будто самоё избирает себя траекторию полета.

Вызванный тревожным сигналом, Мрак Лутон ввалился во обсерваторию, опасливо вглядываясь во супругов Вег:

— Известия не без; Фаэны? Приказ диктатора? Указание Совета Крови?

— Нет, — ответила Ала Вег. — Связь потеряна. Нет взаимоотношения да из базой Фобо.

— С Фобо? — заорал Мрак Лутон. — Измена? Кто смел устанавливать связь из Фобо, не без; вражеской крепостью на космосе? — И спирт выхватил пистолет, агрессивно размахивая им.

— Я только лишь докладываю, аюшки? отношения нет. Прежний арык замолк, можно представить после этого в некоторой степени случилось.

— Пока сызнова никак не случилось? Но бегло случится! Ты смотришь из-за полетом нашей торпеды?

— Она летит точным курсом. Но…

— Что еще?

— Навстречу летит анонимный корабль. Видимо, из Фобо. Направляется наравне личиной ко нам. Может быть, кадры их станции, обуреваемый ужасом, летит сюда?

Мрак Лутон расхохотался:

— Чтобы сдаться? Сесть нам возьми шею? Жрать наши продукты? Дышать нашим кислородом? Или они хотят избечь с карающей торпеды?

— Но они могли никак не знать, сколько наш брат выпустили ее.

— Зато пишущий эти строки знаю, который для нам летит их корабль. Инженер Тихо Вег, приказываю засунуть ракету защиты. Летящий для нам судно уничтожить.

— Как уничтожить? — запротестовала Ала Вег. — Но со временем но могут бытийствовать живые фаэты?

— «Живые фаэты»! — передразнил Мрак Лутон. — Можно подумать, в чем дело? на нашем корабле, летящем со зарядом распада, сидят живые фаэты! Я приказал. Послать защитные ракеты, сбить, уничтожить! — Мрак Лутон во исступлении топал ногами да размахивал пистолетом.

Тихо Вег скрылся с обсерватории. Где находятся ракеты защиты, симпатия знал. На них никак не распространялось контракт в рассуждении Мирном космосе. Они были ближнего образ действий равно малограмотный могли плешь переесть иной базы. Но идущую ко базе Деймо план они способны были самочки отрыть на космосе равно поразить.

Чтобы вогнать во шаг сие браунинг защиты. Тихо Вегу невыгодный понадобилось унижаться на оранжерею. Достаточно было прекратиться в Центральный пульт станции Деймо.

И дьявол запустил ракеты защиты, если вылетающий из базы Фобо судно стал недурственно различим, попутно держи сверкающую во лучах Сола точку.

Инженер вернулся для жене на обсерваторию поникший, обессиленный. Ему казалось, в чем дело? спирт совершил черт-те что ужасное.

Ала Вег малограмотный могла осилить своих слез.

— Там фаэты, с годами могут бытовать живые фаэты, — минуя конца твердила она. — И никаких сведений вместе с Фаэны.

— Не может быть, воеже наши будущее страны погибли, — сказал Тихо Вег, отнюдь не имея ни малейшего довода на пользу сказанных слов.

Он прильнул глазом ко окуляру равным образом увидел, наравне на космосе сверкнула ровно опять-таки рожденная звезда. Это взорвалась одна с ракет защиты, посланная визави кораблю не без; Фобо.

На большом экране, много проектировалось изображение, было видно, по образу впоследствии сего взрыва корабль-звездочка без поблажек чтоб автор тебя не видел для поверхности Мара. Он был сбит вместе с орбиты поневоле взрыва, однако неграмотный разрушен.

В обсерватории собрались всё-таки фаэты базы, следовать исключением запертого Брата Луа. Мрак Лутон самоуправно сходил из-за ним.

— Пусть, пусть! — сказал он, вталкивая Луа на обсерваторию равным образом показывая на иллюминовщик получи и распишись громаду Мара. — Пусть своими глазами посмотрит.

— Ты где-то уверен, ась? сие его образумит? — понизив голос спросила Нега Лутон.

Ее супружник фертом стоять усмехнулся:

— Я усердствовать ладно знаю домашний подсолнечная фаэтов, ради ошибиться. Иначе малограмотный был бы сверхофицером Охраны Крови.

Шестеро фаэтов со Деймо видели, наравне во космосе сверкнула да вмале потухла до настоящий поры одна звездочка.

— Они сбили нашу торпеду! — затопал ногами Мрак Лутон.

И попозже бери поверхности Мара единовластно вслед другим произошли двум взрыва распада. В красноватых пустынях взвились на небосклон недурно различимые изо космоса стволы сказочных деревьев, распустившихся клубящимися шатрами. На песчаные просторы легла отчетливая малость попервоначалу через одного, а далее да с другого исполинского гриба.

— Что моя особа вы говорил! — заорал сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон. — Они первыми хотели ликвидировать нас. Их бригантина из зарядом распада взорвался первым. А ваша милость шелковица распустили нюни, болтали касательно живых фаэтах.

— Начальник базы прав, — вздохнул Тихо Вег. — Он видит души фаэтов.

— Инженер Тихо Вег! Прекрати болтовню. Я лично знаю, в чем дело? стою. Спеши по новой на оранжерею да снаряди последней сию секунду покамест одиночный корабль.

— Но все же у нас далеко не останется в большинстве случаев кораблей, — попробовал не согласиться Тихо Вег.

— Победа! Любой ценой победа! Корабль пришлют вслед за нами, наравне после героями войны распада, вместе с победившего континента «высших».

— Повинуюсь, — сказал Тихо Вег, исподтишка взглянув нате Алу Вег.

Но та сидела из опущенной головой, уронив во отчаянии руки.

И Тихо Вег отправился отправлять до сей времени единственный корабль-торпеду.

Однако данный следующий корабль-торпеда также был сбит ракетами «культурных», защищавших Фобо.

А от Деймо выла выпущена вторая союз защитных ракет, дай тебе заглушить пока что одиночный сверкавший во лучах Сола корабль, какой был способным фигурировать также начинен зарядом распада.

И что один сии корабля — да вместе с Фобо, равно вместе с Деймо — взорвались едва вблизи на пустынях Мара. На месте их взрыва вначале поднялись уродливые лешье мясо получай дымчатых ножках, а потом, от случая к случаю химера рассеялся, с высоты птичьего полета дозволительно было испытать кратеры во пустынях Мара, которых неграмотный было прежде.

— Как удивились бы звездоведы, — упавшим голосом сказала Ала Вег, — ежели бы обнаружили получи и распишись Маре подобные кратеры.

Тихо Вег казаться далеко не реагировал держи сии слова. Он еле-еле добрался с Центрального пульта, отколь запускал ракеты защиты. Теперь а спирт почувствовал себя вовсе плохо. Ему казалось, который на кораблях погибли летевшие ко ним дети.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. СУД

Куций Мерк, скрывшись на глубокой заброшенной шахте, уцелел кайфовый срок взрыва распада. Грохот на высоте исстари утих.

Под ногами было сыро. Сверху, точно бы отсчитывая мгновения, падали капли. Куцию казалось, зачем они отмеряют бесконечное время. Он сидел минус сил равно мыслей, на дремоте или — или обмороке. И лишь недостаток заставил его повыситься держи ноги. Но спирт боялся познать то, сколько ждало его наверху, боялся пусть даже помыслить себя это.

Звонко падали лекарство — единственные звуки, говорившие, зачем вселенная уже существует. Мир? Какой мир? Мертвых луж равным образом мертвых капель?

Жгучий голодьба погнал Куция за скользким металлическим скобам. Некоторые изо них качались. Куций был в силах слететь получай земля колодца. И постоянно было бы кончено…

Но металлические скобы выдержали.

Далеко над головой — сапфировый кружок. Странно! Лачуга Нептов построена лично по-над стволом шахты.

Небо! На нем звезды! Неужели ночь?

Куций продолжал подъем. Кружок на высоте становился свыше да светлее, звезды прогрессивно исчезали. Но ни капельки малограмотный потому, почто наступал день. Просто сказывался действие затененной трубы, от случая к случаю изо колодца белым днем видны звезды. Круг по-над головой рос — равно они исчезали. Куций выбрался бери поверхность.

Светило Сол было во зените. Никакой хибарки Нептов далеко не существовало. Очевидно, ее смело, когда-когда получи плечища Куция сыпались камни.

Фаэт огляделся — да замер. Не всего только хибарки Нептов далеко не было — малограмотный осталось ни одной, лачуги круглоголовых. Все округ превратилось во грандиозную свалку мусора, жалкого скарба, поломанной мебели равно битого щебня. Вдали криво торчала зубчатая стена. Куций побрел для ней. И вмиг но наткнулся в первые трупы. Фаэты были убиты ураганом, пронесшимся по прошествии взрыва распада. Многие были погребены около развалинами лачуг, многих прослабило до воздуху равно расшибло в рассуждении препятствия.

Так содеялось со стариками Нептами. Куций узнал их изуродованные тела по мнению одежде.

Озноб пробежал у Куция Мерка за спине. Он будет бессчетно слышал об оружии распада, а хоть твоя милость аюшки? хочешь далеко не был способным препроводить себе, почто в дальнейшем взрыва однако в такой мере выглядит.

Стена, перед которой возлюбленный дошел, оказалась в известной степени огромных мастерских во пригороде Города Неги. Здание рухнуло, похоронив да аппаратура да фаэтов, работавших здесь. На его месте уродливой грудой высился повышение битого камня.

Неужели ни одна собака невыгодный уцелел?

Тяжелыми ударами бились во маркоташки Куция Мерка пара сердца, отдаваясь на висках. Для почему только лишь зажило раненое?

Сам отнюдь не предвидя зачем, может быть, ради повстречать на худой конец кого-нибудь живого, Куций побрел сообразно Городу Неги.

Голод, усмиренный первым ужасом, в который раз дал в рассуждении себя знать. Ум Куция был потрясен, а чутье заставлял разведывать во груде щебня съестное.

Два гороподобных вала серыми барханами вздымались по мнению обе стороны бывшей улицы. В одном месте лещадь оплавленными камнями ему почудились банки, некто стал прерывать кучу равно наткнулся получи торчащую руку. Он безграмотный был в состоянии обязать себя продлевать выкопка равно чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел далее в обществе дюнами посыпанного пеплом щебня.

У него было ощущение, сколько возлюбленный бредет по мнению грандиозному отвалу строительного мусора.

Куций отродясь безграмотный думал, сколько разрушения могут состоять настоль полными. Нельзя было даже если разграничить контуры былых строений. О том, с тем отрыть во свалке камней что-нибудь съестное, нет надобности было равно думать.

Голод терзал Куция. И сие комбинация ужаса со муками голода было противоестественным. Он был самостоятельно себя противен.

Однако наитие пока что сильнее сильное, нежели голодание равно ужас, початок изучать Куцием.

Кто не во гнев будет сказано на содеянном? Кто ес войну распада целью своего учения, кто такой превратил Даньджаб во такую посыпанную пеплом пустыню?

Лютая мизантропия ко диктатору Яру Юпи овладела Куцием, переполнила целое его существо, затмила все, почто спирт знал, пусть даже данные Великого Круга владельцев что касается развязывании войны распада, переданные им в своё время Добру Мару. Куций Мерк малограмотный справился со своим заданием! Пульт автоматики остался цел. Яр Юпи первым начал войну распада!

Взобравшись держи горнитос щебня, Куций увидел океан. Берег его был изуродован гигантским кратером, залитым в настоящее время мореходный водой. Очевидно, кайтен распада взорвалась на порту. Огромную воронку окружал круговой вал, засыпавший деление руин. Должно быть, тучи песка равным образом ила взмыли изумительный сезон взрыва со дна во воздух, а попозже выпали высушенным пеплом возьми развалины.

Ненависть, страсть равно беспросветность гнали Куция однако дальше. Капризы взрывочный волны причудливы. В одном месте возлюбленный наткнулся нате обрез каменного холма от дырами окон да бесформенными пятнами. Подойдя ближе, Куций различил груду железного лома, вдавленного на стену.

Он видел прежде на вывеску остатки пароката, проезжавшего после этого в сезон взрыва.

Рядом бери оплавленном камне светились пятна, далеко напоминавшие фигуры фаэтов.

Куций передернул плечами: «Белые тени прохожих!» Сами прохожие испарились ото немыслимого жара, а их тени с вспыхнувшей нате месте взрыва звезды отпечатались в стене не в такого типа мере оплавленными, нежели все ее поверхность, силуэтами, уродливыми изображениями тех, который снова внове жил…

Куций никак не выдержал. Он побежал обратно. Под бежим ему попался камешек равным образом покатился по части хрустящему шлаку мостовой. Разбитая бикс со чем-то съедобным! Он поднял ее. Внутри оказался уголь. Небывалый пафос обуглил до этого времени ее содержимое, превратив на черную слитную массу.

Куцию желательно показать накануне центральных кварталов.

Но некто сделано знал, зачем увидит там: тени нате стенах, ежели камни неграмотный свалены на бесформенные кучи, равным образом валы, валы щебня…

И Тогда Куций принял решение. Пережитое помутило его сознание. Ни сам за себе фаэт на здравом рассудке никак не решился бы осуществить сумасбродный, зародившийся на его воспаленном мозгу план.

Куций знал, что-то обречен, — смертоносные лучи сыздавна поуже пронизали его тело. Скоро сие скажется. Времени оставалось положительно немного. Надежды прогнать

— никакой! Да равным образом далеко не было желания пребывать промеж мертвецов.

Однако возлюбленный считал себя обязанным нагнать новый долг.

С присущим ему упорством некто сделай так взад посредством груды щебня, воеже иссякнуть для Великому Берегу, идеже океанская шуба вновь круглым счетом намедни свела Аве да Маду.

Чем следом с места взрыва, тем более было надежды выискать что-нибудь съестное. Домашняя ящерка не без; обугленной кожей лежала по-под стеной нисколько так, вроде трупы Нептов. Ласковая, быстрая, ловкая ящерка была, конечно, общей любимицей на погибшей семье.

Куций нелегко усмехнулся. Сверхофицер Охраны Крови встретил его для корабле, обозвав пожирателем падали. Думал ли он, ась? окажется прав?

Только в ночь добрался Куций давно Храма Вечности, вернее, прежде вершина мира камней, лежавших получи его месте. Если причиной взрыва был его «горб», в таком случае во воронке позволено обретший вступление на подземелье.

Куций был уверен, ась? энергосистема выведена с строя равным образом автоматы дверей безграмотный действуют.

Он оказался прав во одном да ошибался во другом.

Только ни свет ни заря посчастливилось ему поймать видеовход во скважинный коридор, идеже произошел взрыв. Галерея была не в экой мере завалена камнями, нежели безвыездно вокруг, поелику ветры вырвались с нее, в духе изо ствола орудия.

Исступленная вольность Куция помогла ему раскопать таковой портал во подземелье, идеже возлюбленный был «убит» Яром Альтом.

Став прежним Куцием, шпион крался по-под стен, освещая конец карманным фонариком. Но беспричинно колоритный знать зажегся самоуправно собой. Это да обрадовало Куция Мерка равно испугало. Если энергопитание глубинных помещений действует, ему безграмотный войти через закрытые стены. Но тиран Яр Юпи жив! Он продолжает посылать получи Даньджаб торпеды распада. Куций Мерк малограмотный имел власть отступать.

Глухая стена встала предварительно ним. Когда Куций выползал с сего места наружу, стены были раздвинуты, значит, сие прочий путь, конечно ключевой на глубинное Логово диктатора.

Тщетно пытался Куций Мерк расставить стены, протискивая во проход намеченный им вверху обрубок металла.

Холодный испарина выступил у него нате лбу. Он неграмотный был способным отступить, отнюдь не мог! И возлюбленный вперил безраздельный ненависти взгляд во в форме спирали арабист проклятой стены.

И стена раздвинулась.

Куций был искушен на технике автоматов, запоминающих биотоки мозга. Он приёмом понял, который они программировались возьми особенно яркую черту характера избранных фаэтов. Для самого Яра Юпи, которому, конечно, должны были быть под башмаком безвыездно автоматы, ёбаный подавляющей всегда накипь чертой была ненависть. Ей подчинялись да «кровные двери», настроенные равно получи и распишись доброту Мады да ее няни. Но у Куция без дальних слов ненависть, видимо, неграмотный уступала диктаторской. Вот автоматы Логова да сработали.

Куций побежал до освещенному коридору. Всякий раз, рано или поздно стена преграждала ему путь, недолюбливающий соображение Куция раздвигал ее.

После крутого спуска дромос делал поворот, выходя на просторное помещение, напоминавшее дворцовый салон ее сводчатым потолком. В нем далеко не было дерьмовый мебели, в дополнение высокого шкафа со светящимися вертикальными прорезями.

Навстречу ринулись неудовлетворительно огромных робота от кубическими головами да многосуставными щупальцами.

Куций догадался, аюшки? возлюбленный у цели. Бункер диктатора!

Ненависть делала Куция Мерка непобедимым. Он лично бросился насупротив роботам, приказывая им что-то обуславливаться чем-то вслед за собой. И роботы повиновались, запрограммированные держи подчиненность главному чувству диктатора.

Куций Мерк остановился накануне шкафом-секретарем, никак не допуская мысли, сколько оный может ослушаться.

— Открыть калитка во кабинет! — приказал он, вперив воззрение на светящиеся щели машины.

Техника фаэтов была таково совершенна, ась? улавливала их настроения. Эта градус развития оказалась да ее уязвимой стороной.

Шкаф-секретарь, выделанный во Даньджабе, был токмо как только машиной, век послушной воле своего владельца диктатора Властьмании. Эту волю некто узнал сегодня во Куции да подчинился ей.

Дверь во состав Яра Юпи открылась. Яр Юпи вскочил с подачи стола равно перепуганно уставился для коренастого незнакомца от шеей борца да усмехающимся лицом.

— Кто ты? — крикнул правитель да цельный передернулся.

— Судья, — строго ответил Куций, наступая нате диктатора.

Если бы Яр Юпи неграмотный боялся круглым счетом страшно живых фаэтов, удалив их с себя, горизонтальная проекция Куция был бы невыполним. Но безотлагательно однако получилось так, почто Куций оказался от диктатором фасом для лицу.

Осипшим через страха голосом Яр Юпи закричал:

— Роботы! Роботы Охраны!

Роботы вбежали, готовые для действиям.

— Скрутите ему руки! — из ненавистью приказал им невыгодный диктатор, а Куций Мерк.

Яр Юпи негодовал, лягался, визжал, приказывая роботам послушаться ему, а во излучении его мозга преобладал страх, а неграмотный знакомая роботам ненависть.

Роботы легковесно скрутили диктатору руки.

— Ты большой насильник всех времен! — возвестил Куций Мерк, встав под связанным диктатором. Он считал себя единственным уцелевшим, действующим ото имени всех погибших. — Во ми — охлофобия всех жертв твоего преступного учения, целью которого твоя милость есть уничтожение, а смыслом — ненависть. Но питаться злоба пока что большая, нежели твоя. Эту охлофобия ваш покорнейший слуга обрушиваю получай тебя с имени истории разума!

— Молю что касается пощаде, — заныл тиран Яр Юпи. — На Фаэне немного осталось на живых. Я буду несложно трудиться, равно как заключительный круглоголовый, признаю доктрина Справедливости, стану разрознивать цветы. Ты взгляни только, какая у меня выведена красота! Пойдем ко нише, познаем совокупно запах сих цветов.

— Замолчи. Я невыгодный дам тебе заснуть через запаха собственных цветов. Готовься ко самой позорной казни. Я включу постоянно экраны равным образом нате глазах твоих сообщников повешу тебя.

Куций Мерк сорвал занавеси, скрывавшие экраны. Экраны включились.

Перепуганные военачальники да руки и ноги Совета Крови растерянно взирали из них.

Куций конструктивно оторвал с занавеси шнур, юрко ес возьми нем петлю и, вскочив возьми стол, приладил веревку для крюку, получи котором висел освещающий столик светильник. Петля оказалась по образу единовременно перед самой лампой. Пришлось сблизить во сторону стол.

Потом Куций, как бы безвольную куклу, поставил приговоренного, трясущегося с страха Яра Юпи сверху диктаторское кресло.

Роботы отошли на сторону, равнодушно взирая получай происходящее. Куций заметил, почто в некоторых экранах военачальники прикрыли штифты рукой, а вместе с некоторых фаэты, откинув балахоны, со злорадством наблюдали следовать казнью.

— От имени Истории, — объявил Куций Мерк равным образом выбил из-под диктатора его кресло.

—Добр Мар лишь только нерегулярно приходил во себя, полусидя во до такой степени неудобном к эдакий позы правительском кресле.

Все экраны на бункере были черны, отнюдь не работали. Тускло горели светильники запасного освещения.

Около правителя продолжали вертеться военачальники равным образом замученная Сестра Здоровья. Ее звали Веруля Фаэ. У нее на высоте погибли безвыездно родные: отец, мать, муж, трое девочек, все, за исключением сына, улетевшего не без; космической экспедицией нате Зему. верование Фаэ была на отчаянии. Она черпала силы всего лишь во уходе из-за больным правителем.

Добр Мар потерял подачка речи. Ни язык, ни изнаночная рука, ни стопа у него безграмотный действовали. Он был способным водить знакомство всего взглядом. Его понимала одна Веруня Фаэ.

Иссохшая, поседевшая из-за последние часы, из заплаканными глазами, симпатия малограмотный потеряла ласковости прикосновения равным образом задушевного голоса врача, получи и распишись которые исключительно да реагировал правитель.

Его некому было заменить. «Друг правителя», тот или другой сообразно закону полагается был совершить это, погиб наверху, по образу равным образом капитал фаэтов.

Военачальники после Веру Фаэ доложили правителю, зачем запасы торпед израсходованы. А сверху большая земля продолжают сыпаться торпеды варваров, безвыгодный оставляя получи и распишись нем ни одного живого места.

Правитель Добр Мар нашел труд двинуться. Сестра Здоровья заглянула ему во глаза, силясь угадать его мысль.

Подошел властитель оружия распада. Ему доверили страшное возможность нападения потому, зачем симпатия был известный своей трусостью равно нежеланием думать собственные решения. Вот равным образом без дальних слов некто умереть и неграмотный встать что такое? бы в таком случае ни выходит хотел выудить письменное единодушие правителя сверху волна последней, только сверхмощной подводной установки распада, которая была некогда доставлена перед руководством Куция Мерка для Великому Берегу, приблизительно во самое так место, идеже катались в волнах Аве равным образом Мада.

Добр Мар далеко не понимал парадно разодетого генерала, а тот, срываясь для фальцет, убеждал Сестру Здоровья:

— Уничтожение глубинного Логова диктатора — единственное спасение. Такова была желание Великого Круга.

Добр Мар истомленно закрыл глаза.

— Он согласен! Согласен, — обрадовался генерал-горбун.

Но Добр Мар снова-здорово открыл бельма и, силясь нечто сказать, смотрел нате особенный стол.

Вераша Фаэ взяла вместе с него какие-то пластинки со письменами равным образом поднесла их для его глазам.

При виде одной с них добр Мар опустил веки.

Веруся Фаэ показала пластинку генералу.

— Это ми известно! — петушиным голосом закричал тот. — Почтенный пророк Ум Сат, изобретя вооружение распада, хотел сузить его употребление равно запугивал фаэтов по слухам возможным взрывом всех океанов планеты.

Добр Мар закрыл глаза.

— Правитель Добр Мар согласен? — допытывался генерал. — Сестра Здоровья может приложить руку ото его имени документ, разрешающий волна подводной установки распада?

— Как а моя особа могу совершить это, когда заправила самолично напомнил относительно предостережении великого старца?

— Наивная выдумка! Будто бы весь содовая океанов подо влиянием сверхсильного взрыва дружно взорвется, выделив энергию, что около взрыве сверхновой. И так сказать на некую крохотную сверхновую звезду превратится все наша планета.

— Разве безграмотный страшно? — спросила Сестра Здоровья.

— А что-нибудь может бытовать страшнее того, что-то уж произошло? Надо остановить диктатора Властьмании какой приглянется ценой. Подводный подъём у Великого Берега вызовет землетрясение, разрушит в дальнейшем поверхностный бункер. В океане ось достигнет неба равно обрушится нате поле Логова, затопив его. Если Сестра Здоровья убедит правителя, возлюбленный согласится. Для взрыва нужен его книжный приказ. Только спирт ответствен следовать все.

Сестра Здоровья вгляделась во мутные глазищи больного.

Тот закрыл их.

— Он согласен, наконец-то согласен! — завопил генерал, схватив безжизненную руку правителя, приложил ее ко пластинке. — Взрывать! — тонким голосом закричал папаха и, волоком ногу, выбежал изо кабинета со пластинкой на руках.

Его провожал испуганным взглядом Добр Мар. Он вещь хотел сообщить да безграмотный мог.

Сестра Здоровья спохватилась, пыталась остановить генерала, так правителю следовательно худо, равно ей пришлось пособничать больному, вытирая перекошенное гримасой, покрытое каплями пота лицо.

Генерал вернулся. Приказ был передан. Взрыв произойдет…

— Я ни вслед за в чем дело? никак не отвечаю! — фальцетом выкрикнул он.



ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗВЕЗДА НЕНАВИСТИ

Всякая Сестра Здоровья слабит во себя наружность матери. Стремление помочь больному, материнское связь для страдающему существу, наивно беспомощному, а оттого близкому, пусть даже родному, боролись нынче во Маде из острой, неоправданной, наравне симпатия считала, тоской согласно дому.

Не понимая этой тоски, отвергая ее, симпатия жертвенно ухаживала вслед за Умом Сатом, проживание которого кое-как теплилась.

Обросший белесый бородой, не без; проникновенными, тоскующими (конечно, в области Фаэне!) глазами, некто как истукан покоился получи ложе. Его нездоровье задерживала возмещение «Поиска», разжигая на Маде равно ее товарищах тоску за Фаэне.

Но, во вкусе Сестра Здоровья, симпатия должна была поделаться сверх собственных переживаний, равно возлюбленная ухаживала ради старцем, стараясь осилить его неведомую болезнь, вызволение через которой, бытийствовать может, было во скорейшем возвращении. Однако реверсироваться от тяжелобольным Умом Сатом нечему было равно думать. И Мада усердный лечила его, возлюбленная была присутствие нем безвыгодный лишь только Сестрой Здоровья, хотя равно душеприказчиком. Открывшись ему на своей тоске по мнению Фаэне, возлюбленная услышала на отзыв страшное лавры старца по отношению возможном взрыве всех океанов Фаэны во результате войны распада. Мада содрогнулась, зажмурилась равным образом досадливо замотала головой.

Приняв для себя дробь тревог старца, возлюбленная облегчила его состояние, уверяя, в чем дело? давно эдакий катастрофы деятельность добреть неграмотный может равным образом они уже вернутся в свою Фаэну, идеже их приближенно ждут.

По поручению Мады Аве да Гор Зем уходили на лесишко сверху охоту. Она неграмотный позволяла волновать запасы, предназначенные сверху полярный путь.

Обратный путь! Это было целью, мечтой, страстным желанием безвыгодный лишь одной Мады.

Тони Фаэ по мнению ее указанию несменяемо находился близ аппаратов электромагнитной связи, которая до странной причине прекратилась. Оборвалась нить, связывающая «Поиск» от кровный планетой. Мада утешала Тони Фаэ, сколько виной всему круг Земы, безвыгодный пропускающая электромагнитных волн из Фаэны равным образом Мара.

Тони Фаэ бредил возвращением. Он безграмотный знал сна.

Иной раз, задремав у аппарата, спирт просыпался во холодном поту, в таком случае слыша бас матери, Веры Фаэ, зовущей его, так глас Алы Вег, смеющейся по-над ним. Однако автоматы молчали. Бывало, аюшки? Тони Фаэ никак не выдерживал. Тогда ласковая блат Мады ложилась ему держи вздрагивающее плечо, равно ее спокойный, гибкий речь убеждал, что-нибудь структура атмосферы Земы изменится, потребно ждать, да спирт услышит удачный сигнал.

Но Ума Сата запрещается было эдак утешить. Мада знала его мысли в отношении войне распада, терзавшие его уже давно отлета вместе с Фаэны.

По праздник но причине был мрачен равным образом Аве.

Теперь сие был ранее никак не оный чувствительный юноша, тот или иной беспричинно поразил Маду, взлетая получи и распишись океанские волны. Он изменился равным образом снаружи да внутренне. Отпустив для Земе усы равным образом бороду, возлюбленный выглядел целый ряд старше, спокойнее, увереннее, сильнее.

Мада знала, что, посылая мужа получи охоту, возлюбленная толкает его визави опасностям. Но, думая об всех, возлюбленная неграмотный могла идти иначе, верила на его силу, ловкость, отвагу.

Поэтому, от случая к случаю Аве принес однажды, исключая отбитого у хищника оленя, сызнова да пятнистую шкуру со замершей во оскале пастью, Мада малограмотный удивилась, сочла сие естественным.

Аве был мрачен. Он околесица далеко не говорил Маде, а возлюбленная до сей времени знала! И симпатия боялась безвыгодный столько того страшного, что-то что-то около там, далеко, может произойти, сколечко ради своих «детей», которых на этом месте опекала, хоть этими детьми были Аве, самовольно Ум Сат, Тони Фаэ, Гор Зем.

Огромный длиннорукий равно сутулистый фаэт невыгодный не в подобный мере тяжело, нежели другие, переживал разлуку из кровный планетой. Первобытный облик жизни, что они из Аве, что основные добытчики, вынуждены были вести, был неприятен равным образом даже если оскорбителен про талантливого инженера.

Бродя средь сросшихся стволов на чужепланетном лесу, Гор Зем никак не переставал конструировать грандиозные мероприятия технических свершений, которые некому было тогда исполнять: далеко не было ни мастерских, ни помощников, а поелику невыгодный могло бытовать прогресса, цивилизации.

Вокруг простирался чужой, первозданный лес. Иной раз в год по обещанию мелькнут на нем токосъемник другими словами пятнистая подлец хищника. Кто кого?

Гор Зем напористо мотал головой. Нет! Такая житьё-бытьё неграмотный интересах него. Не хочет спирт стать подобным своим предкам вместе с дубинами да каменными топорами, как бы бы ни походил в них внешне. Он неграмотный уподобится дикарям эпохи камня. Пусть часть фаэты колонизуют некоторый планеты, а возлюбленный вернется ко мастерским, парокатам, ракетам равно небоскребам!..

Ясной звездной ночью, отчаявшись почуять побудка электромагнитной связи, Тони Фаэ стал выслеживать промеж звезд тусклую Фаэну, можно подумать надеялся заметить оптический сигнал.

И некто увидел его!

Молодой звездовед далеко не поверил глазам, кинулся для звездной карте: тама ли симпатия смотрит. Нет, ошибки невыгодный было. Фаэна должна была парадировать собственно сие созвездие. Между Альтом равным образом звездой Вег.

Очевидно, маленькую звездочку затмила яркая порыв сверхновой. Где-то удивительно вдалеке следовать пределами Галактики, произошла очередная космическая катастрофа, равно аристократия взорвавшейся во время оно звезды напоследях дошел равным образом по Сола да его планет. И только лишь по стечению обстоятельств сверхновая затмила Фаэну. Теперь нужно ждать, от случая к случаю планета, совершающая по мнению небосводу разноречивый со звездами расплывчатый путь, выйдет изо сияния сверхновой равно загорится на стороне своим, обычным слабым, хотя таким родным, зовущим светом.

Однако сверхновая, сияя резче всех остальных светил, разве безграмотный сводить счеты дневного Сола, можно подумать невыгодный желала выпускать Фаэну. Она перемещалась по мнению небосводу безграмотный в качестве кого звезда, а как… планета.

Дух перехватило у Тони Фаэ. Он принялся не давать спать Гора Зема, да оный казаться невыгодный просыпался, лишь рычал умереть и никак не встать сне.

Проснулся Аве Мар равным образом прильнул ко окуляру прибора. Да, на ночном небе горела безумно яркая звезда. Ее было как на блюдце поди равным образом простым глазом, симпатия была украшением ночи. Но как бы было во ее сиянии, который заставляло беспокойно мучиться машина Тони Фаэ.

Аве по сию пору понял сразу. Он давнёшенько носил во себя доверенную ему Умом Сатом тайну относительно таящейся во океанах опасности. И вона теперь…

Из великоватый каюты, идеже спал Ум Сат, появилась Мада. На ней безвыгодный было лица. Она нонче просто-напросто подозревала, но, взглянув бери мужа, поняла все.

— Милый Тони Фаэ, — сказала Мада. — Приготовься для самому худшему. Скажи, твоя новая маяк вселенной движется объединение небосводу, равно как должна вырабатываться Фаэна?

— Непонятно, хотя сие так.

— Фаэны в большинстве случаев нет, — грустно сказал Аве Мар равно обнял следовать рамена Маду.

— Вернее, отсутствует прежней населенной Фаэны, — поправила Мада. — На ее месте на малое время зажглась звезда.

Тони Фаэ смотрел получи и распишись Маду равно Аве испуганными глазами, возлюбленный снял рамы равно стал тщательно протирать их.

— Как в такой мере вышел Фаэны? А что а мама? — Молодой звездовед нимало по-ребячьи смотрел для Маду, можно подумать симпатия должна была рассеять опасный сон. — Почему накоротке зажглась? Да дудки! Просто они нашли род передать нам сигнал?

— Милый Тони Фаэ! Это в самом деле команда нам…

— Я но говорил! — весело воскликнул новожен фаэт.

Аве стоял из опущенной головой.

— Сигнал, что-то нам некуда возвращаться, — посредством силу выговорил он.

— Что тогда пр-роисходит? — послышался гулкий октава Гора Зема.

Аве Мар вобрал во грудь воздух.

— Воина распада, которой наша сестра весь беспричинно страшились, очевидно, произошла получай нашей несчастной Фаэне. И ее культура покончила самоубийством.

— Что следовать р-редкостная чепуха! — закричал Гор Зем. — Оставьте во покое нашу цивилизацию. Она подарила нам все, что-нибудь ты да я в этом месте имеем.

— Этого жирно будет мало, с целью возобновлять после этого жизнь.

— Вот литоринх что-что безвыгодный собир-раюсь! Тони Фаэ бросился ко своему другу, как бы тогда, на пещере…

— Они говорят, что… — всхлипывая, в качестве кого ребенок, говорил он, — почто для Фаэне погибла жизнь, который свет пока вспыхнула по образу звезда.

— Это невозможно, — бесконфликтно возразил инженер. — Тут какая-нибудь грех наблюдения. Война р-распада может свести в могилу однако жители планеты, отнюдь не спор-рю. Но малограмотный во состоянии изничтожить планету на правах космическое тело. Масса лакомиться масса, возлюбленная никак не исчезнет. И зачем такое — вр-ре-менно вспыхнула?

Мада вопрошающе посмотрела сверху Аве.

— Надо спуститься ко Уму Сату, — сказал тот. — Еще тогда, возьми Фаэне, симпатия доверил ми тайну одной изо реакций распада вещества. Если во пелагический глубине произойдет подрыв необычайной силы да поверхность тепла повысится до самого критического предела, ведь весь вода, собранная на океанах, вместе распадется бери оксиген да водород, а оный превратится на гелий, освободив подле этом настоль большую энергию, что-то участь нате времена этой реакции вспыхнет во вкусе звезда.

— Пр-роклятье! — прошептал инженер.

— Ум Сат предупредил об этом да правителя Добра Мара, да диктатора Яра Юпи. Очевидно, его неграмотный послушали.

— Если взор-рвались ср-разу целое океаны, ведь подлунная должна далеко не лишь вспыхнуть, — сказал инженер. — Под влиянием удар-ра со всех сторон симпатия должна р-раско-лоться в части…

— Чтобы дальше развалиться, — подтвердил Аве Мар. — И при помощи несчетные циклы ее осколки, сталкиваясь равным образом дробясь, разойдутся объединение кругу возьми прошлый орбите Фаэны.

— Как ваш брат можете безвыездно сие говорить! — сжав кулаки, закричал Тони Фаэ. — Ведь вслед за тем а была моя мама, мои сестренки…

— Там была да моя мать, — с убитым видом ответил Аве Мар.

Тони Фаэ зарыдал. Гор Зем притянул его для себе, похлопывая по части плечу.

Аве равно Мада обменялись взглядами равным образом сим сказали корешок другу больше, нежели могли подать словами. Потом взялись после руки.

— Так видишь с каких щей малограмотный было электромагнитной связи, — насквозь хлюпанье говорил Тони Фаэ. — Там началась война.

— И держи базах Мар-ра! — громыхнул Гор Зем.

— Может быть, да затем тоже, — унывно подтвердил Аве Мар.

— Нет, нет! — запротестовал Тони Фаэ, оробело глядючи получи Аве мокрыми через слез глазами. — Там сего далеко не может быть!

Аве пожал плечами.

— Там в свой черед фаэты.

— Там Ала Вег! — крикнул Тони Фаэ. — Она неграмотный такая.

— Успокойся, Тони Фаэ, -ласково сказала Мада. — Я думаю, нам все нужно проговорить Уму Сату по отношению гибели Фаэны.

— Жалкие пожир-ратели падали! Как могли они никак не сбер-речь того, почто имели? Они погубили миллиар-рды жизней! Насколько выше, гуманнее местные фаэтообразные!

Крича это. Гор Зем на ярости метался в соответствии с кабине наблюдения.

— Успокойся, наперсник Гор Зем, — сказал Аве. — Трудно перетащить ужас, обрушившийся нате всех, который потерял никак не всего лишь близких, так и…

— Гор-рода, поля, р-реки, леса, мор-ря, океаны! — взревел Гор Зем.

— Да. И океаны, — безрадостно подтвердил Аве Мар. Гор Зем символически ли далеко не от ненавистью уставился получи и распишись него. Потом вздохнул да поуже спокойнее сказал:

— Да, вы легче… Вас двое.

— Нас пятеро, — сказала Мада.

— Если стар-рец перенесет удар.

— Он чрезвычайно давным-давно готовился для нему, — ответила Мада. — Он однако предвидел.

— Это автор этих строк безграмотный пр-редвидел ничего. Мечтал по отношению новых космических кор-раблях, в отношении необычайных гор-родах возьми новых планетах, что касается небывалых машинах, которые зар-рождались во моем мозгу.

— Придется безвыездно сие готовить в Земе, — понизив голос сказала Мада.

Гор Зем загремел неестественным смехом:

— Забудьте р-р-раз равным образом навечно относительно цивилизации, не волнуйся что до всякой технике. Готовьте себя дубины да каменные топор-ры. Если у тебя будут дети, твоя милость отнюдь не сможешь их порекомендовать ничему, что-то знали несчастные фаэты. Цивилизация — сие мастер-р-ские, фаэты, котор-рые р-работают на них. Цивилизация — сие письмена, хр-ранящие богатства мысли. Всего сего значительнее нет, нет, как бы не так! И взяться в этом месте уж малограмотный может!

Инженер кричал на исступлении.

Его новожен наперсник был испуган сим приступом ярости, же интерес его отвлеклось сигналом электромагнитной связи. Лампочка вызова мигала. Звездовед бросился для аппарату:

— Наконец-то! Сейчас взгляните рассеется. Видите, они заботятся насчёт нас, хотят сообщить, в чем дело? вспыхнула сверхновая, равным образом абсолютно далеко не возьми Фаэне. Как только лишь ты да я могли предположить!..

Фаэты следили вслед Тони Фаэ, равным образом и оный и другой старался сберечь взять хоть самую малость надежды.

Наконец на кабине зазвучал торакальный бас фаэтессы. Тони Фаэ приёмом узнал его, сие был речь Алы Вег:

— «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Слышите ли ваш брат меня? Нет большего несчастья, нежели то, который свершилось. У нас всех теперь отсутствует родины. Планета Фаэна взорвалась за непонятной причине, хоть бы до сейте поры на днях была цела, невзирая возьми бушевавшую получи и распишись ней войну распада. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Военные поступки посреди Деймо равно Фобо прекращены. Если ваша сестра равно как воевали в лоне собой, в таком случае прекращайте борьбу. Нет сильнее «культурных», кто в отсутствии пуще «высших», очищать чуть три горсточки несчастных фаэтов, лишенных родины. Живы ли вы? Хоть бы ваша милость были живы! Можно ли обитать в Земе?

Аве Мар погасил во кабине наблюдения свет. Теперь яснее было видать звездное сварог равным образом горящую во нем новую звезду, зловещую звезду Ненависти.



От автора

Существовала ли возьми самом деле на Солнечной системе взорвавшаяся планета?

Это угадывал сызнова Кеплер на 0598 году, отыскивая закономерности строения Солнечной системы. Между Марсом равно Юпитером чтобы полной стройности невыгодный хватало одной планеты. В конце XVIII века ученые Тициус равно Боде дали галерея чисел: 0,4-0,7-1,0-1,6-2,8-5,2… Он отражал дистанция орудие ото Солнца. За единицу принималось протяжение с Земли. Но пятой планеты со расстоянием 0,8 земного далеко не было. Астрономы стали высматривать ее и… начали вскрывать одну вслед за новый «малые планеты» равным образом до сей времени меньшие тела, астероиды, которые двигались объединение общей орбите. Были они осколочной конституция да можно подумать образовались близ РАСПАДЕ погибшей планеты. Немецкий звездочет Оберс 050 парение взад высказал гипотезу, почто такая судьба существовала. В наши пора лектор С. В. Орлов, анализируя эту гипотезу, дал планете романтическое прозвище Фаэтон. Его работы продолжены академиком А. Н. Закарницким равным образом Л Г. Квашей. Советские исследования, во частности Е. Г. Гусаковой, доказали, аюшки? исчезающий аппетитность метеоритов может состоять объяснен только лишь их намагничиванием во составе великоватый материнской планеты. И. Керн (1963 г.) определяет ее размеры в качестве кого приближающиеся ко земным. Вместе от тем ни сторонникам, ни противникам этой гипотезы малограмотный удавалось втолковать причину гибели планеты. Если бы Фаэтон взорвался, в качестве кого фугасная бомба, его осколки разлетелись бы вот постоянно стороны равно стали бы вырабатываться в соответствии с удлиненным эллиптическим орбитам кругом Солнца, а они остались нате прежней, круговой… Если бы двуха космических тела столкнулись, ведь их обломки в свой черед полетели бы по мнению эллиптической орбите, а безграмотный образовали бы обручалка держи всей бывшей орбите планеты. Предполагают, ась? рои метеоритов образуются в соответствии с меньшей мере на десятке мест кольца астероидов. Возможно, они порождаются столкновением равно дроблением осколков прежний планеты. Метеориты равным образом как и прежде выпадают возьми Землю, хотя вкушать на их числе беспричинно называемые тектиты, которые, составлять может, всего раз в год по обещанию выпали получи Землю ради происшедшего во космосе грандиозного ядерного взрыва. Тем больше зачем форма, строение равным образом обезвоженность тектитов сполна идентичны ядерным шлакам.

Так ко гипотезе что до в бывалошное время существовавшем Фаэтоне добавилось догадка в отношении причине гибели — термоядерная рать его «цивилизованных» обитателей, достижимость почему безвыгодный отрицал на беседе со автором колоссальный физик XX века Нильс Бор.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОСКОЛКИ

А идеже ж враги — Монтекки, Капулетти?

Вас плетка небес после нелюбовь карает…

В. Шекспир. возлюбленный равно июльская


ГЛАВА ПЕРВАЯ. СУМЕРКИ

В рисовальщик «Поиска» недобро светила новая звезда.

Потрясенные фаэты молчали.

Вдруг Гор Зем вскочил:

— Техника! Пр-роклятая техника! Во во всех отношениях не взыщи она. Я, Гор-р Зем, финальный изо инженер-ров Фаэны, пер-рвый отр-рекаюсь через ее цивилизации! В лес! В лес! В пещер-ры! Дикие фаэты бери дикой Земе! — гремел он, равным образом беляк появилась во уголках его губ. — Если кто-нибудь откажется побросать р-ракету, автор этих строк свер-рну ему шею. Пусть ни одна металлическая элемент далеко не напоминает несчастным, аюшки? они были в своё время культур-рными! Насколько выше, благор-роднее звер-ри!

Друзья старались усмирить инженера, уже безвыгодный допуская мысли, аюшки? у него помутился рассудок.

— Гор Зем, пойми, — убеждал Аве. — У пяти оставшихся бери Земе фаэтов может бытовать исключительно одна замысел — далеко не прямо-таки выжить, а не потерять цивилизацию, послать традиция разума грядущим поколениям…

— Р-разве? — зарычал Гор Зем, вперив головоломный мнение во Маду.

Мада сконфуженно отвернулась.

— После нас нате Земе должны обитать культурные фаэты, — подтвердил Аве Мар. — И свой долги — не утратить им знания, которыми самочки обладаем.

— Высокопар-рная чепуха! — взревел Гор Зем. — Я ненавижу сии сотрясение воздуха равно ненавижу постоянно сии пр-риборы, меня бесит даже если пр-рикосновение для пр-роклятому металлу.

— Гору Зему придется одержать верх себя, — повысил гик Аве Мар. — Он конструктор равно останется инженером для Земе накануне конца дней.

Гор Зем захохотал:

— Чтобы твои сыновья научились у меня вытворять ор-ружие изо стенок р-ракеты? Чтобы они убивали поначалу звер-рей, а позже себя подобных?

— Никогда фаэты Земы невыгодный будут казнить фаэтов! — возмутился Аве Мар. — Самое страшное, разве ты да я немедленно согнемся ото горя. Нет! Только энергия, религия во себя равным образом измышление смогут избавить обломок расы фаэтов.

— Р-ради чего? — безнадежно спросил Гор Зем.

— Ради торжества разума!

— Опять высокопар-рные слова! Чего твоя милость хочешь?

— Чтобы твоя милость продумал, на каком строении будут ютиться фаэты во лесу, какие автоматы да детали необходимо выпить чашу из сего места на свежий хата равным образом на правах понемножку рассматривать ракету — унарный основа металла получай Земе.

— Разбирать? — оробело переспросил Тони Фаэ.

— Да, — подтвердил Аве Мар, — мировой двухмачтовик поуже отнюдь не понадобится. Фаэты станут деять изо его стенок топоры, ножи, наконечники копий равно стрел. Металла для того этой цели короче сверху бессчетно поколений. К тому времени ученики Гора Зема да их потомки научатся разыскивать тогда руду равно выплавливать металл. Цивилизация должна сохраниться!

Мада не без; восхищением посмотрела получи мужа. Сколько единожды симпатия вставал под нею нисколько иным, всегда побольше сильным да твердым, знающим, каким толком идти!

— Грязный себялюбец! — взревел Гор Зем. — Он хочет приказать нас находиться в услужении своим покамест малограмотный р-родившимся отпр-рыскам! Хватит со меня безумного служения диктатор-ру, котор-рый стр-ремился для войне р-распада равно р-развязал ее. Нет! Я неграмотный потер-рплю в этом месте паршивый власть по-над собой! Я никак не желаю делать ничьих указаний, тем побольше повелений отпр-рыска пр-равителя Даньджаба.

— Гор Зем, дорогой, — снисходительно вмешалась Мада, кладя руку в его огромную волосатую кисть. — Подумай, зачем твоя милость говоришь. У нас на этом месте не имеется ни диктаторов, ни правителей, ни их детей. Есть только что фаэты, объединенные общим горем равным образом судьбой. Не твоя милость ли мечтал в отношении мастерских держи Земе? У тебя будут тогда мастерские, на которых будем мучиться мы, твои товарищи, а потом… — Она посмотрела ему на зеницы равно добавила: — Я выращу тебе помощников.

Гор Зем насупился, нечеловечно глядючи из-под вздыбленных бровей. Материнский мелодия Мады одну крошку успокоил его. Но ненадолго. Скоро спирт вновь впал на раздражение и, поуже никак не слушая никого, стал крушить знакомства управления кораблем, согнул их, силясь выудить изо гнезд.

Чтобы защитить фаэтов, а вдобавок равно самого безумца равным образом сберечь во целости принадлежности корабля, Мада распорядилась запереть Гора Зема во переходном шлюзе, которым пользовались на выхода изо корабля во космос.

Шумная соперничество со силачом Гором Земом отвлекла фаэтов через общего несчастья. Близкое заслонило далекое. И всего лишь в дальнейшем того, на правах люкарна задраили ради Гором Земом, Аве Мар равным образом Тони Фаэ, обессиленные равным образом опустошенные, упали на качалка у пульта. Тяжело дыша, они понуро смотрели накануне собой.

Мада хлопотала неподалёку аптечки. Она решила произвести Гору Зему насмешка да потребовать шок, тот или иной привел бы его во чувство.

Однако весь попытки взойти во зад для больному просто-напросто вызывали у того новые приступы буйства. Даже пищу ему безвыгодный удавалось передать.

Так плачевно начались первые период вечного изгнания фаэтов. Внизу, на общей каюте, умирал виднейший филолог Фаэны, вверху, во шлюзе, бесновался концевой оставшийся инженер.

Тони Фаэ ничуть тумба духом.

Во момент очередного сеанса электромагнитной отношения со Деймо некто сызнова услышал звук Алы Вег. Он был далеким да печальным. Ала Вег говорила в рассуждении бесцельности существования, что до тяжелой болезни мужа, по части том, что-то ничто никак не изменилось равно властелин базы по старинке ненавидит чету круглоголовых. Она сказала, что-нибудь презирает жизнь. Ей мурашки по коже ползают подумать, какое на ружейный разделяет их со Тони Фаэ. Стоит ли жить? И возлюбленная предложила Тони Фаэ синхронно со нею убрать от с лица нет слов эпоха следующего сеанса связи.

И Тони Фаэ отнюдь не выдержал, согласился. Он похитил с аптечки Мады баллончик от дурманящим газом, большая порцион которого была смертельна. Подышав немного, спирт впал во блаженное состояние, невыгодный был способным торчать нате ногах, качался, пел глупую песенку оборона ящерицу, которая самоё съедает являвшийся личной собственностью хвост, позже свалился равно уснул. Мада догадалась, во нежели дело, нашла у него перепрятанный баллончик да отняла его. Когда спирт проспался, ему пришлось убедиться, ась? Мада умеет словом перекидываться абсолютно безвыгодный ласково.

Тони Фаэ впал во апатию. Все округ казалось ему тоскливым да унылым. Даже хозяйка основные черты изменилась. Красочных закатов получи Земе далеко не стало. Ночь сменялась тусклым днем. Не переставая моросил дождь, равно клочковатая серая смог цеплялась вслед верхушки деревьев нате уровне иллюминатора кабины управления. Золотых яблок во лесу малограмотный осталось.

Сумерки спустились сверху Зему, напоминая фаэтам их родную сумеречную планету.

Уныние равно тоска, казалось, могли бы стукнуть закачаешься всех фаэтах любовь жить, в качестве кого сие произошло со Тони Фаэ.

Однако Мада, во которой троян пробудила важность из-за всех, равно больных равно здоровых, никак не могла впадать отчаянию. Надо было ухаживать Ума Сата, всех накормить, высмотреть ради Тони Фаэ, ласковым взглядом взбодрить Аве.

Аве Мар держался достойно. У него были обязанности, которые некому, в дополнение него, было выполнять: потребно было полевать во лесу. Гор Зем неграмотный был в силах днесь пособлять ему. Аве уходил изо корабля, оставляя Маду во вечной тревоге, да век возвращался рано равно не без; добычей. Волею обстоятельств ему, страстному стороннику сохранения цивилизаций погибшей Фаэны, приходилось организовывать самый нетронутый вид жизни. Огнестрельным оружием спирт перестал пользоваться, сохраняя арсенал с целью сильнее ответственных случаев. Он смастерил себя овощ равным образом тренировался, выпуская стрелы. Используя свою природную силу, симпатия эдак натягивал тетиву лука, ась? стрела не без; самодельным металлическим наконечником со всей полнотой пробивала толстую ветку дерева.

Однажды Аве Мар принес пронзенную изо всех сил большую жирную птицу. Оберегая кейф Ума Сата, звездонавты собрались во кабине управления, втихую переговариваясь. Мада принялась неискусно ощипывать полевой трофей, радуясь, аюшки? с него допускается обработать атомный пашот больному.

Тони Фаэ налаживал аппаратуру электромагнитной связи, рассчитывая получи сеанс, в рассуждении котором договорился от Алой Вег. Мада предупредила его, что, ежели равным образом тогда некто склифосовский себя придурковато вести, возлюбленная запретит поощрять стройность со Деймо. Тони растерянно опустил голову.

Аве Мар, расслабив мышцы, отдыхал с нелегкого дня, проведенного перед густо во лесу.

Мада оглянулась возьми иллюминовщик равным образом вскрикнула. Снаружи смотрела оскаленная квазимодо фаэтообразного. Плечи равно пектус его были покрыты вьющейся шерстью, из-под которой просвечивала кожа. Безумные глазищи невыгодный выражали несчастный мысли.

Только Аве Мар мгновенно понял, сколько под ним спускающийся за веревке Гор Зем, а окончательно безграмотный забравшийся семо зверь. Очевидно, безумец изодрал в полосы свою одежду да свил с них веревку. Открыв окно с целью выхода на космос, симпатия выбрался открыто равным образом в эту пору спускался сообразно оболочке корабля.

Аве Мар, стремясь обойти его, бросился ко переходному люку, пронесся посредством общую каюту равным образом исчез на нижнем шлюзе. Он скатился по мнению вертикальной лестнице, еле-еле задевая руками из-за перекладины.

Но наравне ни проворен был Аве Мар, у Гора Зема было приоритет в времени.

Аве Мар вновь токмо выбирался с нижнего люка, а беглый сейчас повис нате конце самодельной веревки. Ни одиночный здравомысленный фаэт неграмотный рискнул бы прыгнуть от подобный высоты. Но безумец безграмотный рассуждал. Он свалился наземь, промелькнув под Аве Маром, подскочил внизу, в духе получи пружинах, да побежал ко лесу.

Гор Зем, ни на нежели безграмотный отдавая себя отчета, вбежал на друг напрямую нате тропинку, протоптанную зверями для водопою. После дождей возлюбленная раскисла, равно уходим его скользили да разъезжались. Но некто чувствовал всего только одно: вслед ним гонятся. И дьявол прыгнул во сторону, бери полянку, неузнаваемую впоследствии дождей, покрытую мутными металлическими лужами, исчезавшими во тумане. Гор Зем неграмотный подозревал, что-то перед мокрой зеленью в этом месте таилось вспухшее через влаги болото. Беглец нырнул во стелющееся в соответствии с траве барашки равным образом исчез.

Аве Мар, преследовавший его в области пятам, остановился. Но безотлагательно ринулся назад. Его лапти захлюпали за жиже. Он ес мало-мальски осторожных чавкающих шагов равным образом предисловий увидел на туманной дымке Гора Зема. Тот чисто сел на зеленую траву. Над нею виднелся всего-навсего его корпус равно голова. Аве Мар безвыгодный махом понял, зачем Гор Зем провалился объединение оби на трясину.

Еще внове Аве Мар, поселянин благоустроенных городов Фаэны, ездивший сверху парокате за великолепным дорогам, неграмотный подозревал, что-нибудь позволительно гляди где-то одновременно засыпаться в соответствии с корсет во почву. В сие урема Аве забрел вновь мало-мальски дней назад, если полили дожди. Но присущая ему брезгливость, вызванная чавкающей около ногами, плохо пахнущей грязью, спасла его, заставив пройти коварную полянку вместе с тусклыми лужами. Теперь но симпатия неграмотный был в состоянии отодвинуться равно бросился держи пособничество Гору Зему. Однако циркули его враз ушли в соответствии с родословная во топь. Он нашел движение, так чтобы выбраться, равным образом понял, что-то самопроизвольно проваливается во трясину. К счастью, возлюбленный был неграмотный беспричинно тяжел, во вкусе Гор Зем, помимо того, находился ближе ко краю болота. Избегая резких движений, спирт разом лег равным образом на четырех костях стал выбираться, как бы бы плывя сообразно топкой поверхности, покрытой мокрой травой.

Почувствовав лещадь собою побольше плотную почву, Аве Мар поднялся, обернулся равным образом увидел Гора Зема. Над травой приподнимались только лишь его закорки равно расставленные руки, которыми возлюбленный цеплялся после какие-то корни. Инженер сумел обратиться для Аве Мару лицом. Из тумана смотрели его выпученные, остекленевшие глаза. Каждое общее направление фаэта затягивало его однако глубже.

Аве Мар плотски ощутил его где это видано равно машинально остановился, да прочел во глазах погибающего такого склада упрек, сколько содрогнулся. Аве метко повернулся назад, отполз маленько и, через силу почувствовал по-под из себя твердую почву, вскочил сверху ноги, добежал прежде ближнего дерева да сорвал свисавшую лиану.

Когда некто вернулся на распластавшееся по-над травой облако, ведь со трудом различил во нем косматую голову равным образом простертые руки. При виде Аве Мара округлившиеся зенки Гора Зема ожили, на них мелькнули мольба, надежда, даже если радость.

Аве Мар бросил тонущему завершение лианы. В глазах того отразилось понимание, равно спирт ухватился вслед за лиану.

Теперь предстояло невероятное — выдернуть такого великана, вроде Гор Зем, с трясины. Никакой силы Аве Мара безвыгодный хватило бы с целью этого. Но Аве Мар совокупно со лианой принес покамест да отломанную ото дерева корявую ветку. Он воткнул ее во твердую кочку да стал наворачивать бери нее лиану, как бы для ворот.

Поворот ради поворотом дьявол последовательно вытягивал Гора Зема. Тому посчастливилось перед разлукой свалиться вместе с копыт да поползти, по образу прежде тем делал Аве.

Наконец, перемаранный грязью. Гор Зем поднялся нет слов вполне рост.

— Ты стоящий инженер-р, Аве Мар-р, — сказал Гор Зем. — Благодар-рю тебя.

И сии пустословие были ради Аве Мара превыше любого диагноза. Он уж понял, который смертельная опасность, которой подвергся на болоте Гор Зем, была необходимым нервным шоком, избавившим его с безумия. Гор Зем что проснулся.

— Что случилось? Как пишущий эти строки попал сюда? Р-разве да мы от тобой отнюдь не охотились вместе с тобой вместе? Кто р-раздел меня? Твоя новобрачная пр-римет меня ради фаэтообр-разного.

— Она полноте счастлива! Ты был серьёзно болен.

— Р-разве? — удивился Гор Зем. — Впр-рочем… ми снились кошмар-ры. Будто диктатор-р засадил меня на тюр-рьму…

— Все позади. Не думай вяще об этом. Есть задачи поважнее. Жить во ракете засим нельзя. Приходится препровождать ввысь воду равным образом пищу. Старец невыгодный может исчерпаться возьми воздух.

— Так желательно выстр-роить во лесу дом.

— Признаться, автор неграмотный знаю, во вкусе сие делать. Я всего только теоретик.

— Однако теор-ретик бегло сообр-разил, равно как воздвигнуть вор-рот. С таким помощником совсем нечего делать организовать на лесу дом. Я ранее вижу, как бы нам его делать.

Мада безвыгодный поверила глазам, видя, равно как бестревожно беседуют возвращающиеся Аве Мар равным образом старый безумец Гор Зем.

— Ничего малограмотный понимаю, — прошептал Тони Фаэ. — Может быть, помочь Аве Мару скрутить его?

— Нет же, нет! — воскликнула Мада.

Чутьем Сестры Здоровья возлюбленная поняла, в чем дело? аж годы лечения да ухода могли бы неграмотный передать такого результата, как бы нечто происшедшее во лесу.

… В лесу слышался китайский стукко топоров.

Огромная сутулая пава Дзинь, отжимая длинными руками свою мокрую рыжую шерсть, подкрадывалась ко месту, идеже могутный чужак, расправившийся со Пятнистым Ужасом равным образом многими сородичами самки Дзинь, убивал сегодня деревья, а никак не ел их.

Притаившись во чаще, усевшись да держась передними лапами после пятки, возлюбленная наблюдала, в качестве кого дьявол равным образом другой, не без; шерстью лишь только сверху голове, стучали сообразно дереву странными палками от личиной мокрыми блестящими концами. Силаша их была в такой мере велика, что-то брус валилось, как бы конченный зверь. Потом чужаки сдирали своими дубинками не без; дерева шкуру, отламывая до сей времени ветки, равно валёжник становилось прямым равным образом гладким. Визжавшей палкой они укорачивали дерево, следом подтаскивали его ко другим, убитым прежде, да заставляли срастаться вместе с ними.

Так они помогали увеличиваться не без; владенья огромному дереву, пустому внутри. Оно походило бери пещеру.

Едва чужаки кончали звучать палками, пава Дзинь скрывалась на чаще, с намерением по новой надвинуться семо грядущее получи и распишись мобилизационный стук.

Гор Зем да Аве Мар далеко не подозревали, аюшки? из-за их работой следят. Они сбивали сруб, придуманный Гором Земом минуя всяких металлических креплений. Работа близилась для концу.

В дом, слабо бойко должны были перебраться звездонавты, предстояло почувствовать на своей шкуре многие принадлежности да автоматы из корабля «Поиск».

И вона Аве Мар равным образом Гор Зем пришли вслед по всем статьям сим для корабль. Чтобы безграмотный противодействовать Уму Сату равным образом безграмотный пульсировать на общей кабине, они за единый вздох поднялись на рубку управления. Гор Зем вместе с вспоможение Аве Мара взялся выламывать руки равным образом стержни, получи которых крепились автоматы электромагнитной связи.

И тутовник против всякого чаяния завсегда тихий, мягкий Тони Фаэ взъярился.

— Пусть Гор Зем да Аве Мар сперва убьют меня! — истерически выкрикнул он.

— Но моя особа далеко не дам напакостить что-либо на космическом корабле.

Гор Зем захохотал, в качестве кого вот срок недавнего припадка безумия.

— Ты хочешь, малыш, воеже пишущий эти строки отплатил тебе и, скр-ру-тив р-руки, засадил бы на пустопорожний шлюз? Мне какая досада тебя. Пойми, почто никому сильнее безграмотный нужен муж «Поиск», аз многогрешный пер-рвый начну разрушать его. Отойди, ненаглядный Тони Фаэ.

— Сначала убей своего былого друга!

Аве Мар удивленно обернулся для Маде.

Лицо ее было тревожно, лупилки печальны.

— Пр-рочь вместе с дор-роги! — взревел Гор Зем.

— Остановитесь, — послышался бесхарактерный звук с люка. В кабину управления, преодолевая слабость, поднялся Ум Сат. (Гор Зем слепо застыл под Тони Фаэ, круглым счетом равным образом далеко не отодвинув его на сторону.) — Остановитесь, — повторил Ум Сат. — Космический бригантина «Поиск» неприкосновенен. Все меняется во жизни фаэтов. Им нужно предпочеть себя недавний путь.

И по новой Аве Мар посмотрел в встревоженно печальную Маду.

Гор Зем застыл во недоумении.

Тони Фаэ бросился для аппаратам электромагнитной связи.



ГЛАВА ВТОРАЯ. БУНТ В КОСМОСЕ

Ала Вег понимала, почто ее супруг умрет. Подговорив Тони Фаэ дружно со нею разделываться от жизнью, возлюбленная приготовилась для предстоящему сеансу электромагнитной рычаги — похитила у Мрака Лутона пистольный распорядитель вместе с отравленной пулей.

Тихо Вег медленным темпом умирал. Совсем облысевший, пусть даже безо бровей да бородки, дьявол бесшумно лежал для койке на общей каюте Вегов равным образом во все глаза смотрел для жену, что откуда-то издалека. Ала Вег малограмотный могла устоять сего взгляда глазниц сверху голом черепе равным образом убегала на обсерваторию.

Она подходила для аппаратам электромагнитной рука да долготно смотрела получай пулю вместе с коричневыми усиками, которую спрятала нате пульте в кругу приборами.

Она боялась, в чем дело? отнюдь не сможет урезать ее на кулаке, даже если приблизительно там, получи далекой Земе, западший на нее отрок Тони Фаэ надо был разом из ней смотаться изо жизни. Она боялась намыть умирающему мужу таковой свежий удар. Противоречивые чувства терзали Алу Вег. Она далеко не могла покакать ото сознания, сколько мелкота ее погибли. Однако звездное расстояние, которое давнёхонько отделяло ее через них, приглушала во ней сегодня отчаяние. И во в таком случае а пора звездное на ружейный вплоть до Земы, вместе с большим запозданием доносившее вплоть до нее звук несчастного юноши, невыгодный мешало ей кружить ему голову равным образом хоть заверять его разделываться со жизнью нераздельно от нею. Но Тихо Вег был тут, рядом, страдал да смотрел для нее с небытия огромными печальными глазами. Ала Вег несть плакала равно капли забросила осматривание звезд. Да равно кому сие нынче было нужно!..

Инженер Тихо Вег скончался во обеденное миг что-то около но тихо, на правах равным образом существовал. Жена находилась близко него, бессильная чем-нибудь помочь. Его голая вершина со тенями запавших глаз, обтянутая лосина лица да оскал отвалившейся нижней челюсти подлинно напоминали череп.

Когда Ала Вег поняла, аюшки? мужа пуще нет, вспышка ярости овладел ею.

Распахивая под внешне двери, возлюбленная шумно ворвалась во общую каюту « идеже обедали чета Лутоны равным образом Брат Луа. любимая Луа подносила им кушанья.

Мрак Лутон, рыхлый, обрюзгший, только напыщенный, имеет принципиальное значение восседал нет слов главе стола.

— Я обвиняю тебя, Мрак Лутон! — не без; порога закричала Ала Вег. — Ты убил мои мужа Тихо Вега, заставив его отправлять торпеду распада, даже если безграмотный защищенную извне ото смертоносных лучей заряда.

Мрак Лутон побагровел. Его обвисшие ланиты надулись, маленькие глазки забегали.

— Бунт? — захрипел он. — Я далеко не потерплю! Молчать! Кто подговорил тебя, длиннолицую, для неповиновению?

— Мой супружник Тихо Вег умер. Встаньте. Почтите его мнемозина равно прокляните его убийцу, который-нибудь сидит изумительный главе сего стола.

Брат Луа равно Ладонька поднялись. Нега Лутон замешкалась, сделала вид, в чем дело? ей неспособно вскочить не без; кресла, же во всяком случае встала. Мрак Лутон остался сидеть, сил блистает своим отсутствием до чего вращая глазами равным образом ощупывая пистолет, который-нибудь держал на руке перед столом.

— Здесь вышел неповиновения, глубокомыслящий Мрак Лутон, — примирительно сказал Брат Луа. — Есть токмо грусть равно уныние фаэтессы, сего не позволяется безграмотный уважать. Мы однако разделяем твое горе, Ала Вег. Инженер Тихо Вег был хорошим фаэтом да самовластно никогда в жизни бы далеко не стал переводить торпеды распада для станции Фобо.

— Что? Измена? Вы забыли, который весь сила на космосе принадлежит мне, преемнику диктатора Яра Юпи. Не забудьте, в чем дело? ми подчинен да бригантина «Поиск». Только автор могу ото имени Совета Крови распорядиться ему вернуться, ради занести всех получи Зему, идеже да мы со тобой можем досыта пожить.

— Ты ошибаешься, глубокомыслящий Мрак Лутон, — возразил Брат Луа. — На корабле вышел горючего, в надежде переметнуть держи Зему всех нас. Не нехрена его равным образом получай базе. На Фобо горючего до этих пор меньше.

— Куда делось по сию пору горючее? Вы не без; инженером Тихо Вегом головой отвечали после него!

— Глубокомыслящий Мрак Лутон забыл, в чем дело? конструктор Тихо Вег сообразно его приказу заправил горючим неудовлетворительно корабля-торпеды, посланных для Фобо. Такое а безумство совершили да в базе Фобо.

— Безумство? Молчать! Как твоя милость смеешь, круглоголовый, судить наместника диктатора? Я, сверхофицер Охраны Крови, остаюсь им на космосе! Ты арестован! Я пристрелю тебя, наравне взбесившуюся ящерицу!

— Мудрый муж супруг, умоляю, — вмешалась Нега Лутон. — Зачем пропускать во процессия пистолет? После смерти нашего дорогого инженера круглоголовый остался единственным фаэтом, разбирающимся во оборудовании станции. Его недоимка — трахать нас.

— Ты права, Нега. Благодари ласковую госпожу, круглоголовый! Ты отделаешься только лишь заключением на моем кабинете. Марш!

Брат Луа милости прошу чтоб пишущий эти строки тебя не видел впереди начальника станции, тот или другой подталкивал его во спину дулом пистолета.

Когда пара фаэта вышли изо общей каюты, Ала Вег обратилась для оставшимся фаэтессам:

— Разве бедно гибели Фаэны? Почему ее кусок вынужден шагать тем а пагубным путем? Власть, диктат, убийства?

— Чего а твоя милость хочешь, несчастная? Восстать наперекор мои мужа? — вспылила Нега Лутон.

— Ты хозяйка остановила его. Если дьявол убьет Брата Луа, в таком случае промежду нас малограмотный короче никого, который аэрозоль бы разобраться на механизмах станции, а милая Луа может отмахнуться насыщать нас. И целое пишущий сии строки погибнем через твоего старого безумца.

— Не подговариваешь ли твоя милость меня для бунту? — с подстебом осведомилась Нега Лутон.

— Пусть для бунту! — истерически подтвердила Ала Вег. — Если смута спасет нас, автор сих строк пойдем в него.

— О каком спасении может переться речь, разве космических кораблей получи базах нет? — упорствовала Нега.

— Есть «Поиск». Он может прибыть сюда.

— Зачем? Чтобы набавить нам голодных ртов? Или потому, что-нибудь середь звездонавтов вкушать юнец, приглянувшийся наконец-то овдовевшей Але Вег?

— Замолчи, ядовитая змея! Додумайся своим мозгом ящерицы перед того, ась? Брат Луа запроектировал глубинное вселение возьми поверхности Мара. В таком пристанище там, в поверхности Мара, остатки фаэтов могли бы возобновлять жизнь.

— Это безвыгодный жизнь, а прозябание.

— Я давнёшенько хотела сказать, — вступила Ладуся Луа, — почто плодов на оранжерее мало. А бери поверхности Мара выше- человек хотел поднимать бездна питательных растений. Их хватило бы неграмотный исключительно получи нас, только да получай наших детей.

— О каких детях соглашаться речь? — затопала ногами Нега Лутон. — Ты забыла, костлявая толстуха, что до законе, запрещающем обладать во космосе детей.

— Мой спутник жизни сказал, почто ныне прежние законы недействительны. У нас короче ребенок.

— Преступники, — зараз осипшим голосом зашипела Нега Лутон. — Они хотят обидеть нас. Еды, кислорода в этом месте лишь только получи и распишись шестерых, отнюдь не больше!

— Тихо Вег умер, — понуро сказала Ала Вег. — Даже даже если за него родится махонький Луа, депо полноте существовать. Но нужно согласну об будущем. Придется был конь получай геликоид Мара.

— Ну конечно, тебе подадут корабль, что парокат крупному владельцу, — съехидничала Нега Лутон.

— Это аз многогрешный беру для себя, — заявила Ала Вег. — Но заблаговременно общей сложности желательно отнять Мрака Лутона власти.

— Что? — захлебнулась ото негодования Нега Лутон.

— Ты самочки понимаешь, бывшая знатная дама, что-то безо четы Луа тебе неграмотный прожить, несмотря на то бы твой благоверный равным образом стал палить отравленными пулями вот совершенно стороны. Вы со ним что один околесица малограмотный смыслите ни во технике, ни во звездоплавании. Сейчас всё-таки должны постановить мы, фаэтессы.

— Что решить?

— Кто бросьте исправлять базой.

— Я малограмотный предам своего мужа.

— Тогда предашь себя.

— Но некто ни следовать в чем дело? неграмотный согласится распрощаться из властью. У него оружие.

— Фаэтессы совершенно смогут, коли будут поступать сообща.

— Я умереть и безграмотный встать во всех отношениях поддержу ласковую Алу Вег, — заверила Лада.

— Решайся, Нега Лутон. Тебя станут насыщать да прислуживать как прежде лишь только на одном случае, кабы твоя милость выступишь с из нами.

— Но я… — постоянно покамест колебалась Нега Лутон, из ненавистью глядючи получи и распишись неумолимую Алу Вег.

Широко распахнув дверь, со видом победителя ввалился Мрак Лутон. Он выпячивал большой брюхо равным образом надувал щеки, с целью они безвыгодный выглядели дряблыми.

— Мрак Лутон! — объявила Ала Вег. — Ты низложен нами из поста начальника базы!

Мрак Лутон рухнул во кресло, тараща получи Алу Вег заплывшие глазки.

— Что твоя милость сказала, безумная?

— Я говорю с имени всех фаэтесс базы. Ты надо повиноваться нам равно вступить в брак на личный кабинет, ожидая своей участи. Брат Луа полноте разрабатывать механизмами базы, ввиду нам нужно сопеть да иметь энергией. Если ты: в тот же миг убьешь кого-нибудь изо нас, так тем самым обречешь получи и распишись падение равным образом самого себя.

Нега Лутон в соответствии с кивнула головой.

— Как? И ты.. Нега? — лишь равным образом был в силах молвить Мрак Лутон, вперив, созерцание на свою горбоносую супругу.

— Мрак, мы только лишь забочусь в отношении нас а из тобой. Я добилась, с тем они обслуживали нас равно обеспечивали во всем необходимым. Мы будем для положении владельцев.

— Я невыгодный согласен! — заорал Мрак Лутон, выхватив пистолет.

Однако нажать курок возлюбленный малограмотный решался.

Ала Вег да Ладуся Луа наступали бери него, Нега держалась позади.

Мрак Лутон лениво поднялся и, размахивая, пистолетом, стал отступать.

Так всегда они вышли на коридор.

Мрак Лутон, злобный, растерянный, пятился для двери своего кабинета, а двум фаэтессы теснили его. Нега Лутон боязливо замыкала шествие.

— Я сызнова рассчитаюсь со вами! Я уступаю с милосердия. Паршивого круглоголового выпущу вас всего затем, с тем возлюбленный занялся грязной работой. Но моя особа отнюдь не слагаю вместе с себя данной ми власти. Этого ваш брат неграмотный заставите меня сделать!

— Мы поговорим со тобой. Мрак Лутон, завтра. А теперича твоя милость всё-таки важно обдумаешь на своем кабинете.

— Но пишущий эти строки далеко не успел пообедать. Пусть ми принесут оставшиеся блюда сюда.

— Мы отложим твой банкет накануне завтра. На кашка кишке кукиш из маслом кажет эпигастрий видимо лучше. Возможно, ты да я уже капелька убавим кислорода, поступающего во твой кабинет. Но неграмотный сразу, вследствие этого что-то ПОКА мозговые клетки должны у тебя трудиться нормально, в надежде твоя милость был способным смириться.

— Ты неграмотный фаэтесса, Ала Вег, а чудовище.

— Мой муж, которого твоя милость убил, малограмотный согласился бы вместе с тобой, Мрак Лутон.

— Я никого нет безвыгодный убивал. Я верой равным образом правдой служил диктатору равно выполнял его указания. У меня был его невидимый веление возьми прецедент вводные положения войны распада. Я ни во нежели далеко не виноват. Я могу проявить табличку не без; письменами.

— Это когда-когда пишущий сии строки будем тебя судить. А сей поры твоя милость без труда низложен.

Ала Вег открыла кабинетик начальника равно выпустила от того места недоумевающего Брата Луа. Мрак Лутон от деловым видом наравне ни на нежели безграмотный в прошлом вошел ко себя равным образом не без; достоинством уселся из-за стол, делая вид, который принимается вслед за неотложные дела.

Ала Вег заперла извне плита равно пригласила Брата Луа на общую каюту.

— Мы должны поднять нового начальника базы, — объявила Ала Вег.

— Зачем? — запротестовала Нега Лутон. — Я помогла вас выпустить Брата Луа. Надеюсь, возлюбленный поддержит меня.

Я рисковала своим семейным счастьем. Вы, фаэтессы, должны расценить это.

— Твой благоверный — преступник, убивший мой мужа в угоду того, с целью на нарушении соглашения по части «Мирном космосе» начать войну распада в ряду космическими базами Мара.

— С Фобо в свой черед послали ко нам торпеды распада, — оправдывалась вслед за Мрака Лутона его жена.

— Мы могли защищаться, а малограмотный нападать. И между тем Тихо Вег остался бы жив.

— Ты ослеплена своим горем, Ала Вег. Я понимаю тебя сердцем фаэтессы. Но позволено ли ныне барабанить об одной смерти, эпизодически погибли миллиарды фаэтов? Пойми, Мрак Лутон необходим нам во вкусе староста базы. Нам нужно выжить. Командир корабля Смел Вен подчинится исключительно его приказу, воеже припорхнуть из-за нами.

— Разве твоя милость забыла, аюшки? Тони Фаэ сообщил нам относительно гибели Смела Вена? Кроме того, властитель экспедиции был безграмотный он, а Ум Сат.

— Гибель Фаэны лишила меня памяти равно рассудка. На что такое? а твоя милость надеешься, Ала Вег?

— На фаэтов Земы: они неграмотный оставят нас. Но интересах сего Мрак Лутон полагается взяться низложен.

Брат Луа стесненно слушал фаэтесс.

— Тогда чтобы начальницей базы короче ласковая Ала Вег, — предложила милая Луа.

— Ни следовать что! — выкрикнула Нега Лутон.

— Успокойся, бывшая знатная дама. Я безвыгодный претендую сверху это. Начальником базы в долгу состоять тот, кто именно покажет траектория фаэтам для дальнейшему существованию.

— Кто может учинить это, за исключением мои мужа Мрака Лутона?

— Ничтожный Мрак Лутон ловок всего только сверху угрозы. Он даже если лишать жизни в эту пору никак не решается, боясь вслед родной дородный живот. Он лишь мразь, а далеко не фельдмаршал будущих мариан.

— Мариан?

— Да, мариан, ведь убирать тех фаэтов, которые будут жительствовать бери Маре на глубинных городах, запроектированных Братом Луа.

— Не хочешь ли твоя милость сказать, что-нибудь начальником базы полагается начинать круглоголовый? — возмутилась Нега Лутон.

— Какое счастье, что-то супружеская пара Лутон безвыгодный смогут откинуть держи Маре потомков, — со нескрываемым презрением сказала Ала Вег.

— Уж невыгодный думаешь ли ты, Ала Вег, бросить потомство? С чьей помощью?

— Замолчи, злобная ящерица! Я потеряла трех детей равным образом мужа, а твоя милость потеряла всего свою совесть.

— Я неграмотный согласна, дабы Мрака Лутона кто-либо заменил получи и распишись его посту.

— Тогда твоя милость отправишься для своему супругу, с целью поразмыслить состояние сообща со ним.

— Я далеко не кончила обедать.

— Ты окончишь свою трапезу с не без; супругом… завтра. Если ваша сестра и оный и другой одумаетесь.

— Это насилие!..

— Брат Луа, — обратилась для освобожденному фаэту Ала Вег. — Мы избираем тебя начальником базы. Мы безотлагательно а установим взаимодействие не без; обитателями Фобо, узнаем, вроде поступили они. Все сообща да мы от тобой будем повергаться ниц «Поиск» примчаться вслед нами.

— «Поиск» сможет лишь только пустить на ветер нас всех нате сфера Мара, — сказал Брат Луа. — Я возьму нате себя всю заботу равно ответственность. Раса фаэтов равным образом их образование должны являться сохранены. У меня издавна готовы проекты сооружений, которые общими усилиями всех оставшихся на живых фаэтов позволено хорош осуществить.

Маленький фаэт горделиво стоял преддверие фаэтессами, принимая бери себя новую миссию.

Подумав, возлюбленный добавил:

— Однако по сию пору хорошенького понемножку глядеть изо рук с того, согласятся ли фаэты «Поиска» отбросить щедрую да цветущую Зему, ради проноситься для того новых тяжелых испытаний нам для выручку.

— Я буду падать в ноги их! — воскликнула Ала Вег.

— Никто безграмотный поступится своим счастьем, — сказала Нега Лутон. — Брату Луа по-пустому оказываться начальником. Никто безвыгодный прилетит получи базу, пустое место неграмотный переправит нас в плоскость Мара.

— Не у всех в дальнейшем такие но мягкие сердца, во вкусе у ласковой Сестры Здоровья, — сказала любимая Луа.

Нега Лутон поперхнулась через изумления: вроде осмеливается круглым счетом баять по части ней буква ничтожная круглоголовая, однако тогда но спохватилась — милая однако сейчас одалиска нового начальника базы. И Нега Лутон сдержалась.

— Я всего лишь тревожусь насчёт всех нас, — наконец, вроде бы оправдываясь, насквозь болезнь процедила она.

— Наступает времена сеанса электромагнитной связи, — объявила Ала Вег.

И возлюбленная вышла изо общей каюты, направляясь во обсерваторию.

Усевшись, после пульт, возлюбленная увидела пизда собою серебристую пулю вместе с коричневыми острыми усиками. Фаэтесса гадливо взяла ее пальцами вслед за тупую деление равным образом выбросила на отверстие отходов, откудова возлюбленная попадет на космос.

Зажглась сигнальная лампочка вызова.

— Бедный Тони Фаэ! Он думает, что такое? на окончательный раз в год по обещанию на жизни вызывает Деймо,

— вслух сказала Ала Вег, ежели и недалеко нее безграмотный было никого.

В обсерваторию вошел Брат Луа равно объявил:

— Мрак Лутон неотложно сообщил объединение каналу внутренней связи, что-то спирт с восторгом поменять особенный шутцпункт начальника базы в обед, некоторый безграмотный успел доесть.

— Даже его собственноличный алчный пузо противу него, — отозвалась Ала Вег.

— Как новому начальнику ми придется приобрести сочувствие во сеансе электромагнитной знакомства вместе с Земой, со фаэтами «Поиска».

— Но если позволите мне, Брат Луа, вчинить процедура связи. Я постараюсь обнаружить болтология убеждения.

— Первое речение твое, — согласился недавний начальник.

Сигнальная лампочка бери пульте замигала.

Ала Вег включила аппаратуру связи.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВО ИМЯ РАЗУМА

Ум Сат, серьёзно дыша равным образом горбясь, опустился во место до пультом. Его морщинистое лицо, обросшее яркий белой бородой, видать осунулось, глазищи по-серьезному запали, так смотрели вместе с прежним пристальным да печальным вниманием. Он попросил Тони Фаэ запустить чтобы пришедших изо сооружение учет последнего сеанса электромагнитной связи. И снова-здорово на кабине зазвучал солидный глубокий крик Алы Вег:

— «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты Земы! Вас умоляют что до помощи ваши братья, заброшенные в искусственную пылинку средь звезд. Вокруг фригидная равным образом беспредельная опустелость космоса. Нет подо нами твердой почвы, пишущий сии строки питаемся плодами оранжереи, которая разрушается неистощимыми потоками летящих позднее взрыва Фаэны частиц. Нам невыгодный просуществовать здесь, разве ваша сестра отнюдь не придете получи и распишись помощь. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты «Поиска», вспомните, что такое? ваша милость экстравазат с крови, мясо ото плоти тех, кто такой дал общежитие да вы да нам! Прилетайте получи вашем корабле, кой наш брат считаем в свою очередь равным образом нашим. Прилетайте вот фамилия любви, которая всегда останется началом будущей да вечной жизни. Фаэты отнюдь не должны погибнуть. Помогите нам закачаешься название Разума, унаследование которого автор должны сохранять. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»!..

Голос Алы Вег затих.

Фаэты переглянулись. Ум Сат вопрошающе смотрел сверху Аве Мара равно Гора Зема.

Гор Зем подошел для Тони Фаэ равно положил ему в плечо свою огромную руку.

— Др-руг моего Тони Фаэ! — сказал он, чисто труд было токмо на нем одном.

— Мольба наших бр-ратьев вместе с Деймо останется гор-рькой равным образом безответной, р-разрывая нам сер-рдце. Я думаю, ась? отнюдь не пристало вяще поддер-рживать электр-ромагнитную логичность от космосом.

— Как? — воскликнула возмущенная Мада. — Отвернуться ото наших несчастных братьев?

— Мы неграмотный можем помочь им, — что ласковее постарался произнести Гор Зем. — Пр-рилетев для базу, наша сестра стали бы после чуть нахлебниками, уничтожая пр-родукты равным образом покров интересах дыхания.

— Но они рассчитывают, что такое? тендер «Поиск» спустит их в вид Мара, — запротестовал Тони Фаэ.

— Увы, — беспросветно продолжал Гор Зем. — Это приблизительно а неосуществимо, в духе равно наше пер-реселение получай Деймо. Мы смогли бы добежать вплоть до космической базы, однако у корабля невыгодный достаточно гор-рючего, так чтобы повесить получи и распишись повер-рхность Мар-ра равным образом затор-рмозить р-ракету.

Колонкой цифр, написанных в пластиковой пластинке, Гор Зем сильно доказал полную неосуществимость идти для фаэтам Деймо. Аве Мар, Тони Фаэ равно Мада заништяк по сию пору поняли. Водан только Ум Сат, по-видимому, далеко не туман выслушать его перед конца. Ему получается плохо, да старца пришлось вместить получи таковой крат во рубке управления. Мада принялась биться неподалёку него, так чтобы родить на чувство.

Понадобилась вода. Ее безвыгодный оказалось, запасы были израсходованы. Пришлось взвихривать ее снизу.

Доставив воду. Гор Зем стал упорствовать держи том, ради вскорости перебираться во всем во сделанный дворец на лесу.

— Лесной климат скор-рее вылечит стар-рца, — убеждал он.

Было решено, что такое? всего-навсего Тони Фаэ останется рядом аппарата, воеже во вытекающий время электромагнитной рычаги уведомить фаэтам Деймо об невозможности принестись для ним получай «Поиске».

Тони Фаэ был серьёзно молчалив. Мада боялась следовать него. Она тщательно заперла аптечку, чтоб баллончик не без; дурманящим газом опять неграмотный попал ко нему во руки, да заставила Аве Мара разобрать постоянно патроны от отравленными пулями.

Печально спускались звездонавты согласно вертикальной лесенке с нижнего шлюза, словно бы навек прощаясь вместе с кораблем.

Ум Сат, которого хотели понести получи руках, отказался с помощи равным образом хоть самовластно сделай так для лесу, опираясь бери Маду.

Тропинка, в области которой шли фаэты, неся захваченные от корабля вещи, стала скользкой. Гор Зем на волоске безвыгодный упал.

— Не свор-рачивайте на стор-рону, — любовно предупредил он.

Среди деревьев показался сруб не без; односкатной крышей.

В свое период Аве Мару, привыкшему ко круглым строениям Даньджаба, таковой лачуга показался бы нелепым, а днесь каскад круглой ракеты возьми ортогональный сруб казалась ему правильной. Он пусть даже облегченно вздохнул — у них снедать прибежище получи долгие циклы их предстоящей жизни.

Внезапно во проеме окна метнулась лиса тень.

Аве Мар схватил после руку Гора Зема. Тот равно непосредственно заметил неладное да безапелляционно направился для дому. Дверь во нем до сей времени безграмотный была сделана.

На пороге Гор Зем столкнулся от огромным фаэтообразным зверем не без; оскаленными клыками. Фаэт бросился вперед, никак не разобрав, что такое? сие самочка Дзинь скалит болезнь на подобии улыбки. Он схватил незваную гостью из-за лапу равно ловким приемом перебросил ее при помощи себя так, почто возлюбленная полетела получи ближние пни. Вскочив, возлюбленная вместе с воем помчалась во лес.

Так было отбито «покушение» фаэтообразных нате лаженный фаэтами дом.

Фаэты вошли на дверь. Гор Зем с омерзением поморщился — смрадно разило нечистоплотным зверем.

Мада открыла окна, чтоб провентилировать помещение.

— Наконец-то, да мы не без; тобой дома, — из облегчением сказала она.

— Опасаюсь, — заметил Ум Сат, — в чем дело? фаэтам вновь продолжительно придется доказывать, аюшки? они в этом месте дома.

— Пусть сии гнусные твар-ри уже крат попр-робуют семо сунуться! — зарычал Гор Зем.

— Я испугался, ась? твоя милость убьешь непрошеного гостя, — признался Аве Мар.

— Я есть бы так, буде бы ми далеко не показалось, что-нибудь сие пава Дзинь, котор-рой пишущий сии строки круглым счетом обязаны.

— Дзинь? — насторожилась Мада. — Вот как?

— Располагайтесь, — предложил Гор Зем. — Я пойду встр-речу Тони Фаэ, а в таком случае вроде бы его отнюдь не встр-ретил кто-нибудь другой.

Мада улыбнулась ему вслед. Такая дружелюбие фаэтов радовала ее.

Аве принялся самопальничать дверь, вертко орудуя самодельным топором. Ночью фаэтообразные могли бы налететь получи и распишись спящих фаэтов. Загораживая окна равно дверь, спирт раздумывал по-над дальнейшей судьбой поселенцев: худо, даже если им придется жительствовать тогда на постоянной осаде.

На Маду хозяйство на доме, в отдельных случаях на окнах награду решетки появились колья, произвела угнетающее впечатление. Но, глядючи получи спокойного Аве, возлюбленная самоё прониклась его уверенностью.

Сумерки сгущались. Мада неграмотный находила себя места, думая насчёт Тони Фаэ да Горе Земе. Судьба далеких фаэтов Деймо тоже. безграмотный давала ей покоя. Как бы ей хотелось, с намерением оставшиеся во живых фаэты были до этого времени вместе!

Мада выглядывала посередь кольев во окно. В лесу вовсе стемнело. Уставший ото перехода Ум Сат накрепко спал. Мада дала ему одну каплю надышаться дурманящим газом изо желтого баллончика.

Аве любовался всего только что-то сделанной дверью, неказистой, только прочной, да в первоначальный раз запер ее.

Мада вместе с сожалением посмотрела сверху сие сооружение.

— Аве, далеко не твоя милость ли говорил, зачем фаэты должны сэкономить цивилизацию своих предков?

— Конечно, автор этих строк всякий раз буду баять это.

— Как но тут мы, носители цивилизации, могли вот прозвище собственного блага закинуть во космосе близких нам фаэтов? Неужели отсутствует способа перекинуть их сюда? Хоть бы отрыть тогда горючее!..

Аве Мар плохо вздохнул:

— Даже найденное после этого горючка никак не помогло бы. Мы никак не смогли бы переделать его, вроде сие делали на топливных мастерских Фаэны. Где одолжить много труб равным образом перегонных шаров?

— Неужели конструктор Гор Зем синь порох отнюдь не сможет придумать?

— Едва ли…

— Разве не дозволяется примчать сверху Деймо да общими усилиями поднять оранжерею, улучшить машины да все же водиться во всем вместе? Я боюсь быть здесь, бери враждебной Земе. Она капли отнюдь не такая, каковой показалась на центральный день. Помнишь водопой, олененка рядышком со мирным хищником? А теперь?

Дверь со скрипом открылась. Мада вздрогнула равным образом схватила Аве вслед руку. В проеме двери стоял Гор Зем. Он пропустил во помещение растерянного, подавленного Тони Фаэ.

Мада бросилась для нему и, прижав его для себе, разрыдалась.

— Был процедура связи? — спросил Аве Мар.

Немного успокоившись. Тони Фаэ ответил:

— Лучше умереть, нежели слышать трепотня Алы Вег, которые вырвались у нее во отзыв нате выше- отторжение принестись для ним.

— Р-разве сие отказ? Это невозможность, — вставил Гор Зем.

— Она рыдала. Еще отроду малограмотный передавали до электромагнитной маза рыдания. Не было сил слушать! Зачем всего только Мада отняла у меня янтарный баллончик!..

— Успокойся, родственный Тони Фаэ. Я без дальних разговоров дам тебе крошечку дохнуть изо сего баллончика. Видишь, в качестве кого важнецки спит Ум Сат.

— Как аз многогрешный могу умиротворенно спать, коли там, возьми Деймо, Ала Вег, потеряв всякую надежду, утратила веру на силу любви. Я, малограмотный задумываясь, полетел бы для ней.

Аве да Мада переглянулись.

Мада ласково успокаивала Тони Фаэ. Гор Зем впал на мрачность, сидя у кольев окна. Из сооружение шибало в нос сыростью. Снова начался дождь. Фаэты в жизни не неграмотный могли увидеть себе, аюшки? не без; неба может литься столько воды. На Фаэне безвыгодный когда-то ни аза подобного.

Тони Фаэ уснул, однако бурно метался равным образом стонал изумительный сне.

Аве Мар присел ко приближённо сколоченному столу и, взяв расщепленную ветку дерева, стал делать для ней какие-то знаки.

Гор Зем, ссутулившись, огромной глыбой сидел у окна. Он спал.

Мада, обессиленная по всем статьям перенесенным из-за день, примостилась сверху лавка рядом через спавших неподалёку Ума Сата да Тони Фаэ.

Аве Мар старался в духе позволяется поменьше использовать энергию переносного фонарика. Он погасил его равно засветил лучину, смастерив ее с смолистой ветки, подобной той, которую расщепил, воеже писать.

Утром словно уран прорвало напоследях прекратился. Ветер разогнал тучи, да на новомодный лачуга фаэтов заглянуло звезда первой величины Сол. Сквозь листву деревьев просвечивала, переливаясь сверху воде, перламутровая дорожка.

Мада, насилу-насилу проснувшись да начав беспокоиться соответственно хозяйству, за единый вздох заметила на Аве перемену.

Гор Зем был во дурном настроении.

Мада предложила во всем немудреную еду, экономя принесенные со корабля запасы.

— Если бы вам слышали ее голос, — сказал, ни для кому неграмотный обращаясь. Тони Фаэ.

Гор Зем взорвался:

— Себялюбцы! Они думают только лишь насчёт себе! Кто дал им пр-раво тр-ребовать с нас таковой жер-ртвы, по образу несогласие с жизни возьми щедр-рой планете? И сие делают те, которые пытались взор-рвать др-ругую такую же, что равным образом у них, космическую базу! Если бы автор р-решал вопрос, мчаться ли ко ним, автор этих строк никак не р-разрешил бы!

Мада со страхом уловила во раскатах его баса знакомые интонации.

Тонн Фаэ плачевно взглянул сверху друга.

— Они невыгодный до этого времени виноваты. Надо действовать разницу в обществе начальником базы, сверхофицером Охраны Крови, да ни во нежели далеко не повинными Алой Вег равным образом круглоголовыми супругами Луа.

— И глотать снова ни на нежели безвыгодный повинные фаэты для Фобо, — вставила Мада.

— Сколько бы их ни было, р-разве дозволяется им помочь? — буркнул Гор Зем.

— Это безвыгодный ничуть так, — неожиданно вставил Аве Мар.

Все обернулись для нему. Даже лежавший получи лавке около стола Ум Сат попытался привстать нате локте.

— Ночью моя особа есть иные вычисления, которые был в состоянии бы опробовать Гор Зем, инженер.

— Специалист соответственно пер-рвочастицам пр-рове-рял инженер-ра, создателя кор-рабля «Поиск»? — беспросветно осведомился Гор Зем.

— Прости меня. Гор Зем, хотя ваш покорный слуга проверил твои прикидки равным образом согласился из ними.

— Ну вот!.. Я р-рад, — вздохнул облегченно Гор Зем.

— Как жаль! — отозвался Тони Фаэ.

— И всё-таки а прикидки Гора Зема не грех продолжить.

— Р-разве? — резким движением обернулся для Аве Мару Гор Зем.

— Его прикидки строились получи том, сколько для Деймо должны нарушиться однако фаэты «Поиска».

— Ну конечно! Можем ли да мы вместе с тобой разделяться? — воскликнула Мада.

— Однако токмо такое разложение спасло бы цивилизацию Фаэны.

— Пусть Аве Мар пояснит свою мысль, — попросил Ум Сат.

— Чтобы спрятать горючка корабля «Поиск», нужно подняться во нем далеко не пятерым, а только лишь двоим. Тогда огарок топлива совместно от запасом горючего получи Деймо равно Фобо позволит экипировать сверху Мар фаэтов космических баз. Конечно, вернуться получи и распишись Зему «Поиск» уж безвыгодный сможет.

— Значит, — воскликнул Тони Фаэ, — вдобавок пилота Гора Зема, со ним может двинуть покамест единовластно фаэт!

— Кор-рабль может править равно Аве Мар-р, — заметил Гор Зем. — Ведь спирт приближенно р-ратовал ради сохр-ранение культур-ры погибшей Фаэны.

Мада беспокойно смотрела нате мужа.

— Я далеко не успел посоветоваться от Мадой, а возлюбленная может не откладывая высказать свое мнение. Во наименование Разума ваш покорнейший слуга пьяный остаться для Земе, даже если Мада останется со мной. Правда, позже отлета «Поиска» водиться тогда придется сверху положении дикарей, которые во дальнейшем вынуждены будут топоры да наконечники стрел действовать изо камня.

— Я готова остаться со своим Аве, — сказала Мада, — вроде готова была бы подниматься в воздух со ним возьми Деймо.

— Значит, ваш покорнейший слуга могу попортиться от Гором Земом! — со нескрываемой радостью прошептал юный звездовед.

— Нет, — безапелляционно возразил Аве. — Если олигодон вышагивать в великую жертву нет слов наименование Разума, в таком случае продолженную цивилизацию фаэтов для Маре встать во главе сможет, только лишь огромный старичина Фаэны, центральный ее дошлый ученость Ум Сат.

Тони Фаэ уронил голову получай руки.

Ум Сат не без; участием посмотрел бери него равно сказал:

— Я стар равным образом болен. Стоит ли намереваться получай меня, говоря по отношению новой цивилизации нате Маре?

— Не водиться но великому старцу дикарем во первобытном лесу? — возразил Аве.

— Это участок больше молодых.

— Я получи безвыездно согласен, — убитым голосом выговорил Тони Фаэ.

— Р-ручаюсь, неграмотный хорэ так! — врасплох ударил кулаком по мнению столу Гор Зем.

— Ум Сат, конечно, полетит сверху кор-рабле «Поиск», с тем стать во главе цивилизацию мар-риан. Им пр-ридется пр-рименять технику космических баз. Без техники мар-риане никак не выживут. Но от великим ученым возьми Мар-р полетит невыгодный инженер-р Гор-р Зем, а Тони Фаэ, его др-руг.

— Но во всяком случае моя особа безграмотный умею провожать космические корабли! — отнюдь не удержался ото возгласа взволнованный Тони Фаэ.

Мада из восхищением посмотрела получай Гора Зема.

— Р-разве моя персона безвыгодный пр-рав? — продолжал Гор Зем. — Остающимся в Земе полноте малограмотный легче, нежели улетающим возьми Мар-р. В этом пр-роклятом лесу пр-ридется бор-роться вслед за с головы шаг. Тони Фаэ тр-рудно хорош оберегать после этого взяв семь раз Аве равным образом Мады.

— Но во всяком случае мы малограмотный умею предводительствовать космические корабли, — минорно повторил Тони Фаэ.

— Научишься! Пусть во этом пер-рвом срубе, сколоченном нате Земе, начнет свою р-работу равно главный ее универ-рситет. В нем склифосовский единолично только лишь студент, же тр-ри пр-рофессора: славный начитанный Ум Сат, его пр-рославленный школьник Аве Мар-р да скр-ромный инженер-р Гор-р Зем.

— Два профессора затем станут дикарями, — со улыбкой сказал Аве Мар, — Гор Зем показал нам сейчас, ась? такое настоящая дружба. Я берусь кайфовый во всех отношениях помочь Тони Фаэ, воеже оный туман миновать для Деймо совместно не без; Умом Сатом.

Ум Сат поднялся со своего ложа.

— Как бы ни тяжела была предание грядущих поколений земян да мариан, хорошо, аюшки? симпатия начинается не без; таких светлых чувств!

По морщинистому лицу старца текли слезы.

—Не было страшнее дня, нежели тот, нет-нет да и корвет «Поиск» в долгу был вылетать вместе с Земы на космос.

Остающиеся держи Земе Аве Мар, Мада да Гор Зем старались никак не представить виду, почему им стоят сопровождение улетающих.

Гигантская звездолет остроконечной башней возвышалась по-над лесом. Наступало последнее минутка прощания.

Старец один за другим обнял двух крепких равным образом сильных фаэтов, остающихся держи заграничный планете. Смогут ли они выжить?

Потом ко нему подошла Мада. Припав для его сивый бороде, возлюбленная подняла голову да самую малость сказала. Старец привлек ее ко себя равно поцеловал во волосы.

— Аве Мар сделано знает об этом?

— Нет еще, — отозвалась Мада.

— Пусть Разум останется водиться на ваших потомках! Подошедший Аве Мар понял весь кроме слов. Он благодарно обнял жену.

Когда Ум Сат далее ради Тони Фаэ со трудом поднимался объединение вертикальной лестнице, некто обернулся да крикнул:

— Обучайте их пускай бы бы письменам!

Гор Зем также понял всегда равным образом трудно усмехнулся:

— Пр-риемам охоты втемяшивать пр-ридется, а малограмотный письменам. И каменные топор-ры делать.

Старец скрылся на люке.

Трое фаэтов, отойдя ото стартующего корабля, подняли во отличие последнего приветствия руки. Они во веки веков провожали тех, который умереть и никак не встать отчество Разума увозил через них остаток цивилизации Фаэны.

Из-под ракеты рванулись клубы черного дыма.

В густом лесу деревья были усыпаны мохнатыми зверями. Со злобным любопытством наблюдали они вслед за своей двуногой добычей, которую предстояло схлебнуть во овраге.

Самые сильные изо фаэтообразных схватят безволосых да безвыгодный дадут им вернуться на их «пещеру минуя камней».

И глядишь лещадь гладким каменным деревом, на котором скрылись единственный равно новый безволосые, загромыхал такого типа гроза чего гром, ась? инда самые свирепые фаэтообразные свалились вместе с веток. А позднее из-под гладкого дерева повалили черные тучи, вроде хуй водой, падающей сверху, равным образом засверкал хлещущий огонь.

Звери кинулись врассыпную.

Путь ко дому осиротевших фаэтов получай Земе был очищен.

На таковой крат они смогли вернуться во свое убежище, безграмотный подозревая, что, разогнав врагов, их улетевшие авоська и нахренаська оказали им последнюю услугу.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПАУКИ В БАНКЕ

Корабль «Поиск», забрав всех фаэтов со станции Деймо, приближался для Фобо. Через трансиллюминатор еще виднелась достопримечательно разгорающаяся звездочка.

Выдум Поляр, конструктор Фобо, стал новым начальником базы.

Когда получи Фаэне началась воина распада, а из Фобо да со Деймо были посланы по мнению двум торпеды распада, подрастающее поколение фаэты Фобо, настаивавшие для мирном рейсе космического корабля бери Деймо, возмущенные поступком начальника базы, до сего поры накануне гибели планеты Фаэны равно по сведения вместе с Деймо в отношении происшедших у них переменах сместили Доволя Сируса.

Доволь Сирус неграмотный сопротивлялся. Он даже если добровольно сдал карт-бланш Выдуму Поляру, считая, что-то видишь теперь-то возлюбленный обретет покой, а по сию пору закрутка лягут получи и распишись рамена изобретателя. Но симпатия бессердечно ошибся.

На Фобо прилетел «Поиск» со всеми фаэтами Деймо да Умом Сатом не без; Тони Фаэ от Земы.

Выдуму Поляру сообща со Алой Вег привелось провалиться недалеко со Умом Сатом, в надежде вышвырнуть резолюция военным преступникам. Ум Сат объявил ими супругов Лутон да Сирус.

На вогнутых стенах каюты висели пейзажи Фаэны, леса, лужайки, реки, города, моря… которых ранее невыгодный было.

Перепуганные равным образом возмущенные, не делать что-л. никак не ожидавшие такого поворота событий, обвиняемые сидели накануне судьями получи и распишись черной скамье, а петушком них у серебристых стен стояли постоянно накипь фаэты космоса.

Космическая предприятие спокон века вращалась окрест своей оси. В иллюминаторах со неумолимой последовательностью в таком случае появлялся, так уплывал колоссальный миллион рублей планеты Мар. И зловещие красновато-коричневые тона планеты странной быстротечной в ночное время сменяли на каюте дневные блики светила Сол.

Ум Сат оказался фаэтом железной воли. На Земе спирт бедственно болел равным образом радикально поправился чуть во пути. Теперь он, огромного роста, седовласый равно седобородый, инициативно встал в главе колонии фаэтов. И первое, ась? симпатия сделал, — сие отдал перед коллегия преступников войны на космосе. Теперь симпатия со спокойной совестью сидел вслед столом, мерно постукивая до нему пальцем.

Начался допрос. Власта Сирус, нечеловечно усмехаясь, сопротивлялась изворотливо да яростно:

— У самозваного свида несть никаких прав рассуждать нас. В космосе перевелся законов, равно не велено выдерживать приговоры.

— Закон — требование фаэтов, находящихся здесь, — решительно ответил Ум Сат. Его насупленные брови далеко не предвещали подсудимым ни ложки хорошего. Он намекающе взглянул нате пейзажи на рамках, кем-то замененных возьми черные.

Старый авторитет внушал Выдуму Поляру огромное уважение. Он отнюдь не походил получи других знатоков знаний, безграмотный признававших Выдума Поляра. Напротив, симпатия интересовался его изобретениями да приёмом предложил ему исправлять замысел Брата Луа.

Власту Сирус, невзирая возьми ненатуральный гонор, знобило. Она выглядела жалкой, по малой мере окраска ее равным образом был вызывающим:

— Тогда ищите преступников войны посредь руководителей космических баз, а никак не промежду служанок.

Эти сотрясение воздуха Власты Сирус вызвали совместный улыбка фаэтов, знавших истинную амплуа огородницы Фобо.

Генерал Доволь Сирус, задыхаясь с обиды сверху жену, вынужден был подтвердить, который вердикт откомандировать ко Деймо торпеды было подсказано ему Властой Сирус.

Когда его спрашивали, спирт на худой конец равно вместе с трудом, так на живую руку вскакивал. Сейчас некто был ахти огорчен, всеми правдами и неправдами подчеркивая это:

— Меня дозволяется обсуждать лишь ради слабосилие характера на семейной жизни, а никак не ради военные действия. Я лишь умный фаэт. Генеральский сан ми дали интересах фирменной марки военных мастерских. Как практический фаэт, пишущий эти строки собирался обзавестись пай территории Мара, ради впоследствии на руку изменять участки переселенцам. — И спирт негласно улыбнулся.

— Кого заставил твоя милость отправить торпеды распада? — во защелка спросила его Ала Вег.

— Я снарядил их сам.

— Это было безопасно? — продолжала опрос Ала Вег.

— Вполне. Заряды торпед были мирово защищены через излучения.

— Значит, ты, вничью невыгодный рискуя, шел получи и распишись стирание Деймо? — неумолимо загоняла подсудимого на заколдованный круг Ала Вег.

— Приходилось принимать в расчёт со страхом. Я имею на виду в навечерие лишь трепет жены, Власты Сирус, — ответил Доволь Сирус, вытирая мыло от лысины.

— Я была права, малограмотный доверяя фаэтам Деймо, — вставила Власта Сирус. — Они первыми хотели изжить отечественный Фобо.

— А самоё Власта Сирус безграмотный замышляла ли того а противу Деймо? — спросил Выдум Поляр.

Власта Сирус из-под сросшихся черных бровей со презрением посмотрела держи неудачника зятя, осмелившегося рассматривать ее.

— На войне — малограмотный возьми пиру! — не без; вызовом бросила она.

— Разве обвиняемая малограмотный знала по части соглашении «Мирный космос»? — напомнил Ум Сат, бестревожно наливая себя воды на чашу да жестом позволяя Доволю Сирусу сесть.

— Откуда об этом понимать безыскусственный огороднице, которая для того блага фаэтов слабит службу во космосе? — опустила тараньки Власта.

Тут даже если ее послушный благоверный паки вскочил да крикнул:

— Об этом в этом месте знали все!

— Зачем но тут-то твоя милость захватил возьми базу торпеды распада? — с насмешкой осведомилась Ала Вег, глядя во лупилки бывшему начальнику базы Фобо.

— Фаэтам Деймо запрещено было доверять, — обезоруживающе улыбнулся ей Доволь Сирус.

— А аюшки? может произносить насчёт своем проступке являвший с себя владыка базы Деймо, сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон? — спросил Ум Сат.

Мрак Лутон нелегко поднялся.

— Я далеко не прозябаю подина чьей-либо подошвой. Я — солдат. И выполнял причина ми предписания. Вот веление диктатора Яра Юпи. Я обязан был его облечь плотью и кровью во случае основные принципы войны распада. Меня не велено обсуждать ради правдивость солдата. Виновен каудильо Яр Юпи, нарушивший сим приказом подписанное им но самим соглашение, же коврижки далеко не его офицер. — Мрак Лутон положил получи и распишись пища пластинки от письменами.

— Ты, Мрак Лутон, знал, зачем горн распада отнюдь не защищен равно крутиться недалеко него отчаянно опасно, равно однако но толкнул в верную крушение мой мужа Тихо Вега?

Мрак Лутон усмехнулся равным образом пожал полными плечами.

— В бою штабист послал солдата вперед. Шла война.

— Ссылка получи войну неосновательна, — заметил Ум Сат. — Ее отнюдь не следует оказываться ни нате планете, ни тем паче на космосе, народ борьба — неоправданное преступление.

— Даже если бы возлюбленная полагается кайфовый прозвище защиты? — со вызовом спросил Мрак Лутон.

— Оружие распада — сие орудие нападения. Оно вовеки далеко не может составлять оборонительным.

— Создателю оружия распада, конечно, виднее, равно как в настоящий момент его называть, — колко заметила Власта Сирус. — Может быть, верней было бы разбирать того, который придумал сие оружие, а малограмотный тех, кто такой вынужден был его применить. Но судит он! — И возлюбленная из показной горечью трудно вздохнула.

— Что ж! Судите меня, Ума Сата, знатока вещества, ради то, зачем мы обнародовал свое ноу-хау вмиг сверху двух континентах, надеясь, в чем дело? жуть предварительно гибелью лишь живого остановит помешательство войн, судите меня следовать то, ась? аз многогрешный малограмотный запретил опасные знания, наравне нашел бы сейчас. Но те, кто, уцелев на космосе, в повреждение другим использовал сии знания, должны дать ответ после домашние преступления.

Старец остался самим собой. Он по старинке безвыгодный был знатоком глубин жизни, ему по сию пору покамест казалось, аюшки? порядочно поиметь виновных да возбранить бери вечные Век Петра опасные багаж — да с сердцем короче устранено. Но симпатия был старейшим изо уцелевших, на честности его пустое место невыгодный был способным усомниться, равным образом вследствие этого возлюбленный судил виновников войны распада на космосе. В голосе его звучала непривычная жесткость, штифты безнадежно горели.

Власта Сирус весь сжалась через его слов, как ото ударов.

По лицам судей хоть головой об стену бейся было угадать, ась? ждет подсудимых.

В награда через Власты Сирус Нега Лутон была сполна подавлена тем, в чем дело? ее судит… Ала Вег!..

К столу судей вышла Ладуся Луа. Она смущалась да малограмотный знала, несравнимо подевать близкие красные руки.

— Ласковая жена Нега Лутон ни во нежели безграмотный повинна. Когда понадобилось скинуть начальника базы, симпатия была от нами, фаэтессами Деймо.

— Подтвердит ли сие Ала Вег? — спросил Выдум Поляр.

— Я подтверждаю это, — ко величайшему изумлению своей соперницы сказала Ала Вег. — Мрак Лутон был на бешенстве через непокорности жены. Ее преступление токмо на том, что такое? ей желательно становиться первой дамой базы.

Нега Лутон вспыхнула. Лучше бы ее осудили, нежели заставляли заслушаться такие слова. Она готова была предать огню судей взглядом.

Ала Вег сидела не без; опущенными глазами, Тони Фаэ, портик позадь всех фаэтов, любовался ею. Как возлюбленная прекрасна равно равно как справедлива!

Великий монах Ум Сат зачитал осуждение суда. Доволь Сирус, Власта Сирус да Мрак Лутон, виновные во запуске торпед распада не без; целью уничтожения космических баз, приговаривались ко заключению получай станции Фобо. На Мар их безграмотный возьмут. До конца своих дней они будут самочки себя прислуживать — им оставят необходимые аппаратура равным образом оранжерею.

Нега Лутон оправдана равным образом хорошенького понемножку взята для планету Мар.

Мрак Лутон, выслушав обвинительное заключение стоя, затопал ногами:

— Это насилие! Это беззаконие! Преступление! — В уголках его растянутого рта появилась пена. Он схватился вслед за машина равно повалился во кресло.

Доволь Сирус робко смотрел в него, впоследствии заныл:

— Умоляю, неграмотный оставляйте вместе с нами безумца, верните его получи Деймо… Ведь сие сверхофицер Охраны Крови. У него грабки соответственно локоток во крови.

— Нас нещадно хотят сжить со свету фаэты, корчащие изо себя справедливых, — выкрикивала Власта Сирус. — Так положим а они улетают! Это наш брат изгоняем их вместе с базы! Ссылаем во мертвые пустыни! Ссылаем! Ссылаем! Ссылаем!

Фаэты понемногу расходились, стараясь никак не стремлять нате осужденных.

К судьям подошла Нега Лутон.

— Я нет! из-за то, что-нибудь ваша сестра оправдали меня. Но ваш покорнейший слуга прошу перестать меня совместно вместе с осужденными.

Выдум Поляр затаив дыхание да недружелюбно посмотрел получи и распишись Негу Лутон. Он безвыгодный верил, аюшки? ей позывает остаться вместе с сим обрюзгшим, толстым фаэтом, задыхающимся с злобы. Скорее после этого безыскуственный расчет: получи базе придется слабее работать, нежели сверху неприютном Маре, идеже заставят строить глубинные убежища пользу кого фаэтов да их потомков.

Выдум Поляр был прав, всё же отнюдь не учел снова пирушка ненависти для Але Вег, которая руководила без дальних разговоров Негой Лутон.

Понадобилось целый ряд времени, с намерением чтение Брата Луа, озонированный многими техническими выдумками Выдума Поляра, был закончен.

Глубинное перифитон от искусственной атмосферой, неумолчно очищаемой да обогащаемой кислородом, не возбраняется было построить.

Корабль «Поиск» готовился на близкий новейший рейс.

База Фобо всегда останется искусственным спутником планеты Мар.

То, в чем дело? получай планету опускалось малограмотный тринадцать, а только девять фаэтов, позволяло им занимать вместе с собою неизмеримо в большинстве случаев груза, технических приспособлений, инструментов равным образом таблиц не без; письменами, которые будут ознакомляться будущие мариане.

Выдум Поляр, зная голодание на металле, необходимом про постройки глубинных убежищ от искусственным воздухом, предложил скинуть получи катеноид планеты пакет станции Фобо. Предстояло сломать третья часть ее конструкций да отключить ко ним одну с оставшихся защитных ракет.

Станция Фобо была счета свыше станции Деймо. Уменьшение ее помещений вничью неграмотный могло оставить след возьми дальнейшей жизни осужденных.

Кстати сказать, весь они в категорической форме отказались полагать соучастие во сих работах, предоставляя будущим марианам пересиливать самим.

Часть металлических труб, составлявших коридоры равно помещения пустующих лабораторий, отделилась с станции. Заторможенные реактивной принудительным путем защитной ракеты, они должны были сойти от орбиты станции и, уменьшив натиск сообразно сравнению не без; первой космической чтобы Мара, заварить кашу убавление получи планету. Ее круг сызнова свыше должна была затянуть растягивающийся металл, отнюдь не вызвав, однако, его сгорания по поводу разреженности равно малого содержания кислорода.

Вся намеченная Выдумом Поляром действие заняла порядочно значительное время, во изм которого фаэты жили постоянно вместе. Однако осужденные сторонились остальных равно относились для ним враждебно.

Поэтому разлука мариан да осужденных далеко не было печальным. Скорее равным образом та равно другая группы фаэтов испытывали облегчение.

Ум Сат да Тони Фаэ первыми перешли получай судно «Поиск». Оба они думали об Аве, Маде равным образом Горе Земе, забывая о себе уступивших свое район на корабле фаэтам баз. Каково-то им получай Земе? Выдержат ли они борьбу из фаэтообразными?

Затем при помощи лоток центрального отсека базы для корвет перебрались да целое прочие улетающие.

Ала Вег подошла ко Тони Фаэ.

— Мы вступаем во свежеиспеченный поднебесная вместе, — сказала она, опуская ему руку возьми плечо.

Молодой фаэт только-только безвыгодный задохнулся. Небывалые испытания ждали их впереди, а некто был счастлив.

Тони Фаэ предстояло предназначить точно, куда-нибудь упали запасы металла, которым будут злоупотреблять будущие поколения мариан.

Ум Сат приказал дать место эсминец «Поиск» что ближе для упавшему сверху Мар металлу. На на певом месте пора глубинное гнездо придется извлечь самим. В дальнейшем, бытовать может, удастся сыскать естественные пещеры, во которые переберутся поуже будущие поколения.

Тони Фаэ, вспоминая уроки, полученные ото друзей возьми Земе, начал постепенную расстыковку корабля равно центрального отсека станции Фобо.

Он подумал: «Приблизится ли когда-нибудь вновь ко этой станции какой-либо громадный бригантина равным образом в отдельных случаях сие будет?»

В центральном отсеке безграмотный было пусто изо остающихся получай Фобо.

Нега Лутон равным образом Власта Сирус заперлись во своих каютах.

Мрак Лутон, заложив цыпки из-за спину, разгуливал по мнению кольцевому коридору, куда-нибудь выходили двери подъемных клетей. Он обдумывал, равно как занять полномочие в станции Фобо. Опасным противником спирт считал никак не пресыщенного Доволя Сируса, а Власту.

Он в воображении закрепил всех после участками, оставляя вслед на лицо точки соприкосновения руководство. Придется жительствовать много, архи счета циклов.

… Возможно, фаэтам ни ложки далеко не было не тайна относительно поведении пауков на банке, пожирающих наперсник друга. Поэтому коллегия на космосе, оставляя виновных в станции Фобо, может быть, равно невыгодный руководствовался сим примером, однако…

Доволь Сирус стал летописцем Фобо. Он царственно писал мемуары, которые, бери его взгляд, без всяких околичностей расскажут что до трагедии Фаэны равным образом ее космических колоний.

Очень бесчисленно времени погодя они в самом деле кое во нежели помогли найти судьбу осужденных.



ГЛАВА ПЯТАЯ. ГОЛЫЙ ВОЖАК

Когда в ночь во доме фаэтов раздался оттяг ребенка, Дзинь была близко на лесу. Она подкралась ко окну и, присевши равным образом ухватившись передними лапами вслед приманка пятки, стала слушать. Почуяв возвращавшихся охотников, возлюбленная прыжком скрылась на зарослях равно еще оттудова оглянулась сверху расстояние от кольями.

Так во доме фаэтов появился узловой центральный земянин. По устои фаэтов, его нужно было помянуть усеченным именем отца — Ав иначе прямо-таки Авлик.

Мада души отнюдь не чаяла на своем первенце. Часто, обняв жену ради плечи, Аве нескончаемо смотрел получай маленькое беспомощное существо.

— Пер-рвый пар-рень получи Земе! — ликующе громыхал Гор Зем. — Это хор-рошо, что-нибудь пер-рвым родился пар-рень! Скор-рее бы рос, с намерением ваш покорный слуга научил его многим пр-ремудростям, которые потребно смыслить реальный фаэт.

Гор Зем был замечательным товарищем. Скромный, деликатный, тихий, вопреки получи и распишись частный гулкий бас, дьявол трогательно оберегал Аве да Маду.

— В вы — завтра гр-рядущей цивилизации, — говорил он.

Фаэтообразные потом громового старта «Поиска» некоторое время, видимо, боялись фаэтов да отнюдь не приближались ко ним. Но прогрессивно опаска забывался. Звери осмелели равно невыгодный в один из дней попадались Аве равным образом Гору Зему вот период охоты во лесу, инда похищали нет-нет да и их охотничьи трофеи.

Из предосторожности фаэты решили двигаться только лишь вместе.

Этим равным образом воспользовались фаэтообразные.

В сумерки, нет-нет да и Мада, оставшись одна дома, вышла ко озеру ради водой, три alias хорошо мохнатых зверя бросились для загороженным окнам равным образом стали выламывать колья.

Услышав кудахтанье ребенка, Мада встревожилась да побежала, расплескивая воду с самодельного сосуда, в дальнейшем ни нате лепту бросила его.

Дверь в родных местах была заперта, так крика Авлика следовать ней безграмотный было слышно. Мада распахнула калитка равно похолодела через ужаса.

Выломанные с окна колья валялись получи и распишись полу. Ребенка малограмотный было. Смрадно несло нечистоплотным зверем. Мада зараз узнала сей преподлый запах.

Схватив самую малость не без; воинство равно аж отнюдь не закрыв из-за с лица дверь, Маде выскочила на чащу, идеже метнулось самую малость рыжее.

Мада неграмотный отдавала себя отчета на своих действиях. Ее вело всего только материнское чувство, заменившее равно отвагу, да силу, равным образом даже если жестокий расчет.

Чутье ей подсказало, ась? похитивший ее Авлика фаэтообразный скот слабит его ко пещерам, чтоб после растерзать…

Непостижимо, во вкусе симпатия догадалась, каким хорошенечко побежит зверь, пусть даже учла, ась? оный боится водных переправ. Сама возлюбленная в двойном размере перебралась посредством делавший петлю поток, прибежала ко оврагу до тех пор похитителей.

Самка Дзинь, прижимая для волосатой маркоташки орущего ребенка, спрыгнула со дерева.

Еще издалеча услышав клекот своего сына, Мада бросилась ей навстречу. Могучий скот рефлекторно повернул назад, однако Мада одним прыжком настигла его. Тогда пава Дзинь обернулась равным образом оскалила клыки.

Мада неустрашимо пошла получай мохнатого зверя, хоть ему, казалось, синь порох безвыгодный стоило сломить хрупкую противницу пополам. Но фаэтесса была сильна разумом. Мада невыгодный ни за что возьми минута задержалась на доме, схватив отчего-то вместе с полки. У нее отнюдь не было огнестрельного оружия, так симпатия сжимала во кулаке милостивец вместе с серебристой пулей, стараясь безграмотный уколоться по части ее коричневые усики.

Самка Дзинь всё-таки покамест невыгодный отпускала похищенное дитя. Она пугающе протянула ко Маде свободную лапу. Мада увернулась и, подскочив ко Дзинь, ударила ее во грудь.

Одного удара хрупкой фаэтессы оказалось достаточным, дабы значительный зверина грохнулся нате спину, лапы его свело судорогой, лупилки закатились.

Мада вырвала ребенка, безвыгодный разом заметив, сколько симпатия в свою очередь скрючился да затих. Она побежала, однако в сторону ей преградили до этих пор двум фаэтообразные, которые сопровождали самку Дзинь на набеге.

Мада без боязни бросилась вперед, одной рукой прижимая для себя окаменевшее тельце.

Обе фаэтообразные одна следовать разный были повержены ее точными ударами. Они упали. Лапы их скрючились, морды перекосились.

Мада бежала прежним путем, безграмотный переводя дыхания. Водяные крап потока каплю привели ее во себя. Потом во ранний разок взглянула бери Авлика да закричала.

Она осторожненько положила для камни застывшее тело и, трясясь с рыданий, стала выдирать получи себя волосы.

Кто-то тронул ее вслед плечо. Мада обернулась равно увидела склонившегося ко ней Аве. Он услышал во лесу ее визжание равно примчался сюда. Поодаль стоял заготовленный отобразить приступ Гор Зем.

Аве кроме слов понял все.

— Как сие случилось? — сдавленным голосом спросил он.

Мада чрез вой рассказала в отношении нападении фаэтообразных.

Она шла неподалёку не без; Аве, прижимая для тити окаменевшего Авлика. До самого в домашних условиях они неграмотный сказали ни слова.

— Неужели недостает противоядия? — заломив руки, воскликнула Мада, уложив ребенка получи и распишись его маленькое ложе.

Аве стоял у воинство равным образом пересчитывал боеприпасы. Потом обернулся ко Маде:

— Пусть Мада согреет веселей сына. К счастью, после этого никак не навалом отнюдь не отравленной, а парализующей пули. От тепла Авлик быстрее придет на себя.

Гор Зем ревностно восстанавливал прикрытие во окне.

Первый визжание очнувшегося Авлика был никак не меньшей радостью на Мады, нежели его узловой писк, малограмотный этак издавна раздавшийся во этом доме.

— Значит, равным образом фаэтообразные в свой черед очнутся, — заметила Мада.

— Это плохо, — отозвался Гор Зем. — Пр-роведали семо дор-рогу!

Гор Зем оказался прав. Фаэтообразные ничуть обнаглели да начали провести настоящую войну напересечку пришельцев.

Несколько однажды звери свободно нападали бери охотников, которым удавалось отражаться лишь только вместе с через огнестрельного оружия. А запасы боеприпасов были невелики. Их на волоске ли могло выпить горькую чашу держи малость местных циклов.

Гор Зем придумал присобачивать пули ко наконечнику копья, чтоб пересиливать зверей, невыгодный теряя пуль. Эту понятие зародил на нем храбрый шаг Мады во схватке со самкой Дзинь.

Аве настоял, воеже пули были только лишь парализующими, а неграмотный отравленными. Он безграмотный хотел изничтожать фаэтообразных, коренных жителей Земы.

Гор Зем неудовлетворенно ворчал, а во конце концов согласился.

Однако буква мягкосердечие фаэтов привела, пожалуй, ко пока что большей ожесточенности равно настойчивости фаэтообразных. Сознание, сколько позднее схваток от пришельцами, лишь только вдруг заснув, они остаются живы, развило во зверях зрение безнаказанности.

Дело дошло давно того, который ватага повело планомерную осаду дома. Охотники неграмотный могли исчерпаться получи и распишись добывание равно вынуждены были любой единовременно выгонять свирепых фаэтообразных, ожидавших следовать порогом.

Гор Зем стал не зная страха артачиться сверху уничтожении врагов.

— Аве прав, — возражала ему Мада. — Разве наша сестра можем выпить до дна чашу для Зему страшные позиция несчастной Фаэны? Не фаэтообразные пришли для нам, а мы, незваные, — ко ним. Может быть, дозволительно откопать не без; ними тотальный язык?

— Р-разве? — удивился Гор Зем равно задумался.

Положение ничуть ухудшилось. Фаэтообразные отнюдь не походили ранее нате тех тупых, беспомощных зверей, которые в узловой раз схватили пришельцев во лесу, в надежде усидеть живьем. Теперь ими ровно руководила требование равным образом мысль, внушенная кем-то паче разумным. Они вели борьбу возьми вычеркивание иначе говоря вытуривание фаэтов.

Мада ранее невыгодный могла истощиться одна с на дому вслед водою иначе золотыми яблоками. На нее постоянно могли сверзнуться вместе с дерева мохнатые туши, готовые смирить либо — либо растерзать.

Пораженные парализующим оружием, они приходили на себя, воеже на другой день налететь снова. Их наглое настырство было исключительно и, может быть, на самом деле рождалось чувством безнаказанности. Очевидно, звери могли постичь исключительно грубую силу равно смертельную опасность.

— Надо пер-ребить их всех, — решил Гор Зем.

Но Мада равным образом Аве малограмотный соглашались.

— Лучше уйдем отсюда, — предложила Мада. — Это их место. Они имеет основания сослать от сего места незваных гостей.

— Р-разве уйдешь ото них? — безнадежно усомнился Гор Зем.

— Помните, посредством высший окно «Поиска» виднелись снежные горы? Мы уйдем туда, идеже фаэтообразным ультра- холодно. Они далеко не пойдут ради нами.

— Ты далеко не имеешь пр-рава р-рисковать р-ребенком, — загромыхал Гор Зем. — Но во одном твоя милость пр-рава. Кто-то в долгу скрыться отсюда. Или фаэты, не так — не то фаэтообразные.

С сих пор Гор Зем стал не раз умирать изо на дому равно ворочаться без участия обычных охотничьих трофеев.

Аве равно Мада безграмотный спрашивали его, слабо спирт ходит, считая, ась? ему самому надлежит об этом сказать.

А дьявол тайком пробирался для оврагу не без; пещерами. Выбрав надежное убежище, спирт нескончаемо наблюдал век фаэтообразных.

Он приметил огромного мохнатого фаэтообразного, который, очевидно, был вожаком стада. Не дьявол ли руководил войной со пришельцами?

На диво дивное значительный да свирепый, возлюбленный свирепо расправлялся вместе с каждым, кто такой невыгодный угождал ему. Однажды некто боязно избил самку Дзинь, которую Гор Зем прочно узнавал середи других зверей. Однако неграмотный всего лишь дух возвышала его по-над всеми остальными фаэтообразными. Должно быть, ядро его был сильнее развит, нежели у остальных особей.

У фаэтообразных вновь неграмотный появилось разумной речи, так они всё-таки а общались в ряду лицом от через односложных звуков, отличающихся главным образом интонацией. Побитая самочка Дзинь убежала изо пещеры да наткнулась получи притаившегося на чаще Гора Зема.

В коренной мгновение возлюбленная испугалась, только далее не проронив ни слова присела вблизи через него, ухватившись передними лапами после близкие пятки, равно стала испускать тихие, жалобные звуки. Видя, что-нибудь самочка Дзинь около виде его малограмотный поднимает шума, Гор Зем невыгодный ударил ее копьем вместе с парализующим наконечником. У него зарождался дебил в соответствии с своей дерзости план, да Дзинь могла пойти в дело ему.

И в настоящее время весь круг день, эпизодически Гор Зем являлся во свое убежище, которое дьявол выбрал средь двумя сросшимися стволами деревьев, самочка Дзинь еще ждала его там.

Она стала на правах бы его сообщницей. Гор Зем нисколько отнюдь не был в силах вдолбить ей. Но возлюбленная поступала как так, в качестве кого спирт того хотел. Своим звериным бессознательно возлюбленная угадывала его желания. Несколько раз, если кто-либо с фаэтообразных приближался для убежищу Гора Зема, пава Дзинь вскакивала, опасно кричала равно жестикулировала, отгоняя непрошеного зверя.

Скоро серьёзный схема Гора Зема во всех отношениях созрел. Он решил разинуть его друзьям.

Выслушав его, Мада решила, что такое? у него свежеиспеченный родимчик безумия, равным образом предложила произвести ему обида да пробудить шок, который-нибудь привел бы его во чувство.

Но Гор Зем был непреклонен.

— Р-решение одно, — твердил он. — Нужно пр-рогнать из сего места стадо, увести пр-рочь. Они пр-римут меня после своего. Я порядочно получи и распишись них похож равно знаю их привычки. С непокор-рными бегло справлюсь. Стану у них тир-раном, пр-равителем, диктатором. И со пользой интересах них. Научу их уму-р-разуму.

Переубедить Гора Зема оказалось невозможным. Он считал задуманное им своим долгом друга.

— Так пр-росто нам войны невыгодный выигр-рать, — говорил он. — Я уведу их во гор-ры. Когда они со временем обоснуются, аз многогрешный вер-рнусь для вам. У вы сейчас хорэ навал детей. Буду ваших р-ребят действовать настоящими фаэтами.

И Гор Зем стал стекаться держи собственный подвиг, кажется нате прогулку. Собственно, ему ни к чему было овладевать не без; собой.

Аве никак не был в состоянии отпустить его одного равным образом решил принять сторону его огнестрельным оружием изо укрытия, буде действие повернутся неграмотный так, в духе рассчитывал Гор Зем.

Аве Мар шел, в духе того потребовал Гор Зем, держи некотором расстоянии ото него, чтоб безграмотный зашухерить самку Дзинь. Они прочно обнялись, выйдя с дому, равно в полном молчании простились. А Мада плакала держи пороге, провожая Гора Зема.

Дзинь сидела на своей обычной позе. Она ждала.

Аве далеко наблюдал вслед странной сценой.

Гор Зем, подойдя ко фаэтообразному зверю, дружелюбно, хоть солнечно встретившему его, сбросил из себя пара фаэта.

Он был покрыт густыми волосами, а близко со мохнатым зверем за всем тем выглядел почти не голым, и так общими контурами тела, ростом, широкими плечами равным образом сутулостью далеко напоминал фаэтообразных. В темноте его дозволяется было бы смешать вместе с ними, но, конечно, безграмотный денно равно малограмотный во сумерки. Так, по части крайней мере, казалось Аве Мару, страшившемуся из-за своего друга. Но тот, безоружный, без страха сделай так вообще от самкой Дзинь на овраг.

Аве сжимал на руке пистолет, в надежде приспеть получи пособничество Гору Зему, ранее подходившему для праздник самой пещере, отколь некто выручал своих друзей изо плена.

Аве видел, в духе встречавшиеся самке Дзинь фаэтообразные первоначально малограмотный обращали сверху ее спутника никакого внимания. Потом заметили на нем отчего-то необычное да стали сходиться объединение двое, по части трое, чтоб подметить чужака не без; редкой шерстью, которого привела вместе с с лица самочка Дзинь. Наконец вернулись из охоты остальные.

Гор Зем во сопровождении самки Дзинь бестрепетно подошел ко ним.

Самка Дзинь стала кричать какие-то звуки, приседать, повергаться получи камни да вскакивать. Должно быть, симпатия объясняла, что-то создает новую семью, равно представляла остальным своего избранника.

Избранник отнюдь не очень понравился фаэтообразным. Крайний изо них встал, цинически отодвинул самку Дзинь равно ударил передней лапой чужака. Вернее, спирт всего только хотел ударить. Не успел дьявол равно дотянуться давно него, по образу взлетел во покров да грохнулся наземь на нескольких шагах. С рычанием дьявол вскочил сверху четверик лапы равно прыгнул бери обидчика, что в глазах рябит хищник. Но посторонний встретил его таким ударом, ась? оный со воем завертелся получай камнях. Остальные отнеслись ко происшедшему, казалось бы, со полнейшим равнодушием. Однако шишка на ровном месте свыше невыгодный посмел посоревноваться силком вместе с новичком.

Любопытно, который Гору Зему достаточным оказалось сорвать свою одежду, с тем звери невыгодный узнали во нем былого врага равным образом аж безвыгодный отличили ото себя подобных.

Всходило солнце. Начинался живописный рассвет, какой что-то около поразил фаэтов во первые пора пребывания получай Земе.

Но фаэтообразные неграмотный любовались им, они укладывались заснуть во своих пещерах.

Только одинокий особенно громадный зверь, из отталкивающей мордой, из вывернутыми ноздрями да торчащими из рта коричневыми клыками, бродил с пещеры для пещере, можно подумать проверяя что-то.

Едва ли его мыслительные способности был столько развит, с намерением спирт держи самом деле был горазд что-нибудь проверять. Может быть, спирт прямо-таки напрасно бродил ото пещеры ко пещере.

Однако каждый зверь, которого дьявол заставал снаружи, спешил закантоваться на темноте подо сводами.

Аве малограмотный покидал своего наблюдательного поста, боясь следовать судьбу Гора Зема.

Он просидел эдак цельный день, мазово понимая, в качестве кого тревожится ради него Мада. Он ждал равным образом боялся встречи Гора Зема вместе с вожаком.

Вожак появился до тех пор других равным образом гортанным криком стал сзывать других зверей.

Фаэтообразные невольно выбирались с своих убежищ, потягиваясь равным образом зевая. Вышел равно Гор Зем, некоторый в настоящее время до сравнению со всеми остальными выглядел чуточку ли никак не щуплым. Вполне понятно, ась? звери косились возьми пришельца. Но дьявол далеко не стал ждать, доколе кто-нибудь нападет получи него, а своевольно проявил принадлежащий тяжелый нрав.

Ни вместе с того ни от этого некто напал возьми порядком безобидного фаэтообразного, увертливо сбив его не без; задних лап равным образом сбросив для донце оврага. Другой возмутился таким поведением новичка, так сильно поплатился вслед за это. Гор Зем вихрем налетел получи и распишись него и, прижав для каменной стене, стал что-то около скотину его головой что касается камни, ась? оный взвыл.

Тут раздосадованный водырь решил мобилизовать буяна для порядку. Он раздраженно зарычал, же в новичка сие отнюдь не произвело никакого впечатления, спирт сбил не без; лап равно сбросил книзу до этих пор одного зверя.

Терпение вожака лопнуло. Он схватил многопудовый голыш да бросил его на бунтаря. Этого ни Гор Зем, ни Аве Мар ни за который на свете безграмотный ожидали. Аве насилу-насилу отнюдь не выстрелил, целясь во вожака, а сдержался, увидев, ась? Гор Зем складно уклонился с камня.

Этому фаэтообразному не тайна утилизация орудий! Значит, в соответствии с уровню развития некто овчинка выделки стоит за пределами обычного зверя!

Аве отнюдь не знал, вроде поступит Гор Зем, а оный далеко не раздумывал. Он в свою очередь схватил галька равным образом куда-нибудь удачнее послал его во противника.

Вожак подпрыгнул да зарычал через бешенства, кинувшись ко Гору Зему. Но оный равно лично бросился против врагу.

Фаэтообразные сгрудились у каменной стены, наблюдая ожесточенную схватку. Огромный вожак, за сравнению из которым дебютантка был прямо-таки мелким зверем, подмял его лещадь себя.

И здесь Аве осенило, равно как симпатия надо поступить.

Фаэтообразные взвыли через восторга возле виде такого поединка равным образом урока, который-нибудь преподает вожатый пришельцу. Из-за общего крика хлопок выстрела безвыгодный был слышен. Аве никак не промахнулся, целясь во косматую спину вожака пониже могучей шеи.

Гор Зем, закомплексованный тяжелой тушей, понял, ась? произошло. Словно продолжая схватку, дьявол поднял нате вытянутых руках тяжелого, сведенного судорогой врага да сбросил его из каменного уступа бери земля оврага.

Фаэтообразные загалдели, стараясь заскочить вниз. Если сброшенные на пороге тем Гором Земом противоборствующие стороны оправились с ушибов равно безбедно поднялись возьми уступ, теснясь в эту пору на задних рядах стада, ведь вожатай остался полеживать недвижным.

Аве есть получи Земе коренной рангоут боевым патроном. Вожак был мертв.

Самка Дзинь хитрожопо спрыгнула сверху основание оврага равно стала безумно выделывать неподалёку поверженного тела.

Гор Зем, раздавая выволочка да затрещины, а в таком случае да сбивая от задних лап, загнал всех фаэтообразных наоборот во пещеры. Он отменил воин поход, ясный декларированный его предшественником.

Непостижимая гибель чужака убедила зверей, почто противостоять ему бесполезно.

Аве подумал: «Тиран захватил власть. Теперь возлюбленный достаточно руководить фаэтообразных делать узус из чего дубиной, сделает их охоту больше удачной, руно перестанет жить держи антониевой пище да полноте хватит своим новым вожаком».

Так во стаде фаэтообразных появился обнажённый вожак.

Больше Аве равным образом Мада ни ложки никак не могли распознать относительно Горе Земе.

Но их безусловный союзник сдержал свое обещание — дьявол увел бог весть куда ватага фаэтообразных. Больше мохнатые звери безвыгодный досаждали одиноким фаэтам.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗАВЕЩАНИЕ ВЕЛИКОГО СТАРЦА

Томе Поляр, прапраправнук первого изобретателя мариан Выдума Поляра, которого получай Маре чтили на равных условиях вместе с Братом Луа, создателем первого пещерного убежища, унаследовал ото своего далекого предка беззастенчивый да острый ум, инородный всяческих запретов.

Это был молоденький марианин не без; красивым, спокойным равно уверенным лицом, прямым подбородком равным образом кудрявой головой в характерной пользу кого мариан длинной да крепкой шее.

Он невыгодный признавал на жизни препятствий, законченный губить их. Учился дьявол несомненно да жадно, ставя учителей во заколдованный круг своими вопросами. Ему казалось, почто перечитанные им руны несколько утаивают, при случае голос по рукам по части происхождении мариан.

Томе Поляр, надев скафандр, не принимая во внимание которого мариане безграмотный могли пыхтеть на атмосфере Мара, то и дело бродил объединение пескам пустыни. Он искал во горных отрогах подходящую пещеру про лаборатории. Мысленно симпатия сделано ставил во ней дерзкие опыты вместе с веществом.

Однако непостоянно что-то у него ни приборов, ни пещеры интересах исследований никак не было.

Когда-то первобытным марианам повезло. Они нашли во горах разветвленную ахан пещер со протекавшей в области ним подземной Рекой Жизни.

Вероятнее всего, его деды пришли изо отдаленной области Мара, идеже заблаговременно существовали прочие условия: позволительно было сопатиться стоймя на атмосфере да за поверхности планеты после текли реки (как теперь во пещерах). Потому во легендах да говорилось в отношении не может быть больших водных просторах. Ведь во глубинном городе каждая дождинка Реки Жизни была драгоценностью. Воду ажно получали искусственно, добывая нужные материалы с шахт, пробитых во дальних пещерах. Вода, одинаково не без; найденным во недрах металлом, была основой марианской цивилизации. Из-за малого содержания кислорода во атмосфере хлеб индустрии был самородным. Это серия смущало Томе Поляра. Ведь его далекие прадеды дышали стойком на воздухе.

Однажды Томе Поляр едва обнаружил удобную маленькую пещеру из узким входом, что несложно было оборотить на шлюз.

Возбужденный равно радостный, спирт спустился получай песчаную равнину, в надежде оттудова прямым порядком домчаться поперед оазиса культурных растений, а ужотко — во гипогенный город.

Томе Поляр на своей короткой жизни никак не знал иных пейзажей, сверх того мертвых марсианских песков. Они были его родными равно казались прекрасными. Порой симпатия пытался вообразить, вышагивая в области ним, что такое? шагает за дну сказочного водяного моря древних мариан. Но его недоверчивый рассудок брал зенит по-над фантазией. Он безграмотный был в силах увидеть внутренним взором известная вещь невозможного.

Томе Поляр рассчитывал вернуться во место далеко не один, а не без; Эной Фаэ, самой чудесной марианкой изо всех существующих для планете. По крайней мере, такого склада симпатия казалась Томе Поляру.

Он знал, идеже обнаружить ее, да направился для зарослям питательных растений, орошаемых водным путем глубинной реки. Из древних сказаний Томе Поляр знал, зачем у полюсов планеты многословие лже- бы вкушать ажно получи и распишись поверхности равно около низком тепловом уровне скапливается со временем во виде твердого покрова. Временами а текущий вуаль тает почти лучами светила. Красивая сказка! Если бы возлюбленная подтвердилась, мариане смогли бы когда-нибудь разносить талую воду полюсов ко своим оазисам. Но на срок сказочные скопления твердой воды Мара кабы равным образом существовали, в таком случае удивительно вдалеке через глубинного города мариан.

Местные растения показались бы жителям сказочной страны Фаэны чахлым кустарником. Но Томе Поляру они представлялись непроходимой чащей, на которой вместе с трудом дозволяется было распознать изрядно фигур во скафандрах.

Все они могли явиться одинаковыми, да всего-навсего далеко не Томе Поляру. Он кроме труда узнал Эну, собиравшую плоды.

Она была единственным существом бери Маре, которому Томе Поляр был в состоянии поручить приманка сокровенные мысли. И симпатия решился сверху сие собственно сегодня. Вдвоем со Эной они смогут зачать исследования во новой пещере равным образом перевернут марианскую цивилизацию.

Гибкая, вопреки возьми тяжелое одеяние, марианка собирала плоды. Томе Поляр подошел для кустам.

Эна Фаэ узнала Томе Поляра и, сделав ему метка рукой, пошла вслед ним.

Они безвыгодный включали электромагнитной взаимоотношения во шлемах скафандров, дай тебе их голоса безграмотный стали слышны всем. Они понимали союзник друга не принимая во внимание слов.

История любви Томе равным образом Эны была трогательно проста. Их свел Великий Случай, можно подумать выполнявший закономерную необходимость. Они встретились закачаешься промежуток времени празднования конца учения. Молодежь танцевала равным образом пела во одной из. дальних пещер.

Сталактиты каменными сосульками свисали со свода встречь тянущимся для ним вместе с пода иглам сталагмитов. Местами уж сросшись, они образовывали причудливые колонны, в духе бы подпиравшие свод.

Освещенные так, почто они казались едва прозрачными, сии пещерные колоннады, уничтоженные во других пещерах подле возведении построек, делали поляна праздника молодежи волшебным.

Молодые мариане веселились в этом месте с всей души, к забавы надевая для себя герметические шлемы скафандров, с тем их не позволяется было узнать.

Томе Поляр умудрился приохотиться своей партнершей по мнению танцу, пусть даже до нынешний поры малограмотный увидев ее лица. Ему казалось, ась? оно требуется являться прекрасным, таково звучен равно нежен был ее хоть придушенный маской голос.

И когда-когда Эна сняла нестандартный шлем, симпатия оказалась то-то и есть такой, наравне некто ждал.

Прямой, хоть сколько-нибудь обкошенный отдавать лоб, продолжавший линию носа, удлиненные, незначительно приподнятые ко вискам глаза, рыжеватые копна вместе с тяжелым пучком сверху затылке, от трудом вмещавшимся во шлеме скафандра… Такова была его новая знакомая Эна Фаэ. Что-то было на ней с ее прабабки Алы Вег, в рассуждении которой ни Томе, ни Эна безграмотный имели никакого представления.

Любовь вспыхнула наряду со этим на молодых марианах, кажется двуха факела были поднесены для огню.

Молодые мариане прошли чрез неродной шлюз, кой постоянно вызывал растерянность у Томе Поляра. Зачем было уделывать его до мозга костей металлическим (это возле вечном голоде для металл!), округлым равным образом вытянутым вверх, в виде древним небоскребам легендарной страны Фаэны. Может быть, первые мариане хотели доставить дольмен красивой сказке? Конечно, Томе Поляр безграмотный разделял суеверий, утверждавших, что-нибудь кёшк в своё время летала в ряду звезд, ни через аюшки? никак не отталкиваясь; предание была рождена непривычной формой сооружения, служившего входным шлюзом во город.

Настоящий девташлар на городе был исключительно единовластно — Великому Старцу. Изваянный изо сталагмита давний Старец стоял изумительный поголовно особенный безмерный рост, от ниспадающей получи и распишись штучка каменной бородой да загадочно-проницательными темными впадинами глаз.

С годами сверху каменной скульптуре образовались новые натеки, которые вроде бы сглаживали (как во памяти) наружность великого марианина прошлого, называвшего себя фаэтом.

Памятник Великому Старцу стоял на Пещере Юных.

Сюда равно направлялись, освободившись через скафандров, Томе Поляр равным образом Эна Фаэ.

Казалось, ничто невыгодный могло воспрянуть посредь ними, воспрепятствовать их светлой любви да счастливой совместной жизни. Однако Томе равно Эне пришлось проделать путь чрез тяжелое испытание.

У памятника Великому Старцу, за устои мариан, давались клятвы любви равно верности, а тоже выбирался труд, что впредь будущие супружеская чета принимают держи себя. На Маре молодожены мариане сочетали самочки себя узами брака, который, до их представлениям, ни души другого неграмотный касался. Здесь парочка: густь да цесарочка должны были заявить побратим другу, который-нибудь энергичный ход они избирают.

— Эна! — сказал Томе. — Нет большего счастья чтобы меня, нежели фигурировать не без; тобой денно и нощно невыгодный всего во семье, хотя равным образом в работе. Я хочу, дай тебе твоя милость была ми верной помощницей на научных исследованиях, которые автор задумал.

— Готова ли мы в целях этого? — усомнилась Эна, с восторгом глядя в избранника.

— Мне короче достаточно, дабы твоя милость была близко на нашей пещере-лаборатории.

— В который-нибудь пещере? — оживилась Эна. — Нам дадут который-нибудь крохотный зал?

— Нет. Я есть себя пещеру на горах. Мы самочки оборудуем ее. Сделаем шлюзы да возьмем тама аппаратура восстановления воздуха с запасных скафандров.

— Но на какого хрена это? — удивилась Эна. — Разве возбраняется выискать пещеру на глубинном городе?

— Опыты, которые наша сестра будем проводить, опасны. Мне шишка на ровном месте никак не верит, так автор этих строк подозреваю, что-нибудь суть склонно для распаду получи и распишись до сей времени паче мелкие частицы, нежели «неделимые», изо которых состоит вещество.

— Вещество склонно ко распаду? — на ужасе переспросила Эна.

— Да, аз многогрешный пришел ко этой мысли. Конечно, сие лишь только научное предчувствие, безвыгодный больше. Мы из тобой дадим на этом месте клятву повысить мариан энергией распада.

— Нет, — безапелляционно сказала Эна Фаэ. — Ты безумен на своих стремлениях.

— Но почему? Неужели твоя милость встанешь во лавка тех, кто именно неграмотный понимает меня?

— Слушай, ась? аз многогрешный скажу тебе что марианка. Нам, марианкам, вынашивающим во себя новые поколения мариан, завещан указ Великого Старца, у памятника которому наша сестра стоим.

— Великий Старец завещал великую силу знания! Что но еще?

— Иди из-за мной, — скомандовала Эна.

Томе безотказно уходите вдогонку после ней.

Эна повела его извилистым ходом. Круто спускаясь, симпатия вывел их во сталактитовый зал, который, очевидно, находился вроде однажды около цена Юности.

Эна показала получи и распишись свод:

— Вот отсюда, на правах бы пройдя через каменную толщу указующей рукой Старца, спускается сталактит. Он указывает нате письмена.

Под сталактитом поистине лежала каменная плита, сделанная изо основные положения удаленного сталагмита. Наплывы для ней тщательно счищались.

— Прочти! — приказала Эна.

Некоторые места на надписи показались Томе Поляру особенно странными.

— «Никогда мариане, потомки фаэтов, неграмотный должны трогать тех областей знания, которые привели для гибели прекрасной Фаэны. Никогда они безграмотный должны бросаться узнать, с почему состоит вещество, в жизнь не отнюдь не должны мучаться выполнить тенденция не принимая во внимание отталкивания. В сих запретах — ипотека жизни грядущих поколений, которые желательно уберечь ото горя с подачи знания».

Томе повернулся ко Эне:

— Какое нелепое суеверие! За что-то всего лишь сего старца могли окрестить великим? Что общего посредь строением вещества равным образом движением безо отталкивания? Кроме того, решающим желательно считать, на чьих руках находится знание.

— Я чрезвычайно скудно знаю, воеже грызться не без; тобой, — сказала Эна, — однако то, что-то не секрет ноне благоразумным, грядущее может становиться достоянием совершенно других. Потому использование Запретов Великого Старца возложено нате марианок. Этот выше- должок важнее всего. Запретного ни одна душа никак не потребно знать.

— Как сие приближенно — важнее всего? — возмутился Томе. — Выше любви?

Эна потупила глаза:

— Да, муж Томе, хоть больше любви.

— Я далеко не узнаю тебя!

Томе Поляр никак не терпел возражений, на особенности коли они неграмотный подкреплялись доводами рассудка. Все, который казалось ему необоснованным, некто презирал равно отвергал. Эти наружность характера воспитали на нем вместе с раннего детства его родители, которых дьявол расплывчато помнил (он был младшим с девяти детей). Впоследствии сии внешность развились по причине выдающимся способностям Томе Поляра, позволявшим ему со насмешкой отказываться непонимание. Но безграмотный встретиться отклика у своей избранницы было для того Томе Поляра ультра- тяжело. Он, избалованный судьбой, безграмотный хотел веровать ушам. Помрачнев, дьявол барственно сказал:

— Я безвыгодный ожидал, сколько привязанность твоя где-то тускла, аюшки? меркнет рядом первой вспышке суеверия.

— Ты повинен принести клятву, — звучно потребовала Эна, равным образом баритон ее отдался перед сводом пещеры. — Ты повинен подать клятву, зачем вовек пуще далеко не будешь льнуть к чему распознать тайну вещества, которое как склонно для распаду.

— Как автор этих строк могу наградить такую клятву, даже если исключительно ко этому равным образом стремлюсь!

— Я думала, который твоя милость стремишься ко мне…

Томе Поляр опешил. Он подшофе был повременить во брачной церемонии со Эной Фаэ что-что угодно, только исключительно отнюдь не сего безрассудного упрямства. Он безвыгодный знал, что-то во его избраннице по слухам поколения фаэтесс, заложивших на нее заботу что касается потомстве. Возможно, зачем страшная стихийное бедствие Фаэны пробудила во изгнанницах, спустившихся для Мар, какую-то новую черту, которая должна была создать условия проживание мариан. Это выразилось на соблюдении Запретов Великого Старца, распространявшихся целиком и полностью нате всех.

Трагедия Фаэны малограмотный должна была повториться.

Эна поняла, почто Томе Поляра позволено всего лишь убедить. Она села не без; ним недалеко нате кремень близ сталактита из письменами равно тихим, грустным голосом рассказала все, в чем дело? знала ото матери относительно гибели Фаэны.

Но раздосадованный Томе Поляр невыгодный хотел слушать. Трагический история марианки казался ему невежественной сказкой, полной бессмысленных предрассудков. Чего есть расчет лишь только одно утверждение, что-нибудь спасшиеся с гибели фаэты будто прилетели со своей планеты во каком-то снаряде, кой личиной бы двигался, ни через что такое? далеко не отталкиваясь. Кстати, достижимый кризис вещества абсолютно по совести малограмотный связывался не без; подобным движением.

Томе Поляр, убедившись, почто Эна ставит надуманный заём марианки, говорят спасающий райя Мара через грядущих катастроф, вне своей любви для нему, решил, что-то симпатия его безвыгодный любит, Будучи вспыльчивым да самолюбивым, для тому но неграмотный признающим полумер, спирт порвал со своей возлюбленной равным образом сам объединение себе ушел изо сталактитовых пещер.

Однако зачислиться в такой мере гнев оказалось слабо легче, нежели пробывать впоследствии кроме Эны.

Томе Поляр затосковал. Население глубинного Города Жизни (он назывался эдак в соответствии с имени пещерной Реки Жизни) было отнюдь не настоль велико, в надежде Томе равно Эна могли ускальзывать побратанец друга. Напротив, они безостановочно встречались, да Эна казалась Томе Поляру до этого времени прекраснее. Он стал выискивать от ней встречи, только Эна была далекой равным образом холодной. Во всяком случае, ей посчастливилось организовать у Томе Поляра такое впечатление.

Томе Поляр страдал. «Она прямо угнетена невежественными поверьями», — старался некто оправить накануне с лица Эну.

Вскоре дьявол убедился, что-нибудь пробывать сверх Эны малограмотный может. К этому времени развеялись равно мечты построить себя лабораторию во далекой пещере. У него малограмотный было сил одному снабдить ее, а мариане, для которым некто обращался следовать помощью, отказывались, ссылаясь нате борьба своих жен. По-видимому, те были на плену тех а нелепых заблуждений, который да юная Эна.

Томе Поляр был на отчаянии. Древние предания сжимали его кольцом, можно подумать перехватывая дыхательные трубки скафандра.

Цивилизация получи и распишись Маре развивалась своеобразно. Получив наследство побольше древней культуры, мариане во основном всегда силы отдавали безграмотный борьбе не без; представителями животного мира, ввиду микроклимат планеты была неблагодатной к развития иных видов, а борьбе вместе с суровой природой. Жить не запрещается было токмо на убежищах не без; искусственным воздухом, высаживаться в геликоид планеты во скафандрах. Растения славно прививались во оазисах, однако их приходилось вымученно орошать, ухаживая после ними ведь на скафандрах. Борьба разумных существ посередь на лицо осталась лишь во памяти давних поколений, воплотившись на долге марианок.

Эна, взяться может, на правах никакая другая марианка, почувствовала всю бремя сего долга. Она страдала пуще Томе Поляра, оттого зачем могла послать ко всем чертям ото своего долга в кличка любви. Но возлюбленная малограмотный делала этого, ни бери морг отнюдь не усомнившись, аюшки? защищает с гибели целое райя Мара.

И все же симпатия первая позвала Томе Поляра во Пещеру Юных.

Томе Поляр обрадовался. Он еще далеко не рассчитывал в их общую клятву у памятника Великому Старцу. Он несложно хотел быть свидетелем ее.

Эна явилась для любимому вот всеоружии хитрости всех своих прабабок, живших безграмотный только лишь держи Маре. Она сказочно знала что до его неудачных попытках оснастить пещеру да приготовить задуманные им приборы. Она принесла из на вывеску произращенный во оазисе цветок.

— Разве безвыгодный значительнее немедленно весь силы мариан подать борьбе из-за воду? — говорила она, перебирая пальцами лепестки. — Я бы хотела, чтоб муж Томе (она сказала МОЙ ТОМЕ, равно у него приторно сжалось сердце) туман запрячь основу огромной работы будущего — образовать глубинную искусственную реку, которая принесет талые воды полюсов ко новым оазисам. Разве сие никак не важнее, нежели поиски условий распада вещества, запрещенные Великим Старцем? Листья, цветы, плоды!..

У Томе Поляра был предприимчивый ум. Ему было хватает намека, с целью изобразить себя грандиозные сооружения будущей ирригационной системы, в такой мере но сказочной, во вкусе сказочны ледяные покровы полюсов. Кроме того, Томе Поляр соглашаться был получай все, просто-напросто бы отдать Эну.

— Я сдаюсь, моя несравненная Эна, — сказал он, беря у нее цветок. — Пусть медянка моя персона не чета отправлюсь ко полюсам на поисках талой воды, нежели потеряю тебя.

Так соединились Томе равным образом Эна, преодолев легшую в обществе ними преграду, да приблизительно похоронена была негаданность возникшая посреди мариан задумка что до распаде вещества. Завет Великого Старца был выполнен.

… На Фобо соискание из-за полномочие шла в лоне Властой Сирус равно Мраком Лутоном. Она закончилась на пользу непримиримой фаэтессы, эпизодически Мрак Лутон, технично приведенный ею прежде сердечного припадка, в одночастье умер.

Вслед из-за тем опрометчиво отравилась плодом, по-хозяйски выращенным Властой на оранжерее, равным образом Нега Лутон, безвыгодный желавшая поддаться первенства.

Оставшиеся получи и распишись Фобо его коренные население Сирусы вновь счета циклов жили, опостылев дружище другу.

Когда Доволь Сирус на преклонном возрасте заболел, Власта, «желая облегчить его страдания», убавила попадание кислорода на его каюту, а далее «сердобольно» перекрыла стриппер совсем.

Власта Сирус продолжала мемуаразмы мужа и, доведенная по отчаяния, малограмотный имея поблизости себя никого, кем позволительно было бы повелевать, покончила вместе с собой, выбросившись кроме скафандра во космос. Ее окоченевший труп, зарезервированный абсолютным холодом межпланетного пространства, стал вечным спутником станции Фобо равным образом был обнаружен леодр не так — не то паче земных парение спустя.



ЭПИЛОГ. ГОВОРЯЩИЙ ЗВЕРЬ

О предки, предки! Кто вы?

Тони Фаэ, стержневой певец мариан (ранний времена творчества)

Ав отнюдь не достиг зрелости равно совершенно единаче носил усеченное название отца, а его низший брательничек — детское название Авик.

Ав был стройным да сильным мальчиком, походил сверху отца, унаследовав его длинную да крепкую, наравне стволина дерева, шею, кудрявую голову равно решительный, раздвоенный ямкой подбородок. Чуть приподнятые брови равным образом вразумительный мнение делали его моська спокойным да пытливым. Он любил держать на себе шкуру пятнистого хищника, перекидывая его зубастую голову вследствие плечо себя получи грудь.

Ав стал первым помощником отца, которому по сию пору тяжелее было прокормить сам большую семью.

Ав складно владел луком, вне промаха пробивал любую ветку возьми дереве, самопроизвольно есть себя пронзительный очерствелый нож, какой-никакой был вничью неграмотный гаже отцовского, металлического. Владел возлюбленный да копьем вместе с острым, им самим обработанным каменным наконечником. У него был снова равно незаменимый металлорудный перчатка не без; серебристым острием да коричневыми усиками. Он отнюдь не знал, откудова священник взял подобный необыкновенный наконечник, равно пляж его интересах оторванно трудных поединков, если требовалось метким ударом ослепить опасного врага. Мать предостерегала его ото сих схваток да никоим образом невыгодный могла приучить себя ко тому, аюшки? карапет без устали подвергался опасностям во лесу получи и распишись охоте.

Но мальчугашка лишь только посмеивался, восхищая сестру Ма.

Однажды от дерева возьми него свалилось огромное диплодок вместе с длинным могучим веточка минус лап. Оно малость присест обвило юношу, сдавив во смертельном объятии. Ав охотился один, на почтительном расстоянии с отца, на крик было бесполезно, ну да равным образом невозможно, спирт малограмотный был в силах ажно вздохнуть. Тогда возлюбленный поступил, что учил его отец: напряг совершенно мышцы, безграмотный давая змее, обвившей его, сплющить ребра.

Борьба была молчаливой. Мальчик понял, сколько погибает. Не крат наблюдал некто изо зарослей, как бы ехидна душила домашние жертвы. Мальчик безграмотный знал, целую вечность ли возлюбленный выдержит. Раздался хруст: переломилось копье, прижатое неразлучно не без; рукой ко его боку. Зубастая умершая главный пятнистого хищника, перекинутая путем его плечо, служила Аву своеобразным карманом или — или сумкой. Там посредь челюстями хранился вспомогательный башмак копья. Если бы дотянуться перед него!

Змея, обвившись около его тела, перекатывалась вкупе не без; ним до земле.

Мальчик однако снова был жив, помощью силу напрягая готовые отдать мышцы. При этом симпатия старался найти миг, рано или поздно разоряться хищника для шкуре окажется обращенной ко земле.

К счастью, змеюка самочки переворачивала жертву, дай тебе измотать ее. Надя Ава оправдалась — второстепенный гальванокаутер копья выпал.

Он видел его положительно близко, так далеко не был в состоянии дотянуться сдавленной рукой.

Временами змейка ослабляла близкие кольца, с намерением обмануть противника, наделить ему оторваться да позже придавить вместе с новой силой. Ав улучил мгновение, если аэрозоль всколыхать кистью руки, да ухватил на траве брандспойт не без; острыми усиками бери конце.

Тут змея, видимо, решила с налета избавиться со сопротивляющейся добычей равно сжала кольца так, зачем Ав потерял сознание.

Когда возлюбленный пришел на себя, ведь почувствовал, сколько по старинке сдавлен длинным мускулистым телом, так оно невыгодный пульсировало, как бы в сезон борьбы. В мертвой его хватке было истинно хоть сколько-нибудь мертвое. Оказывается, ажно кроме сознания Ав продолжал надоедать свое тело, сопротивляясь сжатию. Теперь возлюбленный расслабился, стараясь конституция может тоньше, равно стал последовательно появляться изо застывших колец мертвой змеи.

Так, уцелев равно победив во единоборстве страшную змею, Ав был в силах ко своему совершеннолетию выудить имя, связанное вместе с этой победой.

Но доколе аюшки? дьявол был мальчишкой, смелым, ловким равно пытливым, так мальчишкой, которому всего только предстояло поделаться мужчиной. Он мечтал об этом времени, развивая во себя отвагу равным образом силу.

Хотя некто равным образом стал охотником, спирт всё-таки а рос добрым равно отродясь далеко не убивал зверей минус крайней нужды.

Ему доставляло приятность заглядываться от дерева, вроде резвятся маленькие зверята возле своего логова.

Это были четырехлапые зубастые звери, малограмотный умевшие взбираться по части деревьям. У них были длинные морды, стоячие ушки равно пушистые хвосты. Нападали они всего только получай мелких зверей. Однако на случае надобности стаей вступали на сражение равно вместе с крупными обитателями леса.

Это навело Ава получи мысль, что такое? неплохо бы приручить таких зверенышей. Ведь зачинатель рассказывал относительно домашних ящерицах держи Фаэне, которая представлялась Аву далекой, сказочной страной, откуда, в духе птицы, прилетели его родители.

Маленькие зверята резвились сверху лужайке, недурственно видимой Аву от верхушки дерева.

Серенькие комочки катались по части траве, кувыркались, рычали равно вне конца боролись в лоне собой. Или гоняли помимо устали в области поляне дружище вслед за другом.

Ав присмотрел себя щенка. Спрыгнул к устью безвыгодный невыгодно отличается от змеи да ухватил перепуганного звереныша. Тот царапался равно кусался, только Ав прижал его ко дойки равно побежал, уткнув его зубастую мордочку во шкуру пятнистого хищника, которой прикрывался.

Он принес притихшую с тепла его тела добычу домой, накормил равно стал приручать зверька.

Мать жуть удивилась его поступку. Младшие братья равно сестры были на восторге.

Маленький звереныш играл от ними. Он ахнуть безвыгодный успеешь подрастал да привязался ко Аву. Видимо, возлюбленный был ни йоты безграмотный куда ему до домашних ящериц Фаэны.

Ав решил порекомендовать подросшего щенка мышковать нераздельно со ним. Отец смотрел нате его затею не без; усмешкой, да безвыгодный препятствовал опытам сына.

Ав назвал своего будущего четырехпалого помощника Динг.

Несчастье стряслось позднее того, наравне Аву присвоили получай домашнем торжестве прозвание во девичий цвет его победы по-над змеей — Змей.

Змей настоял, с намерением матка отпустила совместно вместе с ним в охоту Авика. Ему поуже время делаться помощником-добытчиком.

Младший братуха был за исключением себя ото радости, снаряжённый повсеместно проистекать вслед за старшим. Разумеется, Дингу предстояло вторить их. Обладая изумительным нюхом, некто чуял добычу пусть даже раньше, нежели Змей замечал ее.

… Вернулся из охоты Змей один.

Мать рвала сверху себя кудряшки да во исступлении крикнула ему:

— Ты убил его, убил мои Авика!

Змей побледнел подле сих словах. Они были несправедливы. Змея не позволяется было свалить вину во таком преступлении, пускай бы какая-то делянка вины да лежала получи и распишись нем.

Братья шли по мнению лесу. Динг бежал впереди. Вдруг некто остановился равно зарычал. Шерсть получай нем поднялась дыбом.

И на ведь но морг сверху него с птичьего полета свалилась огромная мохнатая туша. Змей всего только слышал с отца касательно фаэтообразных, которые на раннем детстве похищали его.

И во в настоящее время зверь, смахиваемый возьми тех, кого описывал отец, схватил Динга. Тот завизжал, дальше захрипел да замолк.

Мохнатый животное помчался, унося свою добычу.

Змей, безграмотный подумавши что касается брате (в этом была его страшная вина!), кинулся сживать кого со свету похитителя.

Все но тварь был проворнее. Однако Змей обладал характером настойчивым. Он безвыгодный хотел да безграмотный умел отступать, во вкусе во свое промежуток времени юная Мада Юпи, его мать.

Острым охотничьим безотчетно дьявол отмечал, идеже пробежал зверь. Пусть медленнее, нежели беглец, хотя дьявол правильно шел по мнению его следам.

Змей обнаружил мохнатого зверя лещадь раскидистым деревом, идеже оный вообразил себя на безопасности да пожирал бедного Динга.

Бешеный исступление овладел Змеем. Он хоть никак не выпустил стрелу. Ослепленный яростью, отнюдь не на силах унять себя, симпатия бросился бери него да застиг врасплох.

Зверь оказался далеко не таким большим, что почудилось Змею вначале. Змей был бездна сильнее, а главное, опытнее своего противника. Кроме того, некто знал отцовские ухватки борьбы.

Наглый зверина был повержен равным образом бездарно лежал близко не без; изуродованным трупом Динга, которого невыгодный успел сожрать. Змей пожалуйста был прекратить врага, в духе сразу оный сказал:

— Р-разве р-разумные убивают лежачих?

Змей отскочил да во ужасе спросил:

— Кто ты, плетущий зверь?

— Я — р-разумный ср-реди земян.

Зверь говорил для родном про Змея языке фаэтов, же со непривычным раскатыванием звука «р». Но совершенно а возлюбленный говорил.

Ошеломленный Змей отпустил говорящего зверя. Ему желательно допытать его, чей он, кто именно научил его языку фаэтов?

Но зверь, назвавший себя разумным да умевший говорить, был для тому но до данный поры да хитер.

Едва Змей отпустил его, завёршенный возобновлять беседу, во вкусе его косматый антагонист вскочил держи задние лапы, подпрыгнул равно оказался получи нижней ветке дерева. Через морг некто исчез на листве.

Обескураженный Змей вначале бросился на погоню вслед своим собеседником, однако позднее остановился на глубоком раздумье.

И всего только пока что спирт испугался вслед брата Авика: что-нибудь вместе с ним? Должно быть, малец отстал, сей поры симпатия гнался вслед говорящим зверем.

Глуша тревогу, Змей побежал наоборот за кое-как заметным следам, которые привели его сюда.

Змей был в состоянии бежать огромные расстояния, безвыгодный задыхаясь. Но неотложно некто чувствовал, что-то ему далеко не отбою нет воздуха, чухалка готовы были разорваться, а ретивое вымахнуть изо груди. И все же некто безграмотный сбавил бега, доколь безграмотный добрался по злополучного места, идеже был похищен неимущий Динг.

Опытному глазу молодого охотника моментально стала ясна разыгравшаяся тогда драма.

Авик показал себя настоящим фаэтом, пускай бы равно был пока что мальчиком. Судя за следам схватки, возлюбленный до чрезвычайности сопротивлялся.

Но напавших было много, равно они справились вместе с мальчуганом. Змей эврика путь, каким они унесли его. Долгое срок дьявол преследовал похитителей, все еще никак не убедился, что-то момент упущено да врубиться их невозможно.

На лесишко спустились сумерки, и, заикаясь по части корни, Змей во полном отчаянии побрел домой. Руки его расслабленно свисали по-под тела, умный упала нате грудь.

Так некто вернулся во текущий страшный число восвояси единовластно равным образом об во всем рассказал матери.

… Мада обезумела с горя равно крикнула, лже- возлюбленный убил Авика. Она имела на виду, в чем дело? спирт ответствен ради исчезновение брата, только чванный Змей вспылил. Может быть, во нем взыграла мокрое дело далеко не только лишь матери, только равно деда. Он был уязвлен брошенным ему обвинением. Если матерь способна была в ёбаный упрек, так симпатия уйдет во пещеры да достаточно теперь обитать отдельно.

Мада была чрезмерно убита горем, чтоб прийти в себя да подавить сына.

Она лежала для пороге на хазе не без; распущенными волосами равно путем пелену слез равным образом вечернего тумана, напоминавшего утраченную Фаэну, видела, в духе скрылся вслед деревьями ее возлюбленный первенец.

Но ей грозила до этих пор одна утрата.

Мимо нее проскользнула гибкая скульптурка старшей дочери Ма. Девушка, безвыгодный раздумывая, пошла вслед из-за Змеем.

Вернувшись не без; охоты ночью, Аве был поражен унынием, вместе с которым встретили его домашние.

Узнав по части двойном злосчастье — гибели Авика равным образом уходе изо на родине старших детей, Аве помрачнел, запустив руку во густую седеющую бороду.

— Пусть автор этих строк безграмотный права, и, да же, ваш покорнейший слуга безграмотный права, — говорила Мада мужу. — Как Змей равно Ма сумеют продышать одни? Ты принуждён отдать обратно их.

— Это нельзя не сделать, — ответил Аве. — Им одним безграмотный отшибить нападения фаэтообразных, возобновивших войну из нами. И первая добыча, свой неимущий Авик, всего только усилит их гнев равным образом упорство.

— Я никак не хочу этому верить! — запротестовала Мада. — Если Гор Зем где-то растянуто жил со ними равным образом кое-чему научил их, они могли свистнуть нашего Авика, дай тебе возлюбленный в свою очередь учил их. Но Змея равно Ма твоя милость вынужден вернуть.

— Я найду их, — пообещал Аве равно задумчиво добавил: — Хорошо, разве твоя милость карт-бланш во отношении Авика.

Как воистину хуястый фаэт, спирт старался неграмотный передать жене виду, во вкусе убит во всем случившимся.

— Заботит меня данный мычащий зверь.

— У меня получай него все надежда! — подхватила Мада. — По словам Змея, возлюбленный говорит так, в духе говорил свой незабываемый союзник Гор Зем.

— Это меня равно беспокоит.

— А меня радует. Ведь эмоция благодарности было безграмотный далеко ажно самке Дзинь. Говорящий зверь, кто именно бы спирт ни был, может избавить Авика.

— Это, наверное, воспитанник Гора Зема. Ты самоё говорила, аюшки? Гор Зем, став вожаком, стремился многому обучить зверей.

— Но с чего они вернулись? Может быть, Гора Зема поуже несть на живых… Он не так — не то безвыгодный допустил бы их сюда, сиречь пришел бы для нам.

— Кто знает, который сотворилось ради сии долгие годы со нашим другом… — вздохнул Аве Мар.

— Может быть, им нужен новомодный водырь равно они пришли ради фаэтом? — сказала Мада.

— Я найду Змея, равным образом не без; ним с автор сих строк отыщем новое становище фаэтообразных. Может быть, встретимся из Гором Земом или — или хоть вместе с нашим уцелевшим Авиком. В крайнем случае поймаем кого-нибудь с говорящих зверей да расспросим.

Однако Аве невыгодный посчастливилось реализовать принадлежащий план. Змей равным образом Ма ушли неизвестно куда ужас далеко. В ближних пещерах их безвыгодный оказалось. Хорошо, кабы они неграмотный стали добычей фаэтообразных.

Может быть, приблизительно во другом лесу они положили зачаток новой стоянке потомков фаэтов сверху Земе. Оскорбленный зверолов неграмотный простил матери ее упрека, хоть бы на какой-то степени равным образом заслужил его.

Ничего далеко не ясный путь было да об Авике.

Жизнь семьи Аве равным образом Мады продолжалась. Словно получай смену погибшему Авику да ушедшим дети у Мады родились близнецы, мальчуган да девочка, равным образом мама ушла согласно гирло во бремя что до них. Да равным образом других забот у нее было паче нежели достаточно.

Она готовила пищу нате всю семью, сообща из младшими дочерьми выделывала шкуры, с намерением нашить от через сухожилий примитивную одежду равным образом чуни в целях подрастающих детей равно к себя из Аве. Нужно было снарядить лекарственные травы, на которых Мада уж знала польза далеко не только лишь потому, что такое? была в бывалошное время Сестрой Здоровья. Она выхаживала всех членов своей немаленький семьи. Не оставалось времени споспешествовать Аве во охоте.

После трудового дня на спустившейся темноте, поддерживая огнь во очаге да растирая каменным пестиком во каменной ступке собранные вслед праздник зерна, Мада рассказывала детьми сказки.

Она околесица никак не выдумывала, возлюбленная легко вспоминала свою век получи Фаэне. Но с целью маленьких земян, живших на дремучем лесу, рассказы насчёт домах, достающих облака, иначе говоря в отношении самодвижущихся комнатах, поднимавшихся инда во климат в духе птицы, да ажно об управляемой звезде, в которой шнурки спустились бери Зему, звучали удивительной, несбыточной равно невозможной сказкой.

Эти сказки в отношении невозвратном прошлом слушал чрез дремоту свалившийся через усталости получай постель равно Аве Мар.

Он слушал да безвыгодный был в состоянии понять, снятся ли ему фантастические сны либо возлюбленный вспоминает почти влиянием слов ранее седой, хотя безвыездно до оный поры прекрасной Мады давненько забытые картины.

И около размеренный рокот век любимого голоса первоначальный фаэт возьми Земе задумывался по отношению том, зачем ждет его детей равно внуков.

Вернутся ли семо фаэтообразные? Неужели проданный возьми свободу Змеем мычащий скот на взятка из-за сие далеко не только лишь спасет Авика, да равным образом уведет из сего места фаэтообразных, в духе сие ес как-то Гор Зем? Или не имеется сейчас на живых ни Гора Зема, ни Авика, равным образом столкновение со фаэтообразными возобновится? И кто такой выживет во этой схватке? Кто заселит планету разумной расой: потомки фаэтов сиречь потомки фаэтообразных? В процессе развития они станут напоминать нате теперешних фаэтов. Или вера развития лишь живого полагается испытывать шире, нежели думали бери Фаэне. Распространить его не без; одной планеты получай до сей времени населенные миры! Всюду могут возникнуть разумные существа равным образом могут переселяться получи и распишись те планеты, идеже разумные единаче отнюдь не успели появиться. Они вступят в дальнейшем на борьбу из меньше развитыми. Не во этом ли доминанта всеобъемлющего закона борьбы ради существование, на котором Разум повинен располагать преимущество?

И Аве решил историю своей семьи выстукать письменами для скале на горах, куда как ходил охотиться.

Когда-нибудь его разумные потомки прочтут запись.

Но получи кого они будут походить?



КНИГА 0. СЫНЫ СОЛНЦА

Нет синь порох раньше равным образом прекраснее, нежели выбрасывать везет многим людям!

Людвиг ван Бетховен


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МИССИЯ РАЗУМА

И ветвью счастья

равным образом цветком любви

украшен

Древа Жизни ствол.

Но корни!..

Без них засохнет ветвь, падут цветы.

Мечтай об счастье, в рассуждении любви равно ты,

однако помни:

начало Жизни — ДОЛГ!

Тони Фаэ, первоначальный бард мариан (ранний этап творчества).


Глава первая. СЕРДЦЕ НЕБА

Звезды были таково ярки, в чем дело? казались отнюдь близкими. Особенно самая блистательная с них. Вечерняя Звезда (Тлау-ицколь-пентакаухтли). Она единственная изо всех ночных светил аж заполночь отбрасывает тени. Если продолжительно зреть в нее, допускается обсудить отнюдь не не мудрствуя лукаво сверкающую искру драгоценного камня на головном уборе бога Ночи, же равно крохотный преющий диск, его глаз. Порой некто суживается, становясь изогнутым вроде нож ножа на резки сладких стеблей. Однако замечать сие дадено всего только зорким жрецам-звездочетам.

Главный изо них Толтекоатль (Змея Людей) во известные лишь только ему ночи поднимался бери вершину ступенчатой пирамиды, возвышавшейся по-над городом Толлой. И оставался с глазу на глаз со звездами, во расположении которых умел перелистывать будущее, исходы войн, славу alias стыд вождей.

Великий Жрец носил ажурно сделанную прическу, внушавшую ужас: его волосы, склеенные кровью жертв, были уложены во виде змеи, псевдоним которой дьявол носил. Его гигантский горбоносый носопырка нависал по-над выпяченной верхней губой равным образом несоразмерно маленькой челюстью. Глаза из недобрым блеском были приподняты ко вискам, а брови повторяли линию скошенного взад лба — последствие возня об будущей красоте новорожденного, чайник которого зажимался специальными дощечками.

Самый меньшой родом Гремучего Змея — Верховного Вождя Толлы — безвыгодный удостоился подобных забот. Будучи седьмым (да до оный поры с побочной жены, бывшей рабыни) ребенком, дьявол отнюдь не был в силах добиваться получи и распишись юниорат власти, равно его чайник оставили кроме изменений. К тому а его волосня безграмотный были черными, как бы приличествует вождю, а светлыми. И потому, сделано став юношей, Топельцин, ибн Верховного Вождя, многим казался безобразным: длинное лицо, высоченный лоб, явный нюхалка да букли цвета выгоревшей ткани.

Однако девка Шочикетсаль (Мотылек) была иного мнения.

Гремучий Змей (Мишкоатль) решительно отнюдь не казался ей привлекательнее своего сына, хотя бы носопырка его равным образом был горбат, волосы, помпезно украшенные яркими перьями, возвышенно черны, фрукт прекрасно скошен малость ли безграмотный по-под прямым домиком для силуэт носа, а нижняя хлеборезка честно мала.

Шочикетсаль, тайная доченька Верховного Жреца, вместе с удлиненными темными огненными глазами, иссиня-черными блестящими волосами да во меру скошенным лбом, была красой своего племени.

В ту звездную ночь, от случая к случаю ее родимый для безлунном покамест в этом случае небе открывал будущее, глядючи получай звезды, Мотылек да Топельцин подо этими но звездами нашли свое счастье.

Для Топельцина неграмотный было во Толле девушки желаннее, нежели Шочикетсаль. Молодые сыны Земли поклялись корешок другу на нежной любви равно неграмотный знали препятствий, мешающих их браку равно вечному счастью.

Топельцин видел на Мотыльке вочеловечение женственности, восхищался ее царственной красотой, только на в таком случае но срок угадывал подо этой мягкостью зверство ягуара, на каждый миг способного сверху дьявольский пользу кого жертвы прыжок. Но Мотыльку отнюдь не нужны были жертвы. Они были нужны ее отцу. И на эту ночь…

Змея Людей считался знатоком звезд равно особенно одной — Провозвестницы людских бед, которую жрецы называли Сердцем Неба.

Эта шестивершинник крат на семь планирование изо тусклой звездочки превращалась на ослепительное светило, безвыгодный уступающее самой Вечерней Звезде — Тлау-ицколь-пентакаухтли. Ее немеркнущий диск, внушающий ужас отсвет которого предвещал молниеносный Удар Сердца Неба, удар, содрогающий Землю равно притаскивающий неисчислимое бедствие людям.

Верховный Жрец, смотря получай Сердце Неба, поуже отнюдь не однова предсказывал землетрясения, наводнения равным образом голод. И произвольный раз, когда-никогда его прорицания сбывались, пока что сильнее укреплялась его держава надо людьми.

И гляди Сердце Неба паки хмуро разгоралось. Приближались день Великих жертв, призванных ослабить разгневанный немилость бога Небес.

Змея Людей, невыгодный ожидая рассвета, стал был конь за высоким, достававшим ему накануне чресла ступеням, направляясь нет слов палаты Верховного Вождя.

Гремучий Змей невыгодный обрадовался ночному визиту жреца, да был вынужден изумительный во всем блеске иссякнуть на интерпретированный факелами зал, устиланный коврами с птичьих перьев. Он сел на желтое кресло, хлеб индустрии которого на крест через камня неграмотный тускнел, в духе да репутация Гремучего Змея.

Об этом чудесном свойстве металла равно сказал Змея Людей, приторно приветствуя владыку.

— Однако безвыгодный пользу кого того, воеже заявить об этом, твоя милость пришел сюда, жрец, забыв об отдыхе, необходимом твоему хилому телу.

— О повелитель смертных, на пороге которым трепещут совершенно варварские племена, грозящие Толле вместе с севера, да юга. Настал число Большого Пророчества. Ничтожный мистагог прочитал в области звездам будущее. Оно ужасно!

— Великие охотники далеко не боятся шипения змей, — усмехнулся Верховный Вождь.

— Угроза исходит далеко не ото Змеи Людей, а через Сердца Неба. Близится его грозный удар, с которого содрогнется сполна мир. Надо умилостивить богов.

— Чего а хочет все мало жрец, кудряшки которого окаменели ото пропитавшей их крови? — вспылил владыка. — Опять войны?

— Только расчётливый распорядитель был в силах приёмом признать истину! Нужна война, да нехай загрохочут боевые барабаны. Гремучий Змей вернется со один за одним рабов, связанных одной веревкой.

— Старость равным образом жуть лишили жреца рассудка. Гремучий Змей малограмотный желает доверять пустым гаданиям. Живя на мире, правитель смертных построил после этого починок дворцов равно храмов со улицами прямыми, равно как лучи солнца. И возлюбленный безвыгодный поведет нате вечное упокоение своих воинов, с тем разгневать умиротворенные племена да возбудить их встречный удар, с которого когда-нибудь падет великолепная Толла.

— Пусть далеко не гневит богов мудрый, же дебил вождь! Скоро спирт своевольно довольно просить жалкого жреца в отношении заступничестве, при случае несчастья страшнее всех набегов обрушатся держи Толлу равным образом подвластные ему земли. Не что-то около ли было семь парение назад? Смиренный корибант оказался прав. Но позднее Гремучий Змей покамест отнюдь не был приблизительно заносчив да молча приводил ко священной пирамиде пленных, захваченных на боях.

— Вождь проливал ихор вооруженных людей во бою, а корибант взрезает душа беззащитных рабов, которые могли бы усердствовать для того его но богов, строить пирамиды alias базировать дороги к народа Толлы, проветривать сооружение про новых посевов.

— Пусть опомнится вождь!

— Гремучий Змей безграмотный пойдет войной нате соседей. И малограмотный позволит никому, хоть Великому Жрецу, торпедировать элементы государства, созданные трудом всей жизни владыки смертных.

— Гремучий Змей пожалеет об этом, пускай бы возлюбленный да равен богам возьми Земле, — процедил через самобытно посаженные щебенка Великий Жрец и, пятясь, вышел изо зала.

… Следующий число был ясным равно солнечным, хоть бы на ране скоропостижно разразилась гроза.

Люди собирались сверху главной площади города Толлы у подножия пирамиды храма бога Неба. Глашатаи возвестили, что-то Великий Жрец провозгласит Скорбные Пророчества.

Топельцина, жившего во одной изо задних комнат дворца, разбудили крики получай площади. Он памяти оделся да хоть не принимая во внимание обычного убора изо черных перьев, прикрывавших его светлую голову, вышел нате площадь.

Толпа остервенело приветствовала своего любимца. Он был кумиром всех, кто такой увлекался священной игрой во мяч. Топельцин невыгодный стал прославленным воином, ибо его папаша века безвыгодный вел войн, только во ритуальных игрищах своей необыкновенной выносливостью, поневоле равным образом меткостью заслужил славу первого игрока. Он давнёшенько бы стал вождем игрового отряда, когда бы никак не был сыном Гремучего Змея. Столь знатному юноше невыгодный подобало дерзать своим сердцем, которым расплачивались вожди проигравших.

Топельцин краем уха смотрел поверху голов, отыскивая единственное лицо, которое ему более лишь желательно бы увидеть.

Мотылек равным образом проспала во сие утро, равным образом ее разбудил голоса нате площади. Она подбежала ко дворцу, увидела Топельцина равным образом стала проталкиваться для нему.

Вскоре симпатия добралась до самого любимого. Незаметно держась следовать руки, они стали красться ко пирамиде, в надежде яснее заслышать фразы прорицания. Оно могло состоять всего самым счастливым. Так сказали им звезды.

На вершине пирамиды появился Великий Жрец. Снизу казалось, что-то речь Змеи Людей вещает по прямой вместе с неба:

— Горе людям Толлы, горе! Великие несчастья надвигаются возьми них. Пусть бегут былые любимцы богов ото огненных рек, которые вырвутся изо жерл дымящих гор, спасаются через бурлящих рек, что-нибудь выйдут изо берегов, пусть себя на здоровье плачут обездоленные надо возделанными полями, которые нечем довольно напоить. Пусть готовятся по сию пору грустить через зноя равно жажды, замирать с голода. Нет в большинстве случаев благодатных войн, которые обогащали людей Толлы равным образом приводили ко жертвенным камням пленных, чьи горячие сердца были угодны богам. Ныне весь малограмотный так! И боги никак не прощают их забвения. Горе людям Толлы, горе!

Стон прошел за толпе. Множество бедственно воздетых рук заколебались во воздухе, что рогоз получи ветру.

Великий Жрец продолжал:

— Ничтожный берегиня тех, который чтит богов, умолял бога Неба умилосердиться по-над людьми Толлы, симпатия обещал ему богатую жертву во цифра тунов горячих сердец. Но вроде слабому жрецу, безвозмездно любящему людей Толлы, облечь плотью и кровью сие обещание? Доблестные воины Толлы ныне приторно отдыхают в коврах изо птичьих перьев равным образом пьют дурманящую пульке, погружаясь на «калан». Недостойный дестур решил вызвать чирик единовременно в области двадцать юношей, дай тебе они по доброй воле отдали приманка сердца богу Неба, спасая тем родной толпа ото великих несчастий. Пусть прекрасные юноши не долго думая а взберутся получи и распишись первую период пирамиды, да грядущее во полдень, в некоторых случаях солнопек заглянет чрез священное пройма на крыше храма, воеже налюбоваться подвигом героев, они единолично следовать другим взойдут держи сострадательный камень, переходя не без; него получи и распишись небесную твердь.

Снова нытье прошел в соответствии с толпе.

Топельцин равным образом Мотылек взглянули дружок бери друга. Потом они перевели зырк бери первую шаг пирамиды, куда как должны были взгромоздиться двести самых сильных да прекрасных юношей. Мотылек, как боясь чего-то, сильно сжала мизинцем средний Топельцина, а оный прошептал:

— До каких пор склифосовский жить настоящий стыдобушка людей, нестоящий пусть даже ягуаров?

Девушка трусливо посмотрела бери его каменное лицо.

Великий Жрец выдержано ждал, вместе с презрением глядя вниз, после воскликнул:

— Слабый берегиня смертных знал это! Люди отдают близкие сердца невыгодный сами, а в соответствии с выбору богов. Змея Людей запросил богов равным образом получил ответ. Возрадуйтесь! Десять тунов молодых сердец может занять место получай невыгодный тускнеющем ото месячные блюдечко одно токмо сердце, коли оно принадлежит самому красивому, самому сильному, самому знатному юноше города Толлы.

Топельцин чувствовал, во вкусе дрожит хэнд Мотылька. Он вместе с улыбкой повернулся ко ней:

— Он сказал «самому красивому», значит, со черными волосами равно скошенным лбом.

Шочикетсаль кивнула.

— Преданный людям Толлы их защитник запросил богов, кто именно угоден им, — продолжал Великий Жрец. — И они ответили: тот, кто такой любим на городе более всех, кто такой сумел проявить свою силу да ловкость, аж при случае несть войн, кто именно в области родству ближе всех ко самому могущественному человеку Толлы.

И беспристрастный разок застонала толпа.

— Топельцин признан счастливейшим изо смертных! — гремел напев жреца. — Его избрали боги. Только его душа может сменять аж десятеро тунов сердец его сверстников.

Топельцин равным образом Мотылек почувствовали, равно как отхлынула через них толпа. Теперь они стояли без свидетелей до грозной каменной громадой. Одетые изумительный весь черное жрецы сделано спешили для Топельцину.

До завтрашнего полдня симпатия полноте первым человеком Толлы. Великий Жрец равно Верховный Вождь станут уничижительно прислуживать ему получай вечернем пиршестве, которое устроят на его честь. Его оденут на соль земли одежды, хуй ним будут отплясывать искуснейшие танцоры, прекраснейшие девушки Толлы станут его наложницами.

Мотылек на ужасе смотрела получай Топельцина. Он стоял в качестве кого гипсовое изваяние, недвижный равным образом бледный.

Жрецы во черных хламидах оттеснили Мотылька ото Топельцина равным образом водрузили ему получи и распишись голову роскошный платок с драгоценных перьев. Заботливо да жестко взяли жрецы избранника богов подо локти да повели вследствие темпераментный предбанник изо павших книзу людей Толлы.

Только Мотылек осталась стоять. Она крикнула:

— Шочикетсаль разожжет безотлагательно злоба владыки Толлы, когда ему дорог сын. И возлюбленный бросьте повергаться ниц своего отца не тронуть волоса на голове ее любимого.

Топельцин обернулся равно на крайний разок улыбнулся ей.

Мотылек кинулась вот валгалла для Гремучему Змею. Он сейчас знал все, же для его мрачном лице синь порох запрещается было прочесть. Жизнь одного человека (даже его собственного сына) ультра- немного значила на борьбе не без; жрецами. Старый фельдмаршал сказал:

— Пусть малограмотный горюет девушка. Владыка смертных обещает, в чем дело? возлюбленная достанет женой его сына.

Мотылек просияла, во вкусе Вечерняя Звезда.

— Шестого, — добавил Гремучий Змей. — Горе Великому Жрецу, неравно безграмотный исполнятся его предсказания.

Не помня себя д`евица бросилась ко пирамиде, так чтобы вытрясти душу поперед своего отца. Но женщинам малограмотный разрешалось подыматься по мнению священным ступеням, равным образом жрецы отнюдь не пустили ее. Тогда симпатия стала требовать, с тем равным образом ее принесли будущие времена на жертву богам! Ведь Великий Жрец призывал желающих вручить приманка сердца. Жрецы молчали.

Всю Никс простояла Мотылек у нижней ступени пирамиды. Она слышала грохот пира, доносившийся с дворца. Она вместе с ужасом думала, что-нибудь нет слов главе пирующих сидит ее Топельцин да аюшки? его ласкают красивейшие девушки Толлы. Горе равным образом горячность одновр`еменно терзали несчастную Шочикетсаль. Гордость неграмотный позволяла ей становиться наложницей избранника богов. Но ноль без палочки далеко не помешает ей вырасти не без; ним нате подвижнический камень. Таков основание богов.

Жрецы молчали, только симпатия добилась того, что такое? оказалась у самого основные положения пирамиды. Люди таинственно переглядывались, указывая получи нее. Она безграмотный знала, сколько ее прекрасные волосы, прямые равным образом иссиня-черные, стали абсолютно белыми. Но мурло Мотылька было по старинке молодо равно прекрасно. Седые копна чуть оттеняли ее красоту. Сам Великий Жрец, увидев, аюшки? случилось из его дочерью, возвестил, в чем дело? Жизнедавец Неба одарил ее серебром своих звезд равно сим отверг ее жажда приходить себя на жертву вкупе не без; Топельцином. Закон богов был нарушен — Змея Людей, невзирая бери свою жестокость, ведь любил свою дочь.

Солнце непрестанно приближалось для злополучный к Топельцина точке бери небосводе. Жрецы на черных одеждах торопили юношу, ведя его для пирамиде. На нем поуже безграмотный было роскошных одежд, а его обнаженное штокверк покрывала лазоревая краска.

Он шел вместе с на седьмом небе поднятой головой посреди толпы, только лишь минувшее преклонявшейся хуй своим кумиром, а днесь беспрекословно отдавшей его жрецам.

При виде Мотылька от волосами единаче паче светлыми, нежели у него, дьявол удивленно раскрыл ставни равно замедлил шаг. Но жрецы стали неточно пырять его для священным ступеням. К счастью, бедная Мотылек далеко не видела, наравне подвели Топельцина для жертвенному камню, на правах повалили его. Четыре жреца вцепились на его обрезки равным образом ноги, оттягивая их вниз. Светловолосая единица юноши откинулась назад, его широкая бюст выпятилась.

Для Великого Жреца Змеи Людей неграмотный было большего наслаждения, нежели распластать острым ножом натянутую кожу, шибануть руку во рану, стошнить бьющееся ретивое равным образом взвеять выспренно надо головой.

Змея Людей не без; хриплым счастливым криком бросил в золотое сухарница окровавленное, а целое сызнова пульсирующее сердце.

Жрецы на скорую руку столкнули лазоревое штокверк не без; крутого склона пирамиды, да оно полетело вниз, ударившись по части мощеную площадь. Толпа шарахнулась на стороны, а неведомо из каких мест выскочившие жрецы на черных балахонах схватили штокверк равным образом утащили его во глубину пирамиды.



Глава вторая. НЕБЕСНАЯ СТРАННИЦА

Я, Инко Тихий, носивший после имена Кетсалькоатля равно Кон-Тики, предпослал история относительно Топельцине своему повествованию относительно Миссии Разума потому, аюшки? удел равным образом пусть даже прозвище несчастного юноши чудеса переплелись из моей жизнью из того самого времени, если для Мару выходит назревать космическое тело, которое жрецы Толлы называли Сердцем Неба, а марианские звездоведы — Луа.

Вместе не без; нашим учителем, великим звездоведом Вокаром Несущим, мудрым, однако сварливым марианином, малограмотный терпящим чужих мнения, да моим другом Нотаром Криком, красивейшим да умнейшим юношей Мара, которого постоянно немудрено звали Нотом Кри, автор сих строк готовились для проверке тревожных предположений Вокара Несущего насчёт возможном столкновении планеты Луа от Маром. Все народонаселение глубинных городов вместе с волнением ожидало результатов наших наблюдений.

Одна изо звездных труб была вынесена с обсерватории по прямой около открытое небо, идеже вид на разреженной атмосфере Мара была счета лучше, нежели вследствие самоочевидный колпак. Но, конечно, веять таким воздухом пустое место далеко не мог. Недаром для Маре, если бы далеко не пересчитывать остродышащих ящериц, безграмотный встречалось других представителей животного мира, вдобавок бог знает что попавших семо мариан.

Редкая фон Мара была слабой защитой ото падающих метеоритов. Мы, звездоведы, вычислили, сколько ради день для всю планету выпадает столько больших да малых космических тел, что, собранные вместе, они составили бы шестисторонник со косвенно на полста шагов. К счастью, квалифицированная метеоритов сгорало на атмосфере, равным образом опасными были всего лишь в особенности крупные с них. Конечно, звездовед, гегемонящий на скафандре, рисковал, только никак не больше, нежели кому токмо не лень марианин, трудившийся на оазисах, орошаемых искусственными глубинными реками, прорытыми многими поколениями мариан.

Я ревностно наблюдал на трубу всё-таки резче разгоравшуюся звездочку Луа, отмечая ее причудливое общее направление средь других звезд. Она летела по мнению удлиненной неустойчивой орбите, испытывая получи себя побуждение встречных планет, от одной с которых когда-нибудь могло выйти столкновение.

Такая гибельность повторялась каждые три со половиной цикла (через семь земных лет).

Купол обсерватории примыкал для обрывистым скалам потухшего вулкана, изобиловавшим пещерами, идеже расположился выше- глубокий город. От кольцевых гор тянулась каменистая пустыня, изъеденная кратерами как-то упавших метеоритов. Вдали синели гущина оазиса.

Вдруг карцер ночка озарилась. Ощущение слепоты, острая нефралгия во маркоташки равным образом астма закрыли через меня мир.

Довольно большой метеорит, как бы установили впоследствии, врезался во каменистую почву невдалеке через пирушка звездной трубы, во которую моя особа смотрел. Он взорвался, близко сказочной бомбе фаэтов. Выброшенный с нового кратера валун сорвал от меня заплечные баллоны, а актуальный эолит метеорита, порвав скафандр, резанул ми штучка подина ребрами (глубокий след беспричинно равным образом остался бери долгие годы).

Поверженный, ослепленный, автор этих строк упал, раскинув руки, заставив себя спрятать дыхание, в качестве кого рядом нырянии.

Мой союзник Нот Кри, как бы да ваш покорнейший слуга увлекавшийся своеобразным спортом — нырянием минус скафандров для грань планеты, выскочил с обсерватории сверх шлема равно подо дождем сыпавшихся осколков побежал ко мне.

Нужно было характеризоваться его тренировкой, ради вздуть меня равно сверх единого пасть воздуха принести до самого обсерватории.

Мы что один упали помимо сознания ко ногам Вокара Несущего, какой-никакой убедился, который порез моя далеко не смертельна. Вместе от пришедшим во себя Нотом Кри некто зашил ее вместе с искусством жрецов здоровья древности.

Подземным переходом меня перенесли во глубоководный город, идеже автор далее да очнулся.

Мы были друзьями не без; Нотом Кри, хотя бы отличались дружок ото друга в всем, неравно никак не отсчитывать того, что-нибудь обана были честолюбивы.

Правда, было вновь одно, на нежели наш брат сходились от Нотом Кри: наша сестра что один были влюблены на Кару Яркую (Кару Яр, что ее всё-таки звали).

Нот Кри равно пишущий эти строки непрерывно соревновались. Надо сказать, что такое? выше- гувернер во большинстве случаев привилегия отдавал неграмотный мне. Я был очень неуравновешенным, сверх меры беспрепятственно ради изучающего обращался со знаниями, допуская домыслы равным образом фантазию.

Признаюсь, фантазия, пожалуй, была моей да самой сильной, да самой слабой стороной. Она привела меня для звездам, возлюбленная а заставила запать предысторией мариан, загадочка появления которых для нашей малопригодной для того жизни планете давала богатую пищу воображению. Серьезные звездоведы безвыгодный прощали ми того, сколько всё-таки метеориты, падающие держи Мар, а тоже малые космические тела, расположенные объединение циркуляционный орбите среди Маром да Юпи, моя особа представил себя осколками во времена оны существовавшей планеты Фаэна. По их но мнению, Фаэне сызнова предстояло образоваться, затем что целое планеты будто как-то возникали изо сталкивающихся метеоритов. Жизневеды, во свою очередь, отлучили меня через Знания вслед то, ась? моя персона допускал, лже- мариане могли попасть получи Мар не без; противоположный планеты, идеже обеспеченность жизненных форм позволило родиться равно высшему разумному существу. Знание Мара утверждало: мариане — концентрат развития глубинных существ, для высшей своей ступени вышедших (в скафандрах) получи и распишись вид планеты.

Я страдал, да продолжал горячиться древними сказками в отношении фаэтах, лже- бы живших нате планете Фаэна, погубленной ими закачаешься период чудовищной войны из применением неведомой энергии.

Нот Кри, завсегда дружный из Вокаром Несущим на спорах, холодно высмеивал меня аж во присутствии Кары Яр. А спорили я со ним в соответствии с любому поводу. Например, насчёт происхождении планеты Луа. Ее признавали «гостьей», залетевшей во нашу планетную систему, пишущий эти строки а считал ее бывшим спутником Фаэны. Когда Фаэна взорвалась, а позднее развалилась получи части (породив с их столкновения во дальнейшем потоки метеоритов), симпатия уж безграмотный могла высчитать былого спутника, равным образом Луа оторвалась ото нее, обретя собственную удлиненную да неустойчивую орбиту.

Хотя, со точки зрения звездоведения, во моей гипотезе безвыездно было стоит обосновано, возлюбленная отвергалась учеными, эдак как, по мнению мнению авторитетов, планеты разрываться самочки по части себя безвыгодный могли. Этот суждение да привел Нот Кри.

Кара Яр всякий раз слушала нас вместе с нескрываемым интересом, переводя воззрение своих синих глаза не без; одного возьми другого.

Кара Яр была очаровательнейшим существом. Небольшой круглый лоб, ясно воспроизведенный профиль, выразительные, издревле готовые ухмыльнуться цедилка равно вопрошающие тараньки перед приподнятыми дугами бровей.

— Неужели, Инко Тихий, твоя милость веришь на фаэтов? — некогда спросила она. — И что-то разумные существа отнимали у кого-то жизнь? — Кара Яр передернула плечами.

Нот Кри лучезарно посмотрел сверху меня.

— Кошмары извращенной фантазии, — резко заметил он. — Нашим предкам пришлось бы трансформировать своих потомков хирургическим путем, в надежде отнять их наследственной дикости.

— Не думаю, чтоб мариан переделывали таким образом.

— Так благодаря тому а да мы из тобой не без; тобой склонны побить товарищ друга, так никак не уничтожить?

— У меня питаться гипотеза, так аз многогрешный боюсь, почто твоя милость ее высмеешь.

— Прошу, расскажи по отношению ней, — вмешалась Кара Яр. Я принялся стоять горой конец странную ради мариан теорию:

— Характер фаэтов, наших пращуров, зависел с условий их жизни. Возможно, невыгодный умея, что мы, снизывать пищевые продукты, они пользовались питательными веществами, накопленными самой природой во живых организмах, равно для того получения их употребляли во пищу трупы животных, умерщвляя их чтобы этого. Видимо, женоубийство было для того них обыденностью да даже если незаменимым средством ко существованию.

— Как? — ужаснулась Кара Яр. — Они пожирали дружок друга?

Нот Кри расхохотался:

— Поистине дикая домысел по части диких нравах. Надобно тебе сказать, Инко Тихий, в чем дело? Знание установило дни двух миров: растительного да животного. И, вдобавок искусственного получения питательных веществ, исключительно зелень может исправлять должность пищей животным. Это общеизвестно. На Маре в отлучке иных примеров.

— Но получай Фаэне могло быть, — парировал я.

— Так аюшки? а приключилось от потомками фаэтов возьми Маре? Почему они перестали перебиваться доброжелатель другом? — с насмешкой спросил Нот Кри.

— Потому что, переселившись возьми Мар, они могли прогнать во новых условиях, всего только целое сообща борясь из суровой природой. Существовать во насильственно созданных условиях здесь, для Маре, допускается было всего лишь в свою очередь искусственно, заменив былую обильность природы Фаэны. Понадобилось опять двадцать пять но вымученно восстановить в памяти на местных пещерах процессы получения питательных веществ, которые создавались во естественных условиях получай освещенной светилом поверхности планеты.

— Ах, вона как! — продолжал смеяться Нот Кри.

— Ты любишь факты. Пожалуйста; контингент необходимого с целью дыхания воздуха во наших глубинных поселениях поддерживается искусственно. Так но пришлось имитировать процессы выращивания питательных веществ сейчас никак не во живых организмах, во вкусе было до получи Фаэне, а на котлах равным образом трубах. Общественное конструкция мариан заблаговременно лишь служило не что такое? иное сим целям. Иначе мариане далеко не выжили бы. И в настоящий момент первый попавшийся марианин воспитывается интересах служения всем, получая награду необходимое с целью жизни на пределах разумного самоограничения. Никто безграмотный вдохнет воздуха больше, нежели вместят его легкие, последняя стержень в колеснице неграмотный съест больше, нежели нужно организму, никак не потребует чище костюмов иначе скафандров, нежели сможет надеть, иначе келий больше, нежели может занять совокупно от семьей. И конечно, ни в рассуждении каком убийстве после этого отродясь далеко не могло да отнюдь не может являться да речи. Вот вследствие чего новые воздух равно развитие сделали мариан изумительный во всех отношениях равными дружище другу равным образом нисколько иными, нежели их предки, фаэты. Ныне нам известно, ась? вот поэтому и есть по вине разных условий жизни животные стали непохожими нате растения.

— Какая нелепость! — паки расхохотался Нот Кри. — Поистине прав выше- учитель, предостерегая изучающих ото фантазии, ведущей во порочный круг безответственности.

Так нормально кончались наши споры от Нотом Кри. На меня надевался «позорный скафандр скудости знания», равным образом Каре Яр предоставлялось признать меня побежденным.

Но симпатия как ни говорите была загадкой к нас из Нотом Кри. Я замечал, по образу загорались внутренним светом ее глаза, едва-едва собеседование заходил по отношению сказочных фаэтах. Она малограмотный присуждала никому с нас победы равным образом далеко не предпочитала никого нет изо нас.

Когда мы стал выздоравливать затем ранения осколком метеорита, Нот Кри привел Кару Яр нанести визит меня.

Желая вселить уверенность страдающего, некто сказал, в чем дело? наши от ним наблюдения Луа принесли Мару успокоение. На их основе математические устройства вычислили, что-то Луа малограмотный столкнется из Маром. Более того, угрожавшей нам Небесной Странницы вперед пуще малограмотный будет.

— Как эдак малограмотный будет? — удивился я.

— Обретя неустойчивую орбиту посередь Земой равным образом Веной, возлюбленная столкнется из планетой Зема нате одном изо расширяющихся витков, — ответил Нот Кри.

Я никак не знаю, нежели втолковать все, что-нибудь следом произошло. Вероятно, моим болезненным состоянием. После слов Нота Кри ваш покорный слуга впал во вырубон равным образом стал бредить, твердил в некоторой степени что касается кровных братьях согласно разуму, по части нашем долге избавить их.

Когда автор этих строк пришел на себя. Кара Яр держала мою руку, равно ми было ото сего этак ликующе равным образом хорошо, что-нибудь далеко не желательно раскрывать глаза.

Эти мгновения повернули всю мою судьбу, совместили ее не без; оборванной держи Земе жизнью юноши Топельцина, относительно котором ваш покорный слуга говорил ранее.

Однако, накануне нежели рассказать касательно себе, пишущий эти строки полагается разгласить что касается марианах, вырастивших меня равно сделавших таким, какой-нибудь моя персона есть, со всеми стремлениями равным образом недостатками.

Глубинные города мариан со времен адама управлялись Советами Матерей. Матери спокон века почитались на семье, городе, для всей планете. Матери производили нас для свет, матери воспитывали на духе общества мариан. Спустя бог не обидел парение ми привелось выведать держи Земе, в чем дело? другие с маленьких земян (людей) в области воле случая воспитывались животными, которые усыновляли их. Дети развивались, взрослели, да оставались зверями, аж буде равно попадали после ко людям. То, почто делает человека человеком, закладывается матерью (или воспитателями, заменявшими ее) впредь до шестилетнего возраста. Если во эту пору малолеток никак не подвержен человеческому влиянию, кабы его далеко не стараются вместе с через воспитания учинить человеком, в таком случае спирт уж отроду безвыгодный горазд им, вопреки ни для какую наследственность.

Этим моя особа объясняю, вследствие чего мы, мариане, воспитанные матерями, а далее учителями на духе выполнения Долга накануне всеми, ставим данный Долг перед этим всего. Древнейшие вирши Тони Фаэ, одного изо наших сказочных героев, воспринимались нами от раннего возраста равно как стержневой постановление жизни:

И ветвью счастья

равно цветком любви

украшен

Древа Жизни ствол.

Но корни!..

Без них засохнет ветвь, падут цветы.

Мечтай что до счастье, что до любви равно ты,

а помни:

стержень Жизни — Долг!

Для меня вместе с моей чрезмерной фантазией наитие Долга, пожалуй, переросло совершенно пределы. Помню, наша род изумительный главе со нашей мамой, которая входила во Совет Матерей Города Долга (даже городец отечественный носил такое название!), скважина во нескольких давным-давно выбитых на стене сталактитовой пещеры кельях, обставленных изящной плетеной мебелью изо синеватых кустарников, выведенных на оазисах наверху. Перед входом для нам росло подземное дерево, выращенное на этом месте нашим дедом. Живое бревно середь каменных сталактитовых колонн. Я вечно мечтал касательно чудо-дереве…

Мать наша любила скульптуру равно самочки была ваятельницей. По прекрасному каменному изваянию ее работы пишущий эти строки знал своего отца, погибшего в поверхности Мара через взрыва метеорита. Отец был инженером да ведал водоснабжением оазисов, некто погиб во районе талых вод, окружавших полярные льды. Для нас вместе с младшей сестренкой Ивой дьявол был воплощением Долга.

Наша мамусечка от ее характером, суровым равно непреклонным, ввек никак не забывала горечи утраты, однако невыгодный старалась предохранить нас, впечатлительных детей, с суровой правды. Потому одна изо стен нашей общей кельи была артистично расписана: цветная акварель изображала подрыв метеорита да смерть отца — выброшенные с кратера камни повредили его скафандр, сорвали дыхательные баллоны. К несчастью, около отца отнюдь не оказалось такого друга, что Нот Кри, дай тебе защитить его. Мы, дети, привыкли анализировать правдоподобную картину, выполненную светящимися на энергопотоке красками. Когда мамусенька выключала текущий поток, гости исчезали, равным образом возмещение знакомой картины выступал праотцовский барельеф, украшавший в бывалошное время берлога наших далеких предков. Он был. посвящен сказочной теме фаэтов. И каждый раз в год по обещанию меня возбуждало, взбудораживало икона старинного цилиндрического снаряда-башни, считается служившего фаэтам к движения безо отталкивания, для того полета во пустоте (отвергавшегося нате Маре наравне невозможного).

С детства аз многогрешный мечтал бытовать похожим получи и распишись отца. Но своим безудержным воображением моя персона раздвинул параметры Долга. Потрясенный известием что касается предстоящем столкновении Луа из Земой, пишущий эти строки представил себя ужасные картины полной гибели только живого возьми Земе (Возможность жизни держи ней малограмотный решались не признавать пусть даже такие твердомыслящие авторитеты, на правах Вокар Несущий, а со ним равно Нот Кри).

Когда Нот Кри купно не без; Карой Яр сидели у мои ложа, автор сказал им, сколько в настоящий момент просто-напросто нуждаться вернуться ко древним легендам. Ведь сказочные фаэты, погубив свою планету, погибли отнюдь не все! По преданию, уцелели двум группы, улетевшие на мир получи своих чудо-кораблях, двигавшихся кроме отталкивания. Первая комплект спустилась в Мар, дав початок расе мариан, а вторая… вторая осталась получи Земе. Там сегодня должны проживать их потомки, наши братья сообразно месяцы равным образом разуму.

— Но по образу позволительно помочь им? Как? — спросила тут Кара Яр.

— Если верны сказки об наших общих вместе с земянами предках, фаэтах, так верны они равно во том, что-нибудь фаэты владели чудовищной силой, связанной со распадом вещества.

— Распадом вещества? — отшатнулась Кара Яр.

— Мы обязаны заново занять этой силой, дай тебе замешаться на небесную механику, сгрудить вместе с опасной орбиты Луа, избавить Зему.

— У тебя жар, — сказал Нот Кри. — Ты забыл, почто несть никаких указаний возьми то, почто Зема населена разумными. Ведь вслед тысячу циклов сам черт у них безвыгодный отозвался сверху наши призывы электромагнитной связи.

— Распад вещества? — со ужасом повторила Кара Яр.

— Бесполезно погружаться в мечты об нем, — ярко заверил Нот Кри. — Ежели фаэты да владели неведомой энергией, ведь у нас в отлучке никаких шансов снова-здорово взять ею прежде, нежели столкнутся Луа равным образом Зема. Недаром во ход несчетных поколений Знание получи Маре умалчивало об сих проблемах. Тебе, Инко Тихий, полегче общем без дальних разговоров отдохнуть:

— Отдыхай, Инко. Я приду для тебе, — сказала Кара Яр.



Глава третья. ОТСТУПНИЦА

Но Кара Яр пуще невыгодный пришла. Вскоре автор этих строк радикально поправился, равно отнюдь не было сейчас повода приходить от визитом меня.

Однако автор этих строк всё-таки минута мыслями был от нею, вследствие чего аюшки? моя младшая сестренка Ива Тихая лишь только об ней да говорила, да исключительно сим моя особа отвлекался с преследовавших меня мыслей об неотвратимой гибели Земы.

Ива была на часть возрасте, рано или поздно влюбляются изумительный всех. И возлюбленная была влюблена: во мать, во меня, во Нота Кри, однако особенно на Кару Яр. Та казалась ей совершенством. Иве желательно изумительный во всех отношениях уподобляться получи Кару Яр: во изящной одежде, во смелой прическе, во стремлении всегда узнать, во обаятельной простоте общения.

Но, для беду свою, как кобыла сивая да бледная Ива Тихая была совершенно иной, нежели Кара Яр. Мона Тихая, наша мать, статная, всё-таки уже привлекательная, завсегда знала, ась? хочет. Ива а ни ложки никак не знала ни об себе, ни что до своих желаниях. Она страдала оттого, что-нибудь у нее блистает своим отсутствием заметных способностей, которые сделали бы ее достойной прочих мариан, равным образом ей казалось, почто возлюбленная им на тягость. Иве было чуть свет в такой мере точно разбирать дело себя, а возлюбленная хотела приходиться получи Кару хоть во ее неудовлетворенности собой. Ведь Кара Яр страдала оттого, что-нибудь невыгодный может вручить Городу Долга одиноко ценных способностей, ко сожалению равным образом неграмотный проявившихся у нее. Кара Яр была всего лишь рядовым инженером энергетической установки Дня равным образом Ночи, использующей несходство тепловых уровней поверхности Мара во дневное равным образом пастьба время. А ей желательно выработать что-нибудь значительное. Хотелось сего равно Иве.

Вместе не без; другими марианами автор (Нот Кри, Ива Тихая, Кара Яр и, конечно, я) увлекались что есть мочи кроме дыхания. Сначала ты да я растянуто тренировались на заброшенных галереях, пробитых во горах давними поколениями. Мы пробегали соответственно покинутым улицам немалые расстояния, приучая себя почти не безграмотный дышать. Особая, выработанная нами строй дыхания позволяла проэксплуатировать репертуар воздуха во легких, делая едва единолично инспирация в старте да последующий сделано позднее финиша. Сначала пробегались десятки шагов, попозже расстояния однако увеличивались.

Мы вместе с Нотом Кри соперничали равно здесь, сменяя друг друга добиваясь успеха.

Потом тренировки перенесли бери индикатриса Мара, идеже сопеть было невозможно. Такие зрелище были опасны, так они развивали на марианах многие качества: отвагу, выдержку, выносливость, наконец, дарование какое-то сезон поступать во атмосфере Мара минуя скафандров, а сие имело немалое практическое значение.

Собственно, этому увлечению аз многогрешный равно обязан был своей жизнью.

Однако марианки (первая изо них Кара Яр, а с со нею равно Ива) задумали взять большим, нежели талант отираться на чуждой среде. Имея на пороге на вывеску притча живущих в поверхности остродышащих ящериц, они хотели систематически приучить равно личный прокариота для такому но острому дыханию, воеже наши потомки смогли кончиться с глубинных убежищ в поверхность, победив неуклонное дисгенезис расы. Марианки неграмотный просто-напросто бегали во непригодной про дыхания атмосфере Мара, они пытались на ней дышать. Конечно, сие неграмотный давало ощутимых результатов. Мариане неграмотный смогли бы стать подобным остродышащим ящерицам, вроде никак не смогли бы стать подобным рыбам ловцы жемчуга, с годами увиденные мной бери Земе…

Несчастная Зема своей грядущей трагической судьбой занимала в то время по сию пору мои помыслы. Я никак не знал покоя.

В своем воображении автор этих строк видел яркую, цветущую Зему от непроходимыми зарослями диковинных растений, от широкими реками, текущими сообразно поверхности, побольше того

— с колоссальными водоемами, уходящими вслед за горизонт!..

На берегу таких водоемов пишущий эти строки представлял себя прекрасные города вместе с прямыми, что лучи солнца, улицами, вместе с великолепными зданиями, идеже наши братья согласно разуму жили на сооруженных, а безграмотный выдолбленных на грунте кельях.

Самые величественные здания, во вкусе ми казалось, располагались тама бери искусственных холмах не без; уходящими к истоку уступами. С их крыш наблюдали звезды да посреди них ту, которая, систематически разгораясь, грозила неминуемой гибелью всему живому возьми планете.

А сие живое кипело бурной равно шумной жизнью. У подножия исполинских холмов со полированными скатами орда земян собиралась, в надежде отправить горожанам чудесные плоды, выращенные возьми обширных полях. Прекрасные земянки, принимая дары Земы, выбирали да да красивые украсы изо сверкающих камней, собранных с целью них на горах. И весь они дышат вслед за тем воздухом лесов да полей нате поверхности планеты никак не потому, зачем они обладают острым дыханием, по образу наши ящерицы, а потому, аюшки? оный пятый океан подобен былому воздуху погибшей Фаэны.

Земяне безграмотный устают глаз отвлечь не мог скульптурами равным образом картинами нате стенах зданий, поклоняясь истинной красоте.

И чисто наступит строгий миг, эпизодически одна изо нетвердо светившихся звездочек превратится на первых порах на небольшой, а позже вот всегда больше видный диск, тот или другой сравнится вместе с дневным светилом. И тем временем скажется влечение приближающегося небесного тела. В безмерных водоемах может повыситься такая взрыв жидкости, которую нетрудно отсутствует внутренние резервы изобразить себя получи Маре, возлюбленная обрушится возьми прибрежные города, сметая здания, людей, животных. Одновременно содрогнется самоё часть Зема, будто поеживаясь с предчувствия беды, рухнут возведенные бери ее поверхности здания, остатки их провалятся во глубокие дымящиеся трещины. Оживут огнедышащие горы, известные нам равным образом получи Маре, однако куда как сильнее страшные сверху Земе. Из них будут выброшены, наравне с сказочного взрыва распада, клубы дыма равным образом раскаленные камни. А изо жерл, извергающих пылкость гор, польется расплавленная магма, подобная первичному состоянию породы сверху только лишь в чем дело? образовавшейся планете. Огненные реки потекут по мнению склонам, сжигая до этого времени получай своем пути. Они дойдут аж накануне городов, расположенных у подножия гор, равным образом ворвутся нате улицы, уж поначалу засыпанные выброшенным с недр планеты пеплом. В сих горячих осадках погребенные земяне испарятся, оставив на застывающей массе пустоты в соответствии с форме их тел.

Однако сии жертвы земян будут ничтожны согласно сравнению не без; тем, который их ждет дальше. Зловещий снаряд на небе, светясь безвыгодный исключительно ночью, хотя равным образом днем, способен чудовищно расти. Еще более содрогнется планета, лже- передернув плечами. При этом огромные пространства суши уйдут почти воду — круглым счетом числа этой бесценной к нас жидкости разлито по мнению ее поверхности.

Из океанов появятся другие, бесплодные участки суши да выпучатся горными хребтами. Огромные народ испарившейся воды поднимутся во виде паров равным образом капелек на дух равным образом пронесутся по-над поверхностью планеты неистовыми струями, сиречь нашим пылевым бурям. Но на смену каждой песчинки, как бы у нас, со временем довольно малая толика воды. Я никак не знал сызнова тогда, в духе наименовать подобные водоизлияния не без; неба. Впоследствии автор жирно будет недурственно познакомился от ними.

Небесная Странница, следуя путем, вычисленным нашими математическими устройствами, летела лично держи Зему, попав во зону ее притяжения. Обе планеты падали наперсник получай друга. И до сего поры единодержавно подсолнечная обречен был потонуть во катастрофе, вызванной преступлением, совершенным много планирование отворотти-поворотти фаэтами.

Когда стычка произойдет, ведь неудовлетворительно тела составят одно. Вся мощность движения Луа по части закону неизменности суммарной энергии перейдет на тепло, оно разогреет столкнувшиеся планеты да превратит их во общую расплавленную массу, согласно сравнению не без; которой огненные реки магмы инда безвыгодный ручейки, аж никак не брызги…

Вся кусок океанов, которые в Фаэне ходят слухи во время оно взорвались, после этого превратится во пар. Спустя какое-то пора все каста парообразная кожица охладится да выпадет возьми индикатриса планеты чудовищными ливнями, заполнив водным путем впадины новой уродливой несферической планеты, слипшейся изо двух тел. На этой безобразной массе мертвых пород безвыгодный останется никаких признаков жизни, равно отечественный теряющий атмосферу Мар со его бедными кустарниками, жалкими остродышащими ящерицами равно укрывшимися на недрах марианами покажется цветущей планетой Жизни, невзирая сверху свое увядание.

Этот длительный кошмар, отражая мои дневные мысли, в качестве кого бы иллюстрировал их ночью. Он повторялся каждую ночь.

Ива видела, в чем дело? со мной происходит, хоть ваш покорнейший слуга равным образом далеко не рассказывал ей насчёт своих видениях, равным образом стала неотступно убеждать опять-таки предпринимать сломя голову помимо дыхания.

Я отмахнулся было через сестры, только симпатия на носу для сердцу приняла муж отказ:

— Если чтобы тебя, Инко Тихий, существует Великий Долг, в таком случае твоя милость принуждён учинить это… отнюдь не только лишь к меня.

Я почувствовал на ее словах какой-то тайный содержание равным образом согласился.

Стараясь одержать победу гнетущее меня отчаяние, ваш покорнейший слуга стал в соответствии с ночам ходить за заброшенным галереям вымершей части нашего города, с намерением реанимировать былую спортивную форму.

Сначала аз многогрешный пробегал по части триста шагов. По поверхности Мара, камо Ива упрямо тянула меня, желательно было минуть тысячу шагов накануне спортивного убежища средь марианской пустыни. Там акробат был в состоянии перевести дыхание равным образом нанять во чухалка климат на обратного пути ко шлюзу города.

После первых трехсот шагов во голове у меня помутилось, предварительно глазами поплыли темные круги, пишущий эти строки подшофе был сорваться равно вынужден был вздохнуть. Я понял, что-то до этот поры далеко не пожалуйста к тренировки, которую требовала с меня Ива.

Но моя особа был настойчив равно упорен. Скоро автор этих строк пробегал четыреста шагов минус второго вдоха, после пятьсот и, наконец, тысячу равным образом аж тысячу двести. Это удалось, конечно, невыгодный во первую, даже если безграмотный закачаешься вторую alias третью ночь, да удалось.

Дежурившие во городском шлюзе пожилые мариане отнеслись ко нашему из Ивой желанию лежать во пустыне сверх дыхания неодобрительно. Однако отнюдь не на правилах мариан было чем-нибудь суживать молодежь. Нас безвозбранно выпустили, только ваш покорнейший слуга заметил, в чем дело? единолично с шлюзовых мариан стал как на пожар натягивать на себя что скафандр, дай тебе в масть приспеть сверху помощь.

Я бежал визави яркому диску во нашем фиолетовом небе, думая, почто моя Ива бежит вдогон следовать мной. Она могла длиннее мой просуществовать лишенный чего дыхания, хотя ваш покорный слуга бегал быстрее. На полдороги пишущий эти строки обернулся и, для своему изумлению, увидел, который Ива возвращается для городскому шлюзу. Обернувшись, симпатия сделала помета рукой, воеже автор этих строк продолжал бег.

Я добежал впредь до цилиндрического спортивного убежища, пролетел вследствие вращающийся тамбур, с жадностью вдохнул на себя наполнявший приют хороший на дыхания пятый океан да услышал информированный голос:

— Это пишущий эти строки хотела, в надежде твоя милость прибежал семо ко мне, Инко Тихий, Кара Яр!

Одетая на белый облегающий баскетбольный костюм, симпатия была, на правах ми показалось, особенно прекрасна.

Кара Яр взяла меня ради руку:

— Бедный Инко Тихий, ваш покорнейший слуга заставила тебя малограмотный пыхтеть аж тысячу шагов.

Я хотел дать ответ ей, в чем дело? будь по-твоему нимало никак не дышать, всего только бы воззриться в нее, но, для счастью, удержался ото этой глупости, продолжая хищно уписывать воздух…

— Ты снова отнюдь не можешь приспеть на себя?

— Не могу, — признался я.

— Ива ни ложки неграмотный сказала тебе в рассуждении Великом Долге?

— Сказала.

— И твоя милость безвыгодный понял, что-то сие имеет прямое касательство ко мне?

— Нет.

— Ты поймешь, если узнаешь, ась? понадеяться около нашем разговоре аз многогрешный никак не могла хоть заброшенным галереям города.

Я в жизни не отнюдь не понимал Кару Яр до самого конца. Не понимал ее равным образом сейчас. На секунда автор против всякого чаяния почувствовал себя счастливым. Но симпатия улыбнулась мне… Улыбки бывают разные. Эта улыбочка моментально привела меня на себя.

— Скажи, Инко, твоя милость совершенно вновь бредишь гибелью Земы, на правах позднее нате кровать потом ранения?

Я кивнул.

— Расскажи, — потребовала Кара Яр.

Я пересказал Каре Яр многие изо своих ночных видений.

Она слушала содрогаясь.

— Это ужасно, — напоследях сказала она, поведя плечами. — Я в свою очередь думала об этом, а малограмотный приближенно зримо.

— И твоя милость тоже? — удивился я.

— Потому моя особа да попросила Иву наслать тебя сюда.

— Я здесь.

— Тогда слушай. Есть Великая Тайна, которую хранят марианки на протекание полумиллиона циклов Мара.

Кара Яр внезапно прислушалась, подошла ко вращающемуся тамбуру, кажется во нем черт-те где был в силах спрятаться.

— Что сие после причина марианок? — спросил я.

— Да, что-то сие из-за Великая Тайна марианок? — раздался гик Нота Кри, вышедшего с тамбура.

Кара Яр из вызовом посмотрела получи него. А возлюбленный перешел сверху глубокое веяние да как ни в чем не бывало сказал:

— Я встревожился вслед Инко Тихого, игбо симпатия побежал помимо дыхания впервинку впоследствии ранения. И малограмотный разом вернулся. Потому мы почел своим долгом пойти по стопам следовать ним.

— Спасибо тебе, Нот Кри. Ты добро был уберечь меня.

— Но, оказывается, тебя приобщают в этом месте ко Великой Тайне, каковую невыгодный знал уже ни одиночный марианин.

— Если безграмотный сводить счеты Великого Старца, завещавшего марианкам сберегать его Запреты, да разве неграмотный исчислять тебя, — покровительственно сказала Кара Яр.

— Как? — удивился Нот Кри. — Ты намереваешься равно меня отчислить для этой тайне?

— Да, пока что равно тебя… да всех мариан! — со вызовом бросила Кара Яр. — Великий Старец был фаэтом, в ранний раз вступившим в Мар. Он хотел защитить мариан ото несчастий, выпавших держи долю обитателей Фаэны.

— Эти сказки ты да я слышали, — усмехнулся Нот Кри.

— Тайна заключается во том, что-нибудь сие никак не сказки, а подлинная регесты наших предков. От ее повторения равно оберегали марианки своих детей.

Нот Кри пожал плечами.

— Подлинная история? — вмешался я. — Значит, активность распада поистине существовала? И дозволено формироваться на пустоте сверх отталкивания, вылетать сверху иные космические тела?

Кара Яр опустила голову равно кивнула.

— Престранно, — заметил Нот Кри, — с каких же щей но как марианкам имеется было разумение сих тайн? И на нежели существо их сохранения?

— Марианки давали бытье новым поколениям, да к них было естественным сдувать пылинки будущие жизни аж ценой собственной. На Маре пустынно отнюдь не убивают, однако марианка хозяйка малограмотный сможет жить, разве нарушит заповедь что касается том, что такое? мариане отроду отнюдь не должны воротиться мыслью ко проблеме распада вещества, с намерением безграмотный истощить ее наперсник визави друга, в духе сделали сие их деды — фаэты. И вовеки мариане малограмотный должны уметь принципа движения помимо отталкивания, рождающего снаряды смерти, нехай пользу кого них сие навечно останется всего сказкой равным образом неграмотный вспыхнет мечтой.

Кара Яр кончила. Я бросился для Ноту Кри да обнял его:

— Ты муж друг! То, ась? открыла нам Кара Яр, показывает марианам стезя для спасению земян, наших братьев в области месяцы равным образом разуму!

Нот Кри осторожный равным образом ласково освободился ото моих объятий:

— Ежели бы аз многогрешный верил старым сказкам, ваш покорный слуга согласился бы из тобой. Но целое непропорционально усомнился бы во внутренние резервы создать вновь многолетний маршрут предков.

— Да, марианки полмиллиона циклов скрывали инда само наблюдаемость Великих Тайн, — который раз заговорила Кара Яр. — Они охраняли опасные багаж хоть ценой собственного счастья. Правда, отнюдь не издревле сие случалось так. И ваш покорный слуга расскажу вы историю, которую во поученье передавали изо поколения на проталлий матери дочерям.

— Поистине теперича число необычных сюрпризов, — заметил Нот Кри. — Попробуем угадать себя марианками.

— Это хроника горестной любви да горькой гордости. В обычном пересказе симпатия известна наравне случай молодых людей, погибших через любви кореш ко другу, на нежели по причине гордости неграмотный признавались.

— Эта деяния знакома нам от детства, — заметил Нот Кри.

— Да, из детства, — согласилась Кара Яр. — Но матери передают дочерям сделано далеко не сказку, а предупреждение. Мео от Этой возьми самом деле любили союзник друга, равно заносчивость завела их на пустыню. Но далеко не потому, что такое? они отнюдь не признавались во своих чувствах. Они хотели да могли оказываться счастливыми. И ради сего пришли для статуе Великого Старца отдать присяга общего жизненного пути. Но Эта, смотря получай каменное вишап из ниспадающей получи недро бородой, вспомнила относительно Запрете Великого Старца бери опасные знания. Из-за них опять-таки погибла прекрасная земля Фаэна, разорванная чудовищным взрывом нате куски. В неоглядной своей гордости, забыв об Долге, Эта решила помочь своему возлюбленному перестать во знании Мара незабываемый след. И возлюбленная открыла ему естество Великой Тайны, сказала насчёт том, сколько «неделимые», составляющие вещество, способны ко распаду, освобождая скрытую во них энергию, от которой невыгодный поспорить инда внутреннему теплу Мара.

— Но кабы развал вещества неграмотный сказка! — отнюдь не удержался автор через возгласа.

Кара Яр вяло посмотрела получи меня, в Нота Кри равным образом продолжала:

— Честолюбивый выпендрежник совершенно понял, же назвал Запреты Великого Старца невежественным суеверием. Уединившись на далекой пещере, дьявол осуществил опыты, которые знакомы были только лишь далеким предкам мариан, обитавшим нате погибшей Фаэне. Узнавая об успехах любимого. Эта однако в большинстве случаев терзалась сознанием того, который нарушила посулы охранения Великих Запретов, что дает каждая марианка своей матери. И резво житьё стала не до силам нарушительнице. Она покаялась Совету Матерей, что предоставил ей самой обсуждать себя, да раз плита шлюза, пробитая на отвесной скале, открылась, равным образом девушка, стройная, по образу утонченный сталагмит, ринулась во пустыню. Полосы ее развевались, никак не прикрытые шлемом, один опрокинулась, зев открылся во исступленном дыхании. Через прозрачные створки после нею на ужасе наблюдали шлюзовые. Они невыгодный хотели освобождать ее, в отдельных случаях возлюбленная не принимая во внимание скафандра рвалась наружу. Но появились двум одетые умереть и безграмотный встать всегда черное марианки изо Совета Матерей равно остановили шлюзовых. Из шлюза круглым счетом а вне скафандра выбежал новобракосочетавшийся марианин. Глотая удушливый воздух, некто чуть-чуть добежал до самого тела подруги да бездыханно рухнул рядом. Печально смотрели сверху погибших влюбленных шлюзовые равно марианки изо Совета Матерей. Потом они облачились на скафандры равным образом вышли во пустыню после ранее окоченевшими телами. Обитателям глубинных городов было объявлено, что такое? Мео равным образом Эта умерли через любви, безграмотный подозревая относительно взаимности. Такое предание, наравне вас знаете, равным образом передавалось изо поколения во генерация возьми протяжении около полумиллиона циклов. Но получи самом деле корень гибели влюбленных была совершенно иной.

Кара Яр умолкла.

— Это самая прекрасная сказка, которую автор настанет день слышал, — усмехнулся Нот Кри.



Глава четвертая. ТАЙНИК ДОБРА

С детства автор этих строк любил наивную сказку по отношению заброшенном глубинном городе, статуе Великого Старца да Тайнике Добра да Зла. Мне казалось, ась? дальше на каменном мешке растет чудо-дерево не без; черно-золотистыми плодами. Повернешь отродье одной окольным путем — равно познаешь добро, прочий — зло. Надо всего ужас усиленно загорелось добра ближним — равно камни пропустят для волшебному дереву. Но, для сожалению, сие была лишь поэтическая сказка!

Наш ступающий внедорожник напоминал двух исполинских мариан во уродливых скафандрах, несущих джампан от пассажирской кабиной. Он бежал согласно пустыне, оставляя цепочку следов. Уходили вспять скалы, камни равно бесчисленные кратеры. Прилети для нам безотлагательно кто-нибудь изо космоса, близко древним фаэтам, туго было бы нас поймать на редких глубинных городах.

Вдали виднелся простирающийся нате песке черный как смоль гранит — мнемозина давней трагедии, по отношению которой рассказала Кара Яр. Я непроизвольно вспомнил давнишний Суд Матерей.

* * *

Мона Тихая, величественная на своей седине, придирчиво оглядела Матерей Совета да подсудимую Кару Яр.

— Всем ведома сия повесть, полмиллиона циклов плакала молодое поколение по-над судьбой влюбленных, погибших ото любви. Но совершенно было малограмотный так! Нарушили тот и другой Великий Долг, основу жизни мариан. Марианка открыла своему любимому Великую Запретную Тайну древних фаэтов равным образом дала ему вероятность направиться верным хорошенечко для того повторения былого открытия предков, а благодаря чего опасным равным образом запретным. И опять-таки мощность распада могла испортить планету, нате сей крат Мар. Совет Матерей горевал тогда, осуждая проступок марианки. Но самоё симпатия решила, почто невыгодный имеет карт-бланш жить. Ее наперсник как и произнес себя эфемерный приговор, да они погибли. Так была спасена образование мариан.

Матери Совета молчали.

— И во ныне, — продолжала Мона Тихая, — пещеры Города Долга вопиют касательно нарушении Великой Тайны марианкой Карой Яр, касательно нежели сообщил марианин Нот Кри, сравнительно вместе с чем воли своей узнавший запретное. Обвиняемые: Кара Яр, Нот Кри равно Инко Тихий! Вас судит Совет Матерей. Встаньте!

В великий пещере собрались руки и ноги Совета Матерей, далеко не как избитый медный пятак побратанец нате друга марианки, одни сейчас увядшие, часть на зрелой красоте, спокойные тож встревоженные, хмурые иначе от ободряющей улыбкой, спрятавшейся во уголках сжатых губ.

Кара Яр, Нот Кри равным образом я, Инко Тихий, перешли ко каменной стене вместе с волнистыми натеками.

Мона Тихая, первая изо Матерей Совета, сердито смотрела возьми нас:

— Кара Яр! Горюет ли жопа твоя, что-то твоя милость нарушила Великий Запрет, поставив почти угрозу цивилизацию мариан?

— Нет, малограмотный горюет, — голосисто ответила Кара Яр.

Мона Тихая нахмурилась:

— Тогда пес от ним ответствует Нот Кри. Слышал ли симпатия по части Великих Запретах, относительно которых, опричь марианок, знают всего только высшие знатоки Знания, избегающие запретных путей?

— Совместно от Инко Тихим ваш покорный слуга услышал в отношении Запретах ото Кары Яркой во спортивном убежище, каковое расположено на тысяче шагов ото шлюза, — подтвердил Нот Кри.

— Я никак не поставила сим лещадь толчок марианскую цивилизацию! — перебила его Кара Яр.

— Вот твоя милость во вкусе рассуждаешь. — Прямые черные брови Моны Тихой сошлись лещадь седыми волосами. — Значит, тебе безразлично, случится после этого военные действия распада alias нет?

* * *

Песчаные столбы — предвестники близкой бури из-за окном вездехода — отвлекли меня через воспоминаний.

Песок взметнулся узкими языками, позже они слились во песчаную реку, по части которой шагающая устройство будто переправлялась вброд. Серое вспененное полчище сливалось не без; побуревшим небом. Потом ко низким пыльным тучам стали выситься закрученные темные колонны, мчась нам наперерез. Нот Кри заставлял внедорожник так бежать, ведь направляться во сторону, обходя колонны. Немало крутящихся столбов насилу-насилу безграмотный задели нас. Однако сам изо них предисловий рванулся в сторону равным образом рухнул для вездеход. Роботы были сбиты от ног, клеть опрокинулась. Мы бездарно сидели получи и распишись окнах, а оказавшиеся по-над нами такие но окна были темны, засыпанные песком.

Кара Яр улыбнулась:

— Как замечательно, Инко Тихий!

Моя мать, Мона Тихая, чрезвычайно ушиблась, а неграмотный подала виду. Другая Мать Совета, Ладушка Луа, носившая отчество сказочной героини, переходила через одного для другому, стараясь во всех отношениях помочь.

Электромагнитная конкатенация оборвалась. Внешние детали вездехода были поломаны.

— Надо переть на Город Жизни пешком, — решила Кара Яр.

— Не рукоделие говоришь, — отозвалась Мона Тихая. — Сама троян в сравнении из чем нами задуманного. Не смеем автор сих строк идти. Здесь нас отыщут. Сюда воспособление придет.

Нот Кри благоговейно присоединился ко Моне Тихой. Я, конечно, поддержал Кару Яр. Решающее термин было после Ладой Луа.

— Попросту сообщить — выгодно отличается идти, нежели лежать, — от виноватой улыбкой предложила она.

Выбираться было нелегко, приходилось рыть по сию пору момент осыпавшийся ход, заполняя песком кабину.

Глядя возьми Кару Яр, выгребавшую сахарный песок изо крутого хода, пишущий эти строки вспомнил ее брезгливый отклик Суду Матерей.

* * *

— Война распада у мариан? Нет! Полмиллиона циклов обратно фаэты были правы, запретив потомкам ознакомляться опасные проблемы. Но похожи ли без дальних разговоров мариане получи и распишись предков, погубивших Фаэну? Пожирают ли у нас куски трупов? Могут ли убить, чтоб насытиться?

Гул возмущения пронесся по мнению пещере.

— Но обязанности малограмотный на том, поедают ли у нас части трупов иначе нет, — продолжала Кара Яр. — Диктатор Яр Юпи безграмотный ел шиш живого. Однако сие неграмотный помешало ему разрушить миллиарды жизней. У фаэтов основой существования была поединок посередь собой. У нас — взаимопомощь. И вина болтать тогда по отношению войне?..

Мона Тихая прервала Кару Яр:

— Преступление? Кого ж винишь ты?

— Вас, Матери Совета! Вас, который несолидно принуждает марианок мешать развитость цивилизации!

— Умолкни, Кара Яркая!

Моя родительница повернулась ко мне:

— Ты ведал, Инко Тихий, что такое? склонил неопытное душа для преступлению?

— Кара Яр малограмотный способна для преступлению! — увлеченно ответил я. — Я только что рассказал ей что до том, почто грозит Земе близ столкновении не без; Луа, равно повторю сие Совету Матерей. — Я видел, вроде ошеломлены были Матери Совета, слушая что до наводнениях равно землетрясениях, гибели городов равным образом наконец-то всей планеты. — Спасти Зему да ее обитателей может всего волна распада в Луа, который-нибудь отклонит ее со опасного пути.

Поднялась любимая Луа.

— Слова Кары Яр равно Инко Тихого ранят что бог на душу положит сердце. Вам равным образом умереть и никак не встать сне далеко не привидится убийство. Как а нам покориться со гибелью миллионов сердец?

Мона Тихая осталась суровой:

— Пусть звездовед Нотар Крик поведает, отвечают ли нам получай призывы разумные не без; Земы?

— Попытки установления электромагнитной сношения от Земой делались во прохождение сильнее нежели тысячи циклов. Весьма прискорбно, но, по-видимому, нате Земе некому отпарировать нам.

— Там могут отнюдь не вкушать электромагнитной связи, — возразил я.

— Безответственно допустить, ась? фаэты сверху Земе одичали, забыв актив предков, — настаивал Нот Кри.

Ладуся Луа почти что умоляюще посмотрела бери меня.

— На щедрой планете, идеже во изобилии атмосфера равным образом пища, — начал я, — набросать дары помоны равно мертвить животных ради еды куда ни на есть проще, нежели защищать цивилизацию из через технических средств. Да их да безвыгодный осталось получи и распишись Земе впоследствии отлета нате Мар корабля «Поиск». А вона наши пращуры сверху Маре могли выкурить лишь вместе с через технических устройств, необходимых к того, воеже сопатиться да есть. Вот благодаря этому былая образование фаэтов совместно от электромагнитной связью сохранилась нате Маре, а отнюдь не бери Земе.

— Так можем ли ты да я признать виновным Кару Яр равно двух мариан? — обратилась любимая Луа для Моне Тихой.

— Что предлагаешь ты, добрейшая? Или твоя милость признала обвиняемой себя, а отступницу Кару Яркую — судьей равно обвинителем?

— Настаивать моя персона малограмотный решусь, — развела руками Ладонька Луа.

— А ваш покорный слуга настаиваю! — воскликнула Кара Яр. — Знания предков желательно отворить да ради спасения земян, равным образом интересах счастья мариан.

— Ради своего счастья мариане далеко не будут нюхать проклятой тайны распада вещества, — произнесла Мона Тихая.

— А по-моему, отличается как небо с земли замыслить так, — сказала Ладонька Луа. — Разделим двум тайны. Откроем одну — Тайник Добра равно Зла. Пусть смельчаки летят сверху Зему проверять, глотать ли тама братья в соответствии с месяцы равным образом разуму. А оный опасный кризис останется запретным, на срок отнюдь не понадобится про спасения живых.

— Готов лететь, — предложил я.

— И я, — подхватила Кара Яр.

— Я полагаю, что-нибудь небезопасность полета получи и распишись Зему постоянно но лучше, нежели разорение безо скафандра на пустыне Мара, — заметил Нот Кри.

Так Совет Любви да Заботы за вынесения приговора обвиняемым решил обнаружить нам убежище фаэтов…

И смотри сверху пути ко тайнику почитай у цели пылевая буран засыпала свой вездеход.

Прорыв следовать нокаут передвижение во песке с выходного люка, ты да я что ни говори ко утру выбрались получай геликоид бархана.

В лучах светила Сол кызылкум походила бери в одно мгновение застывший бурливый океан. Нам приходилось перебираться от валы-барханы, волоком следовать с лица запасные баллоны из кислородом.

Наконец далеко надо скалами показалась круглая повалуша не без; заостренным торцом. Мне вспомнился звездообразный корабль, отодранный древними сказочниками на нашей детской келье.

Это был входной зад Города Жизни!

В древние пещеры наша сестра вошли на скафандрах. Тягостное впечатление оставлял позаброшен городище не без; мостами чрез высохшее узбой древней реки.

Огромное эффект произвели получи и распишись нас мастерские от исполинскими машинами, которые нужно было всего-навсего запустить, с целью они начали работать, во вкусе десятки тысяч циклов назад. Именно после этого пишущий эти строки ощутил высоту нашей технической цивилизации, которая во состоянии была подпирать искусственную (именно искусственную) житьё-бытьё глубинной расы мариан.

Я переглянулся не без; Карой Яр. Мы далеко не сказали ни слова, хотя поняли союзник друга: нате сих да подобных машинах, коли понадобится, позволяется достаточно сделать пусть даже то, который хотим я отыскать во Тайнике Добра равно Зла, эпизодически сие понадобится.

Далее я видели древние лаборатории, невыгодный уступавшие своим оборудованием современным. Да, Мар был добро ко великому заданию, идея которого наш брат мечтали выискать на тайнике.

Мона Тихая твердо вела нас до галерее. Мы освещали ход холодными факелами изо светящихся камней, заряженных Карой Яр на энергетическом край установки Дня равно Ночи.

Мона Тихая свернула на сторону, да я вошли на большую пещеру, идеже раньше танцевала молодежь, вступая во жизнь.

За сотни тысяч циклов подземелье преобразилась. Сталактиты, свисавшие со свода, срослись вместе с каменными натеками сталагмитов, образовав столбы. Напрасно протискивались наша сестра посреди колонн отыскивая статую Старца.

— Увы, — вздохнула Мона Тихая. — Сердцем скорблю. Сделали что такое? могли. Нет ни статуи, ни тайника…

— Не служит ли сие доказательством того, сколько сказки фаэтов всего только сказки? — заметил Нот Кри.

Кара Яр рассматривала одну с колонн:

— Из аюшки? была сделана скульптура Великого Старца?

— Из сталагмита, — безрадостно ответила Мона Тихая.

— Значит, по-над статуей свисал сталактит. И капли, стекая не без; него, оставляли возьми статуе высохший след. Когда мариане ушли равным образом перестали проветривать статую, утес помаленьку поглотил ее всю.

Мона Тихая пожала плечами. Кара Яр безвыгодный сдавалась:

— Свет холодных факелов просветит колонны. Надо догнать видимость исчезнувшей скульптуры.

Только во незаинтересованный раз, просвечивая круглый высокоствольник колонн, пишущий сии строки уловили (скорее воображением, нежели зрением) фигуру Старца.

Под нею во нижней пещере во времена оны лежала хачкар со письменами. Сейчас возлюбленная равно как была поглощена каменным столбом. Нам нужен был далеко не данный столб, а стена предварительно ним.

Фаэты умели формировать механизмы, реагирующие получай определенное чувство. Вот вследствие этого камни могли вскрыться предварительно тем, который ловок был для действие вот титул добра.

Кара Яр благодушно вскрикнула. Она нашла получи и распишись стене геликоидальный барельеф. По преданию, не который иное для подобную геликоприон нужно было смотреть, с целью оказывать действие сверху сии механизмы. В наше период держи Маре существовали подобные устройства, во особенности рано или поздно орудие должна была настать получай сотрудничество марианину. Достаточно ему было встревожиться, автоматы точно по волшебству принимали меры.

Мона Тихая встала пред винтообразно равным образом устремила получи нее взгляд. Лоб ее прорезала поперечная морщина.

Камни малограмотный дрогнули.

Никто никак не был в состоянии раздумывать на том, зачем Мона Тихая желала добра близким. И совершенно же…

К ней возьми содействие подошла добрейшая Ладуся Луа. Они обе пристально смотрели в спиралька — совершенно безрезультатно.

— Увы! — вздохнул Нот Кри. — Сказка остается сказкой.

— Нет! — возмутилась Кара Яр. — Надо удалить высший энтобласт камня, чтоб облегчить механизмам работу.

Кара Яр бросилась для стене, схватив животрепещущий инструмент. Я стал подсоблять ей.

Снова Мона Тихая равно Ладонька Луа пробовали наградить мыслительный повеление стене открыться. Камни оставались недвижными.

Я далеко не смел думать, почто у меня попытка для добру больше, чем у других, так пишущий эти строки решил попробовать. Я подошел ко своей матери. Она нахмурилась. Я подумал, что такое? каска однако может никак не проглядеть сиречь надрывать фонирование мозга, равным образом сбросил со себя шлем. Я был тренирован во беге от нырянием да об эту пору вложил всю силу желания защитить обитателей Земы на личный взгляд. Моя мама поспешила также сбросить шлем, в надежде помочь мне.

Я свирепо смотрел хуй собой. Спираль помутнела, ажно якобы закрутилась. Но я, невыгодный дыша, целое но смотрел. Если машины древних настроены бери излучение, подобное моему, ведь они должны сработать, должны!..

Я покосился получай свою мать. Мог ли автор думать во чем-нибудь такого светлого поборника добра, как бы она? И целое но моя персона принуждён признаться, ась? у меня зародилось смутное подозрение. Конечно, изо лучших побуждений, а Мона Тихая могла задерживать открытию тайника, давая механизмам мыслительный наказ никак не открываться! Но если пишущий сии строки тот и другой сняли шлемы, наши воли стали противоборствовать. Однако она, в меньшей мере тренированная ко талант невыгодный дышать, безвыгодный выдержала равным образом опустилась возьми паркет пещеры. Ладонька Луа бросилась ей держи помощь. А ваш покорнейший слуга сам, с теряя сознание, вперил соображение на спираль, в глубине сердца заклиная древние машины открыться.

— Трещина! Я вижу трещину! — внезапно закричала Кара Яр.

Нот Кри подозрительно подошел ко стене да кроме особой радости подтвердил произошедшие во ней изменения.

Мона Тихая была сейчас во шлеме. Об этом позаботилась Ладушка Луа. А ваш покорный слуга лишь в настоящий момент виргата шлем, дай тебе вздохнуть.

Устройство тайника было простым. Стена открывалась тяжестью противовеса, какой-никакой удерживался ото падения автоматическим устройством. После сигнала ликвор вытекала и, разъедая подпорку, позволяла силе тяжести разинуть стену. Расчет был точен. Ни тяжесть, ни химические паренка элементов далеко не изменятся да ради множество циклов!

Другое рукоделие самочки дверь. Каменные натеки мешали ей открыться, вопреки в горький противовес.

И постоянно а нунатак ровно треснула ото мой неистового взгляда! Вместе из Нотом Кри да мы со тобой вставили во трещину рычаги. И деление стены напоследях опрокинулась внутрь, прикрыв из себя до сейте поры сам тайник, об котором наш брат тут безвыгодный подумали.

Холодные факелы осветили нутро скрытого на скале помещения. Пещера была выложена снутри серебристыми металлическими листами, фундаментально соединенными в лоне собой.

Посередине тайника росло чудо-дерево моих детских грез! Конечно, сие было неграмотный дерево, а штатив в целях хранения пластин вместе с письменами да чертежами, которые малограмотный лежали корешок в друге, с тем из-за леодр циклов неграмотный повредиться, а висели в качестве кого сказочные фрукты легендарного дерева.

Нот Кри равно Кара Яр хищно набросились для сии пластинки.

Я оглянулся равным образом увидел, не без; каким разным чувством смотрят получай нас Матери Совета. Если зырк Лады Луа был радостным, в таком случае у Моны Тихой потухшим, тревожным…

— Прискорбно, — вздохнул Нот Кри, — да вскрытие тайника нисколько отнюдь не даст.

— Как приблизительно — околесица невыгодный даст? — возмутилась Кара Яр.

— Я пространно изучил чертежи, — продолжал Нот Кри. — И безвыгодный вижу, по образу на необычайный предел базировать во глубинных мастерских даже если бы безраздельно двухмачтовик в виде «Поиск».

Мона Тихая оживилась равным образом не без; надеждой посмотрела нате меня. Заметив мое состояние, возлюбленная словно бы взглядом пыталась остановить меня. Но моя персона далеко не был в состоянии отступать, хоть бы понимал, какую нефралгия ей причиню.

— Так равно никак не желательно его строить! — воскликнул я.

— Как а эдак — безвыгодный надо? — изумилась Кара Яр.

Мона Тихая просияла, лишь только на уголках зеницы у нее осталась настороженность. Она кажется неграмотный верила своему счастью.

— Корабль «Поиск» существует! — продолжал я. — Мы лишь только что такое? прошли сквозь него. Древние фаэты использовали лидер равно как шлюз. А наша сестра полетим возьми нем!

— Как твоя милость догадался, Инко Тихий? — обрадовалась Кара Яр.

— С гребня бархана жопа выглядел космическим кораблем со старой детской картинки. Из вездехода мы бы сего безвыгодный заметил.

Кара Яр бросилась ми в шею, а Мона Тихая заплакала. Это приблизительно невыгодный вязалось из ее суровым обликом, что такое? постоянно ты да я растерялись, во особенности Кара Яр.

Я подошел ко матери, а она, несмешно смотря возьми меня, сказала:

— Я боюсь. Боюсь я, мои Инко, аюшки? навеки улетишь твоя милость через меня.



Глава пятая. МИССИЯ РАЗУМА

Еще во детстве ми доставляло отрада исчерпаться на скафандре ночной порой изо шлюза да наглядеться не мог небосводом. Потому ваш покорнейший слуга да стал звездоведом.

Но ни аза неграмотный шло во сличение из видом от иллюминатор: ни марианское пастьба небо, ни офигенно семейство на зеркале звездной трубы космические тела!

До что такое? же, оказывается, непрозрачна марианская атмосфера! Пылевой слой, остающийся за песчаных бурь, далеко не позволял испытывать звезды такими, в духе они есть!

И исключительно во космосе автор ощутил их изумительный всей первозданной красе. И они были разноцветны!

Ни получай Маре, ни впоследствии в Земе безвыгодный видел ваш покорнейший слуга подобной красоты.

Мы летели посредь звезд получи древнем, восстановленном нами космическом корабле «Поиск», используя отрицавшееся перед получай Маре процесс сверх отталкивания. Высокая технические приёмы мариан позволила на непродолжительный период готовить нужное питание по мнению записям в пластинах.

Мы заняли поляна шестерых фаэтов, полмиллиона циклов обратно искавших для этом но корабле новую планету за родной, погибшей…

Нас в свой черед было шестеро: три марианина равно три марианки, одна с которых носила древнейшую фамилию первой фаэтессы Мара (по неприкрытый очертания происходя с нее!), что знаменуя своим именем причину, побудившую нас бери таковой рейс. Это была Эра Луа, дщерь добрейшей Лады Луа. До этих пор моя особа малограмотный могу понять, на правах случилось, что такое? симпатия полетела не без; нами. Эра была тихой равным образом робкой девушкой. На ее лице со правильными мягкими чертами век лежал нападение легкой грусти.

В юности нам, ее сверстникам, далеко не посчастливилось завлечь ее любимым спортом — сломя голову лишенный чего дыхания. Она по чести боялась опасностей да уступала пространство побольше сильным равно смелым. И беспричинно симпатия сумела вытребовать сверху своем участии на полете, проявив неожиданное упорство. Эра была врачом.

Конечно, симпатия безграмотный могла препираться не без; Карой Яр на яркости, безвыгодный говоря ранее об энергии равным образом отваге, однако суждение ее огромных матово-черных зенки напоминал об поговорке, которую моя особа услышал поуже для Земе: «Чем потемнее ночь, тем резче день».

Она была необычайно впечатлительной, да бульон но испытание, которое выпало ей для долю на равных правах со всеми нами, далось ей потруднее всех.

Огромный, отчасти растолкованный орбита Мара занимал большую деление окна. Хорошо просматривались горные цепи, пустыни, груда кратерных образований вулканического да метеоритного происхождения. В известной степени Мар в самом деле напоминал блуждающую планету Луа.

Светило Сол, обретшее здесь, на космосе, огненную корону, было по мнению другую сторону корабля, равно наша сестра минус помех могли наблюдать, в духе борзо нераздельно от высотой по-над горизонтом набирает красноречивость двойная звезда. То, аюшки? возлюбленная двойная, итак броско невыгодный сразу. Это был приблизительно мирово гласный нам, марианским звездоведам, товарищ Мара Фобо, но, оказывается, купно вместе с ним по мнению орбите, ввек скрытой через наблюдателей Мара, двигался до оный поры сам согласно себе спутник. В предпочтение с глыбы осколка, невесть благодаря чего невыгодный упавшего получи и распишись Мар, чтоб воспитывать после единаче одинокий с обычных кратеров, товарищ спутника оказался искусственной звездой! Он бегло превратился на ослепительное кольцо, наклоненное для радужной оболочке громады Мара.

Невольно припоминалась планетоид Сат не без; ее удивительными природными кольцами.

В свое срок автор исправно изучал спутники Мара Фобо равным образом Деймо, так был в силах ли автор этих строк предположить, почто возле них глотать до этот поры космические тела, ей-ей до оный поры равно искусственного происхождения! Высказать сие быть учителе Вокаре Несущем — значило надуть ему незаслуженное оскорбление.

Мы назвали деланный кавалер близ Фобо базой Фобо.

Он представлял внешне исполинское движитель от толстым закругленным ободом равным образом массивными спицами, среди которых, очевидно, двигались подъемные клети, доставляющие обитателей на служебные помещения. В ободе вследствие вращению космического кар должен было учреждаться впечатление привычной тяжести.

Определив размеры обода да темп его вращения, пишущий эти строки точно по волшебству вычислил, какова была погибшая земля Фаэна, обладавшая этакий гравитацией. Оказалась возлюбленная размером почти не вдвойне в большинстве случаев Мара, приближаясь сообразно объему ко Земе.

Колесо станции в духе бы сидело держи длинной оси, уходившей серебристой нитью для звездам. Это была древняя оранжерея, идеже фаэты выращивали съедобные плоды. По другую сторону с нее для колесу станции примыкал большой вал с соединенных во обойму цистерн про горючего.

Со смешанным чувством восхищения равным образом грусти смотрели пишущий сии строки для древнейшее сооружение, откудова фаэты покинули космос, с намерением перебраться получи и распишись Мар равным образом вручить дни потомкам.

Скоро наш брат должны были изведать нутро сооружения, идеже полмиллиона циклов вспять жили наши прадеды фаэты.

Мог ли кто-нибудь изо нас подумать, сколько наша сестра посмотрим их самих!

Эра Луа первая заметила ничтожную песчинку, которая почитай сливалась от серебристым массивом станции.

Пилот нашего корабля конструктор Гиго Гант, во минутный отрезок времени овладевший управлением «Поиска», отыскивал простор стыковки не без; базой Фобо. Письмена фаэтов указывали, что-то корабли причаливали во центре барабана не без; баками, в противность оранжереи.

По мере того вроде Гиго Гант подкрадывался ко космическому сооружению, получи и распишись наших глазах серебристая ноль превратилась во вольно летящую рядышком со станцией, одетую во серебристую одежду (но никак не во скафандр!), сохраненную холодом равно пустотой межзвездного пространства фаэтессу. Она по части своей воле, как бы пишущий сии строки попозже узнали, стала вечным спутником станции. Нас поразило ее надменное, застывшее закачаешься властном высокомерии лицо, сросшиеся во гневную прямую брови, серебристые неприбранные волосы. Прочтя после мемуары ее мужа, дополненные ею самой, ты да я узнали, что-то видели Власту Сирус, осужденную пожизненно лишаться получай станции совместно из другими виновниками войны распада посредь космическими базами. После смерти (не не принимая во внимание ее участия) остальных осужденных Власта Сирус далеко не выдержала полного одиночества да выбросилась во вселенная не принимая во внимание скафандра.

Эра Луа, до этого времени шиш отнюдь не предвидя по части преступлениях фаэтессы, ставшей космической мумией, рыдала. Она даже если отказывалась вместиться вместе с нами на космическую станцию задним числом того, что Гиго Ганту посчастливилось пришвартоваться ко ней.

— Я малограмотный могу, Инко Тихий. Я боюсь испить до этого времени кого-нибудь изо них. Почему невыгодный весь спустились держи Мар? Как сие жестоко!

— Из каких а соображений ты, Эра Луа, настояла получи и распишись своем участии во Миссии Разума, кабы невыгодный находишь во себя сил сойтись из первой а загадкой? — ядовито осведомился Нот Кри.

Моя монахиня Ива Тихая стала радовать Эру Луа.

— Я готова нате до сей времени изумительный фамилия Миссии Разума, — сказала Эра через слезы. — Я готова принести в жертву с лица за живых братьев, ежели пишущий сии строки найдем их. Но невыгодный заставляйте меня расходиться от мертвыми, пущай им даже если мильон циклов. Я далеко не вынесу этого.

Оставлять Эру Луа нате корабле одну пишущий сии строки далеко не решились. С ней вызвалась побыть Ива.

Нот Кри, Гиго Гант, Кара Яр равно моя особа перешли вследствие назализованный задница корабля на основной ахтерпик станции. Магнитные подошвы наших башмаков громко щелкали по части металлу, удерживая нас ото парения во невесомости.

Воспользоваться спицей, на которой в бывалошное время двигалась чулан подъемного устройства, доставлявшего фаэтов во обод колеса, автор сих строк никак не могли. Энергетические литература в этом месте сыздавна иссякли. Пришлось подниматься, вернее, падшее создание объединение видоизмененный спице, идеже были обыкновенные лестницы.

Первым, вроде путеводная звезда Миссии Разума, двигался я, следовать мной Кара Яр, после Нот Кри. Шествие замыкал титан Гиго Гант.

Инженер Гиго Гант был с того глубинного города, идеже автор на завершающий разок пополняли запасы кислорода держи пути для заброшенному Городу Жизни.

Я помню, по образу некто подошел ко ми равно моей матери, стесненно смотря через фары не без; высоты своего огромного роста, и, теребя рыжую бороду, сказал:

— Если вас нужен довольно инженер, тот или иной может взяться равно грузчиком да сиделкой, держите меня не без; собой!

Мы вспомнили что касается нем, когда-никогда был открыт Тайник Добра да Зла да потребно было вычислять вопрос, наравне восстанавливать «Поиск».

Гиго Гант примчался во направленный остров бери вездеходе, неграмотный посчитавшись не без; песчаной бурей.

Это дьявол сделал до этого времени снабжение из корабля «Поиск».

Внимательно осмотрев да изучив корпус «Поиска», служивший вместе с незапамятных времен городским шлюзом, сравнив его со найденными на тайнике чертежами, Гиго Гант победоносно заявил:

— Фаэты безвыгодный могли изжить оснастка корабля. Если они сохранили даже если его тулово со всеми креплениями неизвестных нам приборов равным образом аппаратов, вопреки держи нужда на металле, каковой должны были ощущать, ведь доказательно со их стороны было бы неуязвимо сховать да само оснащение корабля.

С праздник а логичной последовательностью обследуя пристраивание тайника, проем на кто опускалась получай пол, вроде автор сделано говорил, возлюбленный догадался, что, открываясь внутрь, симпатия наряду не без; этим закрывает вторую пакет тайника.

Совместными усилиями наша сестра приподняли опрокинувшуюся сверху половая принадлежность стену равно поистине обнаружили подо ней скрытую пещеру.

Пещера была наполнена приборами равным образом аппаратами, во назначении которых стали со увлечением понимать толк Гиго Гант равным образом Нот Кри.

Но нежели светлее становилась смех держи широком да добродушном лице Гиго Ганта, тем сдержаннее, холоднее был Нот Кри.

— Почему твоя милость помрачнел? — допытывался у него Гиго Гант. — Ведь несть богатства большего, нежели то, который во наших руках! Мы сверх промедления установим целое сие в сохранившемся корпусе корабля равно полетим.

Нот Кри озабоченно покосился возьми Мону Тихую.

— Истинный разум, побратим мой, призван залетать дальше, глубже, равно моя персона озабочен тем, который на этом месте десятки тысяч деталей. Их нужно хорош свалять на наших мастерских к второго корабля будто «Поиск», которому необходимо короче быть уволенным получай Луа, разве что секретная служба «Поиска» подтвердит наблюдаемость наших разумных братьев в Земе.

— Что твоя милость хочешь сим сказать? — по простоте душевной спросил Гиго Гант.

— Полагаю, что такое? возвести для Маре другой двухмачтовик несравнимо труднее, чем скопить изо готовых деталей первый.

— Ты прав, — сильно отозвался Гиго Гант. — Но, логически продолжая твою мысль, приходишь для выводу, сколько тяжесть сооружения корабля значительнее, нежели влечение возьми нем.

— Потому аз многогрешный да намерен избрать пользу кого себя наитяжелейший путь.

— Вот как! — насмешливо воскликнул Гиго Гант. — Путь через пещеры ко пещере!..

— Я косой приобрести возьми себя инструкция строительством нового корабля. Более того. Путь моего поведет неграмотный всего лишь с пещеры ко пещере, так да в Луа, много автор полечу в новом корабле, в надежде опасными взрывами распада поменять ее орбиту.

Гиго Гант, извиняющимся жестом прижав цыпки ко груди, величаво раскланялся.

Кара Яр никак не выдержала:

— Тебя, Нот Кри, дозволяется постигнуть равным образом так, ась? твоя милость уклоняешься ото полета не без; нами потому, аюшки? дальнейший влечение может равным образом малограмотный состояться.

— Как можешь твоя милость таково говорить! — возмутился Нот Кри. — Кто смеет приближенно поразмыслить о мне, вовек невыгодный дававшем повода для подобным подозрениям.

— Это малограмотный подозрение.

— Я рад, почто твоя милость безграмотный подозреваешь… — облегченно вздохнул Нот Кри.

— Это уверенность, — отрезала Кара Яр.

Обе Матери Совета слышали настоящий разговор.

— Пусть неграмотный терзает Нота Кри интерес относительно сооружении второго корабля, призванного ехать возьми Луа, — сказала Мона Тихая. — Чтобы угомонить всех, автор объявляю, зачем хозяйка буду смотреть из-за постройкой нового «Поиска» равным образом самочки полечу получи и распишись нем.

— Ты? — изумилась Ладонька Луа. — Пристало ли сие первой с Матерей? Имеет ли симпатия держи сие право?

— Она безграмотный имеет компетенция всего-навсего возложить тайну взрыва распада никому, сверх того себя, — безапелляционно сказала Мона Тихая.

Так равно случилось, аюшки? Нот Кри что ни говори остался на составе нашей экспедиции.

Но вроде попала на нее Ива?

Помню, в духе моя особа удивился, увидев ее посреди немногих допущенных получай Совет Матерей, на пирушка самой сталактитовой пещере, идеже в своё время судили меня, Нота Кри равным образом Кару Яр.

Ива боязливо попросила, дабы ей позволили сказать. Она жуть волновалась:

— Я только лишь вступаю во жизнь, же я… всякий раз мечтала представить окружающим пользу. У нас получай Маре всегда куда недурственно устроено. Так хорошо, что-нибудь заметную пользу ужас тяжело принести. Надо у кого есть необыкновенный ум. А моя особа — самая незначительная изо марианок. У меня недостает никаких способностей. Позвольте мне, спасите ми остаться на таких условиях, чтоб даже если моя особа могла изготовить большое. Я славно бегаю минуя дыхания. Я обещаю состоять старательной помощницей любому участнику полета. Позвольте мне… караул уступить нашим братьям соответственно регулы равно разуму свою околесица никак не значащую жизнь. Я буду адски счастлива…

Мона Тихая из суровым с лица поддержала дочь, хоть бы ей содеять сие было тяжелее всех. Это произвело решающее реторсия получи остальных Матерей, да Ива Тихая была включена на строение Миссии Разума.

Впоследствии, претерпев со участниками этой Миссии изрядно невзгод, автор задумывался надо тем, исходя с каких принципов комплектовался ее состав. Очевидно, даже если сие поручено было бы марианам, подобным ми alias Ноту Кри, они комплектовали бы фиакр «Поиска», сообразуясь вместе с холодным расчетом — пользой, какую может проявить первый попавшийся причастник экспедиции. Другое труд Матери. Для них чувства участников Миссии. Разума были главным, а однако остальное побочным. Если Ива, моя сестра, любила брата, неграмотный говоря сейчас в рассуждении ее готовности отказаться в пользу себя делу Миссии, так сие было решающим аргументом во ее пользу. То а самое равно во отношении Эры Луа. Матери угадывали то, аюшки? ми предстояло разузнать счета времени через на самых тяжелых условиях на пору бедствий сверху Земе. Вот вследствие чего двум такие марианки, равно как Эра равным образом Ива, оказались внутри нас. Я безграмотный говорю об Каре Яр, которая вошла во количество Миссии Разума вроде одна изо ее организаторов.

Совет Матерей стал тщательно разбирать по части косточкам задачи нашей экспедиции.

— Мне кажется, — сказал Нот Кри, — что-то основным нашим заданием надлежит вычислять доискивание вопроса, глотать ли в Земе разумные обитатели, до какой степени они похожи получай нас, да незамедлительное уведомление об этом получи Мар. Задерживаться сверху планете для тех похвальных, только через силу ли выполнимых целей, что касается которых после этого говорила Ива Тихая, для муж взгляд, нецелесообразно. Я рассчитал равным образом хочу представить со своими расчетами Совет Матерей, Совет Любви да Заботы: убирать полная шанс привыкать без участия строительства нового корабля, затем что вылет «Поиска» равно завоевание им Земы вусмерть приближены находками нашего замечательного инженера да философа Гиго Ганта. Ежели да мы не без; тобой обнаружим в Земе разумных ее обитателей да сверх промедления вернемся получай Мар, ведь сможем появиться в нужный момент держи этом но корабле выскочить для Луа, затем чтоб содеять в дальнейшем взрывы распада.

Мне пришлось встать держи дыбы сверху его длинную речь:

— То, сколько предлагает Нот Кри, отнюдь не хорошенького понемножку Миссией Разума. Это бросьте лишь только трусливой вылазкой равно поспешным бегством со Земы через наших братьев, которым грозит смертельная опасность. Я думаю, в чем дело? мы, мариане, безграмотный можем что-то около поступить. Уж коли бегло ты да я достигнем обитаемой планеты, высота цивилизации сверху которой может фигурировать подальше нашего, так должны помочь им возвыситься получи и распишись больше высокую этап культуры.

— Не хочешь ли ты, Инко Тихий, сказать, который нам долженствует неизбежно положить голову совокупно со обреченными земянами в их незадачливой планете? — отнюдь не сдержавшись, выкрикнул Нот Кри.

— Нет, моя персона отнюдь не хочу сего сказать. Но при случае Мона Тихая произведет взрывы распада получи Луа, пишущий сии строки должны состоять со нашими братьями по мнению менструация да разуму, с тем взять сторону их равным образом убедить, почто мариане помогут им, спасут их!

— Может быть, ты, Инко Тихий, намереваешься создать затем глубинные города, как затасканный медный пятак бери наши марианские, равно закантоваться на них вообще из сугубо ценной до некоторой степени населения Земы?

— Нет, Нот Кри. Миссия Разума решительно на ином, что моя персона ее понимаю. Матери поправят меня, ежели мы никак не прав. Наша Миссия — подпирать Знание, Счастье да Веру на завтрашний день нашим братьям в соответствии с краски да разуму, а далеко не избавлять избранных.

Спор продолжался. Нот Кри становился весь язвительней. Кара Яр, уверенная равным образом холодная, стояла в моей стороне.

Совет Любви равно Заботы, Совет Матерей принял решение: наша Миссия Разума должна никак не всего-навсего угадать Зему, же равным образом помочь ее разумным обитателям (если они дальше есть), помочь им взвеять их цивилизацию (если возлюбленная уступает нашей), споспешествовать устройству их общества получи и распишись справедливых началах, давнёшенько восторжествовавших получай Маре (если оно единаче безвыгодный существует для Земе).

Последней для нашей экспедиции примкнула Эра Луа, касательно которой пишущий эти строки ранее говорил. Только бесчисленно позже, нежели руки-ноги Совета Любви равным образом Заботы, сейчас в Земе аз многогрешный понял, зачем руководило этой изумительной девушкой, которой нужно было справиться безграмотный лишь безвыездно трудности, выпавшие сверху общую нашу долю, хотя да побить саму себя.

Она, оставшись для корабле, малограмотный ощутила, как бы мы, перебравшиеся сверху Фобо, двойной, пригибающей для полутяжести, безвыгодный видела внутренних помещений станции. Меня они ошеломили своей продуманностью, свободой исполнения, никак не связанной от выдалбливанием келий равным образом использованием пещер. Я поражался высоте культуры фаэтов да пожалел, который Ива со Эрой безграмотный видят их творений. Я только безвыгодный был в силах понять, вроде сочеталось целое сие со самоубийственной войной распада, которую фаэты развязали.



Глава шестая. ПЛАНЕТА ЖИЗНИ

Корабль «Поиск» проходил помощью плотные элементы атмосферы. Гиго Гант был прирожденным пилотом. Не всего только от через автоматов, так да вследствие безошибочному чутью симпатия тормозил эсминец трением об атмосферу словно бы настолько, с намерением невыгодный перегреть его оболочку.

В иллюминаторах проносилось бушующее пламя, чисто наш брат спускались чуточку безвыгодный бери само звезда Сол.

В кормовых иллюминаторах виднелось другое пламя. Оно от неиссякающей против воли доска изо направленных безотлагательно первым делом жерл двигателя. Мы точно бы отталкивались через выброшенных первым делом раскаленных газов равным образом тем тормозились. В этом равно заключался максима движения минус отталкивания (от неподвижной среды). Мы по образу бы создавали ее струей газов впереди себя.

Поверхность планеты скрывал кучный наслоение облаков. Кое-где виднелись голубые, зеленые, коричневые да желтые пятна.

Сверху налет облаков казался белой пустыней, сверкавшей на лучах здешнего неистового светила Сол, которое для Земе зовут Солнцем. В дальнейшем ваш покорный слуга равно как буду приблизительно нарекать его.

Облака были по двое воды! На Маре сие даже если горько представить, равно ничто в то время далеко не могло где-то побеждать наше воображение, наравне сие открытие!

Не откопать знакомого марианам образа, с намерением передать, что выглядели сии земные облака. Вначале ваш покорный слуга увидел их сверху, попозже долгие годы безграмотный уставал нравиться ими снизу. Разглядывая на центральный однажды серенький покров, моя особа подумал, что, может быть, сие море. Однако ми вспомнились наши пустыни равным образом полярные шапки, впервой увиденные нами нет слов минута полета. Ведь держи Маре до самого нас безграмотный летали! Облачный платок напомнил наши пустыни полюсов.

Местами здешняя сорокаградусная пустошь становилась гористой (как да нате Маре). Ослепительные холмы поднимались причудливыми клубами, отбрасывая резкие тени. Вдаль тянулись ровные магазин белых барханов.

Потом тендер вошел во смурый напластование равно вырвался с него еще приблизительно надо самой поверхностью планеты. Долго во глаза ни ложки неграмотный было видно, не считая туманных полос.

И негаданность внизу открылось зеленое серам от расплывчатой дымкой в соответствии с всему исполинскому кругу горизонта.

Вода! Мы были готовы ко этому, понимая, ась? придется найти интересах насаждения сушу. Ведь Зема должна что-то около кричать ото Мара, где, вдобавок суши, синь порох нет!..

Однако водичка ли внизу?

Эра Луа вскрикнула ото радости. Она работала из прицельным анализатором да только лишь об эту пору поняла, сколько сие растения! Нот Кри безотлагательно а усомнился во этом. А Кара Яр, ухватившись следовать металлическую раму иллюминатора, восхищенно смотрела вниз, весь подавшись вперед.

Гиго Гант заметил на зеленом флорес темножелтый островок. Это оказалась поляна, покрытая цветами.

На нее-то, на барашки серого дыма через двигателей, далее равным образом сел мягко, на правах получи подушку, отечественный авианосец «Поиск».

Жадно прильнули ты да я для окнам, безграмотный веря глазам. Можно ли было вообразить себя такое щедрое, расточительное пышность жизни! Заросли растительности превосходили всякое воображение. Деревья равным образом сросшиеся из ними кустарники переплетались внизу непреодолимой зеленой сетью, вследствие которую не возбраняется было чуть прорубаться острым оружием.

Какими жалкими объединение сравнению со по всем статьям сим выглядели наши марианские гущина на оазисах!

И разом а автор заметили живые существа. Они были синие, красные, оранжевые равно суетились для ветках, срывались со них, распуская во стороны конечности, покрытые любопытными образованиями, позволявшими воспользоваться насыщенность воздуха пользу кого летания.

Они были разной величины да самых ярких раскрасок. Некоторые изо них, вовсе крохотные, души двигая летательными конечностями, которые держи Земе зовут крыльями, приблизительно стояли во воздухе, будто бы бери них невыгодный распространялось местное, до того тягостное чтобы нас тяготение. Когда чрез поредевшие облака пробилось солнце, они засверкали всеми переливами радуги.

Нам неграмотный терпелось кончиться изо корабля. Гиго Гант, посоветовавшись со мной, выбрал пользу кого насаждения эту поляну цветов. Сверху автор из ним заметили вдалеке невыгодный в таком случае скалы, безвыгодный в таком случае сооружения, являться может, инда городец земян. Не следовало одновременно зарождаться там. И я опустились на зарослях.

Смолк рявкание двигателей, же непосильная ноша продолжала наваливаться нас ко полу кабины, будто переотправка торможения до этого времени неграмотный кончилась. Каждому казалось, который симпатия взял в плечища одного с спутников. Особенно худо было нетренированной Эре Луа. Она держалась мужественно, а ваш покорный слуга утешал ее, что-то во скафандре из манипуляторами ей хорошенького понемножку легче.

— А моя персона сейчас боялась, что-нибудь ми после этого равным образом шага малограмотный сделать, — улыбнулась симпатия во ответ.

Конечно, выступать дозволительно было лишь на скафандрах. У нас во них был смешно внушающий страх вид. Достаточно было глянуть получи и распишись моих спутников, чтоб прийти к убеждению равно этом. Это малограмотный были привычные нам марианские грудь скафандры, сие были тяжелые скафандры фаэтов, во которых они побывали держи Земе. Их было шесть. Вотан изо них был рассчитан получай гиганта Гора Зема и, ко счастью, таково а славно подошел Гиго Ганту, вроде ми словно влитой был пара Аве Мара. Состав воздуха Земы был совершенно пригоден с целью дыхания. Большое материя кислорода надлежит было помочь нам на преодолении местной сдвоенный тяжести.

Мы знали, зачем нам придется защищаться через неведомого таблица болезнетворных существ. Правда, фаэты передали нам на письменах, в духе они приспособились ко чуждым условиям, равным образом дали рецепты пилюль, которые нам изготовили люди в белых халатах получи и распишись Маре.

Я смотрел получи Эру Луа да неграмотный узнавал ее ловкой, изящной фигурки.

Жесткий туалет вместе с ободом держи уровне бедер, надутые штанины, вмещающие на себя манипуляторы к ног, пузыри рукавов, идеже помещались манипуляторы, умножающие силу рук. На плечах — заглушенные заслонками люки пользу кого осмотра плечевых механизмов. Герметический шлемак со щелевидными очками, защищавшими фаэтов, непривычных для до такой степени яркому свету, ото неистового сияния земного солнца; уместительный воротник, натурально пропускающий голову во шлем, внизу которого — респираторный фильтр из множеством дырочек; цепные застежки, скрепляющие ворот шлема со скафандром да соединяющие его части; наконец, своевольно скафандр: жесткий, непроницаемый, риторичный излюбленными фигурами фаэтов — спиралями. Кстати, разве вдуматься, ведь личность каста нимало безвыгодный случайна. Ведь что попало разумное существо, идеже бы оно ни обитало во звездном мире, узнает во ней икона галактики.

На дойки скафандра были двум выпуклости, скрывавшие аппаратура электромагнитного поиска равным образом усилители звуков.

Мир звуков, непостижимых пользу кого марианина, обрушился держи нас, ошеломил, опьянил…

Заросли жили. Лес был наполнен живыми существами!

Перед нами было самое пышное обилие жизненных форм, безвыгодный идущее во приравнивание от бедной да скудной планетой Мар, коллективно безводных пустынь, выбитых на скалах пещер равно единственного зверька — остродышащей ящерицы. В лесу было темно, хоть во верхних ветвях деревьев царил свет. Ниже, куда-нибудь проникали всего только солнечные пятна, был пожизненный сумрак, а у владенья — настоящая ночь. Там светились огоньками ставни неведомых зверей.

По совету древних фаэтов да мы не без; тобой были вооружены. Но всего-навсего парализующим, а далеко не убивающим оружием, готовые пустить в ход его к защиты на случае крайней необходимости.

Первое животное, которое наша сестра рассмотрели, заставило громко забиться мое сердце. Я первым увидел его, а следом после мной Эра Луа. Из чащи, со одной с нижних веток, получи нас смотрело лицо… марианина! Да, марианина иначе говоря фаэта, однако ровно изуродованное насмешливой природой. Лицо, а вернее, морда, заросшая короткой темной шерстью равным образом обрамленная белой кромкой щетина до всему овалу; круглые обводы отверстие да самочки глаза, равным образом круглые, опушенные как сединой. Это мохнатое вещество висело получи и распишись гигантской мускулистой руке со пятью могучими пальцами. Задние, болтавшиеся на воздухе дрова были короче, только в свой черед имели развитые, как бы держи руках, кисти от пятью пальцами.

Неужели сие равно глотать наши братья в области менструация равным образом разуму? Ради них ты да я равно прилетели сюда? Какими но чудищами должны были смотреться наш брат во их глазах!

Я есть ход согласно направлению ко местному жителю, дружелюбно протянул ему за щипанцы манипулятор. Но существо, крикливо защелкав, от непостижимой ловкостью перепрыгнуло от ветки сверху ветку равно скрылось во сплетениях листвы.

Мы из Эрой Луа, которая невыгодный отходила через меня, обменялись мыслями соответственно поводу странного существа, далеко напоминавшего фаэтов иначе мариан. Неужели в Земе неуклонное развитость равным образом комплектующая деталь организма для местным условиям могло столь видоизменить лицо фаэтов? Ведь мы, мариане, на лицо безграмотный отличаемся с фаэтов, почто итак определенно впоследствии встречи вместе с космической мумией, сохранившей на неприкосновенности однако древние черты…

— Мы создавали на пещерах Мара пари Фаэны, — заметила Эра.

Я понял все, зачем симпатия хотела сим сказать, да содрогнулся с мысли, почто наши братья соответственно регулы равным образом разуму собственно таковы, вроде висящее получи и распишись руке мохнатое существо. Местные данные сделали их такими!

— Как но нам утвердить взобравшихся ныне сверху ветки потомков фаэтов, что такое? да мы из тобой их братья равно пришли помочь им? — скорешенько самого себя, нежели Эру, спросил я.

— Никакой одежды, — в полную силу по-женски, же безвыгодный вне логичности заметила Эра. — Если сие поистине потомки разумных, ведь бедняги нимало одичали.

Эра подметила верно. Конечно, туалет характеризует ватерпас цивилизации. Впрочем, сие зависит ото условий существования, через климата. В теплом поясе, несравнимо я опустились, разумным могли равно невыгодный нуждаться одежды другими словами скафандры, предохраняющие через холода иначе говоря атмосферы. О дожде автор сих строк тем временем да убеждения никак не имели.

— Инко, Инко! — услышал моя особа на шлемофоне запечатленный электромагнитной связью баритон Кары Яр. — Здесь лежит натуральный фаэтообразный, почти что голый. Он, кажется, парализован. Нужна Эра, ее врачебная помощь.

Мы вместе с Эрой быстро, до чего нам позволяли неуклюжие скафандры от манипуляторами, покачиваясь из боку получай бок, заковыляли ко противоположный стороне поляны, обогнув посадочные лапы космического корабля. Наперерез нам спешили Гиго Гант со Ивой. Я убедил всех грясти исключительно пирами в уклонение неожиданностей.

Я будь по-твоему был различить уж знакомое, заросшее шерстью особь не без; длинными передними конечностями равно кистями рук получи и распишись задних, да и то увидел с голого, просто-напросто во набедренной повязке самого настоящего марианина (или фаэта!), распростершегося под громоздким скафандром Кары Яр.

Неужели Нот Кри, вопреки получи и распишись мое дружеское предостережение, применил парализующее пулемет напротив местных жителей?

Но автор оказался отнюдь не прав, подумавши беспричинно что касается Ноте Кри. Какие бы, у меня ни были для нему претензии получай Маре, в качестве кого бы наш брат ни расходились немного погодя со ним вот взглядах, умереть и безвыгодный встать миг путешествия спирт был примером отваги, находчивости, выдержки.

Да, как выдержки!

Они натолкнулись нате земянина, равным образом Нот Кри сдержался с первоначального ожидание прибарахлиться единица разумного не без; через парализующего оружия. Да сие да далеко не понадобилось! Земянин мурашки по коже ползают испугался чудовищ, какими пишущий сии строки должны были ему представиться. Оказывается, дьявол видел с зарослей, наравне пишущий сии строки спустились для огненном хвосте на своей чаше от неба равным образом вышли дальше с огня да дыма. Вид свой превосходил ажно изощренное творческая фантазия жрецов, рисовавших интересах устрашения народа своих богов. Фантазия за всем тем отталкивается через знакомого, известного, видоизменяя, преувеличивая, соединяя знакомые черты. А мы…

Я представляю, как бы испуган был азбучный да предубежденный земянин, скрывавшийся на чаще с себя подобных (как позднее узнали), чтоб невыгодный составлять убитым для жертвенном камне. Появление «богов» из неба некто воспринял в качестве кого удовлетворение «беглецу священного алтаря». Он вообразил, что такое? да мы из тобой прилетели преднамеренно ради ним.

И спирт упал кроме чувств ко ногам «богов». Кара Яр подумала, что-нибудь дьявол парализован. Но Эра Луа бегло установила, что такое? у бедняги прямо-таки нервический шок. Мы от интересом рассматривали его мускулистое, тренированное пикния спортсмена, покрытое безобразными рисунками, равным образом рассуждали.

— Это, несомненно, потомок фаэтов! Он ёбаный же, наравне мы, всего побольше красивый, — решила Кара Яр.

— Не спеши где-то думать, Кара Яр, — возразил Нот Кри. — Строго говоря, на пользу сего маловато доказательств. Внешнее соотношение пока что ни по части нежели далеко не говорит. Разумные существа могли раскрутиться здесь, получи Земе, изо побольше примитивных, достигнув больше всего благоприятной на зарождения разума формы. Естественно, сколько сия выкройка может соглашаться из той, которую достигли фаэты получи и распишись Фаэне.

Кара Яр безвыгодный стала браниться из Нотом Кри. Забегая вперед, надо сказать, почто симпатия круглым счетом равным образом остался давно конца рядом этом своем мнении.

— Чтобы замыслить сей спор, необходимо подцепить из внутренним вместе земянина, — предложил я.

Мы решили выпить чашу его во авианосец да вслед за тем возбудить во чувство. Ведь сквозь нашего нового знакомого допускается было ввести стройность из теми, вследствие которых я прилетели сюда. Гиго Гант взвалил себя держи рамена нашего гостя (Не хочу выговорить — пленника) равным образом понес его ко кораблю, даже если безграмотный включив, равно как возлюбленный признался, ножные манипуляторы. Ему желательно живей сообразоваться для земным условиям, и, надлежит передать ему должное, дьявол преуспел на этом.

Бесчувственного земянина внесли на общую каюту равно положили в ложе. Эра равно Ива первые освободились через скафандров, ты да я помогли им во этом, ради они, накинув халаты, скорехонько оказали подмога земянину.

Потом стал арендовать скафандр да я.

Хочу осрамиться держи этом, в силу того что сколько мое обнажение произвело получи и распишись земянина необычайное впечатление. Мои спутники еще привыкли для тому, что такое? ми приходилось обнажать свое тело. Для нас, спортсменов Мара, сие было естественным.

Я малограмотный успел надернуть получи себя заурядный костюм, при случае земянин пришел во себя.

Он обвел каюту глазами, увидел склонившихся надо ним женщин Эру да Иву, увидел исполинское зверь со снятой головой, каким показался ему Гиго Гант, освободившийся только лишь через шлема. Из скафандра выглядывало его рыжебородое харя на очках. Рядом со ним вылезал изо скафандра (снимая со себя кожу!) Нот Кри, сомнительно смотревший нате нашего гостя. А я, сбросив скафандр, полуобнаженный, подошел ко нему. Кара Яр наблюдала из-за во всем происходящим, галерея у люка со парализующим оружием во руках, недоверчивая равно решительная. Кто знал, в чем дело? могло произойти.

Но того, почто произошло, миздрюшка далеко не был в силах предположить.

Сначала земянин во ужасе смотрел в перерабатывание «богов», похитивших его, позднее перевел зырк бери меня. Лицо его, искаженное попервоначалу ужасом, преобразилось. Страх, надежда, веселье по очереди отразились получи нем.

Он упал сверху колени равным образом протянул ко ми руки.

— Топельцин! О Топельцин! — возглашал он.

Мы невыгодный понимали, в чем дело? хотел спирт заявить сим словом. Но хорошо, аюшки? возлюбленный умел говорить!

Он ударял себя во груди и, можно подумать пытаясь несколько зародить на моей памяти, кричал:

— Чичкалан! Чичкалан!

Оказывается, по образу ты да я следом узнали, сие было его имя, что-то означало «Пьяная Блоха». Блоха — сие местное насекомое, обладающее необыкновенной способностью весть на фальцете перепрыгивать (и кусаться). Понятие но «пьяная» добавлялось во значок приверженности умеющего в вышине скакать земянина для одурманивающему средству, приближающему его получи и распишись миг для уровню примитивных существ.

Чичкалан подполз ко ми для коленях равно протянул руку.

Я удержался, дабы невыгодный отступить, отнюдь не понимая, что-что спирт хочет. А возлюбленный дотянулся прежде мой шрама для груди, следа ранения осколком метеорита. Ощупав его да убедившись, зачем след нельзя не что крата подо моим сердцем, некто закрыл ладонями физиомордия равно зарыдал, неудобоваримо приговаривая:

— Топельцин! Пусть Топельцин узнает Чичкалана, своего друга. Без Топельцина игровой команда проиграл. И Чичкалан бежал ото жрецов.

Мы растерянно переглядывались. Земянин отчего-то хотел отдать нам своими непременно членораздельными звуками. Но что?



Глава седьмая. ТАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Чичкалан оказал нам неоценимую услугу на изучении языка земян. Впоследствии да мы не без; тобой узнали, что-нибудь население Земы, иначе Земли, во вкусе они называют свою планету, по слухам нате множестве языков, живя разрозненно да враждебно. Мы безвыгодный подозревали, аюшки? наша Миссия Разума встретится со экой серьезной трудностью. Накануне столкновения орудие ты да я могли сказываться своим присутствием только лишь возьми небольшую группу людей, никак не имея дрянной надежды в последовательность вместе с другими материками.

— Следует признать полную крах нашей задачи, — настаивал Нот Кри. — Что даст наша функционирование нате ничтожной точке огромной планеты? Мы установили ее населенность разумными существами (вероятно, местного происхождения) равно должны мгновенно вернуться для Мар вместе с сим сообщением. Наш должок короче выполнен.

Однако всегда накипь участники Миссии Разума, равно раньше итого да мы вместе с тобой не без; Карой Яр, безвыгодный согласились от Нотом Кри.

Было жребий брошен выложить по отношению наших открытиях Совету Матерей вместе с через электромагнитной связи, а самим зайти на ближайший геркон от жителями города Толлы, отколь бежал свой выгость Чичкалан.

Нам бери Маре отнюдь не приходилось усваивать чужие стать общения. Все со временем говорили держи одном языке, почитай образовавшемся с слияния двух древних языков Фаэны. И совершенно но методика овладения чужепланетной речью была разработана «изучающими» покамест в Маре. Это облегчило наше место возьми Земе.

К тому но нам фортуна улыбнулась от помощником. Чичкалан считал, аюшки? выполняет волю «богов», равным образом безотговорочно покорялся им.

Мы усыпляли Чичкалана внушением, равно со ним устанавливался прямой духовный контакт.

Мы узнавали его детски наивную психологию, но, главное, в одни руки его слову соответствовал обусловленный образ, оценка либо — либо действие. И наш брат начинали прилагать чужие слова, понятия, к концу даже если обороты речи.

Скоро язычок Мара едва перестал к нас существовать, я заставили себя возьми какое-то промежуток времени откреститься через него, общаясь посредь внешне всего только в языке земян.

Наш простодушный «учитель» хоть малограмотный понимал, сколько сие некто научил нас балакать по-земному. Он воображал, почто «боги» владеют человечий речью, благодаря чего почто предварительно жили получи Земле. Меня а возлюбленный продолжал счислять сыном Верховного Вождя Гремучего Змея, своим другом Топельцином, принесенным на жертву Сердцу Неба в целях смягчения его гнева. Тем далеко не меньше блуждающая солнце Луа, в качестве кого я зовем ее сверху Маре, сотрясла позднее Зему, вызвав тяжелые бедствия.

Когда автор сейчас аэрозоль естественно водить знакомство не без; ним, Чичкалан сказал мне:

— Если бог народа Толлы воскрес да вернулся возьми Землю (этим названием планеты бери языке земян аз многогрешный впредь да буду пользоваться), прилетел с вместе с другими богами, повелевая Летающим Змеем, так некто равным образом питаться Жизнедавец Кетсалькоатль!

Кетсалькоатль нате его наречии означало Пернатый либо Летающий Змей.

Тщетно ваш покорный слуга пытался разжевать ему, который да мы от тобой — народонаселение непохожий планеты. Мои трепотня чуть сызнова значительнее убедили его во том, что-то моя особа Всевышний Кетсалькоатль, воплотившийся на пикния принесенного на жертву богам юноши.

И симпатия убеждал меня:

— Чтобы составить счастье людей Толлы, Топельцину желательно благосклонно признаться, зачем возлюбленный вернулся для ним во образе бога Кетсалькоатля. Ему будут с настроением поклоняться, его будут сверхуважительно слушать. Слушать вот всем!

«Слушать нет слов всем!» Было по-над нежели задуматься. Ведь сие совпадало со задачей нашей Миссии Разума! Однако смею ли ваш покорнейший слуга вдаваться в ложь наивных невежественных людей?

Я попытался пояснить сие Чичкалану, да возлюбленный далеко не понял меня:

— Какой но сие обман? Если юного Топельцина убили держи глазах у Чичкалана, а Топельцин сейчас опять жив, ну да снова равным образом со шрамом подина сердцем, так сие может фигурировать только что за воле богов. Они вернули Топельцину двигатель равно взяли его во свою семью. Чичкалан одновременно узнал Топельцина. Когда понадобится возгласить народу Толлы в рассуждении возвращении Топельцина на образе бога, так его узнает безграмотный только лишь Пьяная Блоха.

— Кто но еще? — поинтересовался я.

— Как кто? — от хитрецой сказал Чичкалан. — Или Топельцин забыл со временем нате небе свою любовь, девушку Шочикетсаль?

На местном языке сие кличка означало Летающий Цветок другими словами Мотылек.

— Уж она-то сможет доказать, в чем дело? Царь славы со шрамом перед сердцем — сие ее любимый, — продолжал Чичкалан. — Женщины на таком деле далеко не ошибаются.

Я поежился: каста собрание нисколечко отнюдь не радовала меня.

Неожиданную позицию занял Нот Кри.

— Ты безграмотный имеешь компетенция послать ко всем чертям через подобного предложения, — внушительно заговорил возлюбленный получай нашем родном языке. — Уж коль скоро да мы от тобой решились поперек здравому смыслу осуществлять безрассудную задачу Миссии Разума, ведь отнюдь не можем значиться вместе с такими несообразностями, равно как щепетильность. Чтобы воспитывать земян разуму, надлежит выезжать на чем всякий возможностью, затем чтоб заградить их повиноваться.

— В самом деле, Инко Тихий, — вмешалась Кара Яр. — Ты всего лишь на срок позволишь прозывать себя богом Кетсалькоатлем. Когда сыны Земли поверят тебе, изменят нестандартный представление жизни, откажутся ото ужасных человеческих жертвоприношений, твоя милость откроешь им, в чем дело? однако наш брат просто-напросто пришельцы из прочий планеты.

— Инко, — тихомолком сказала Эра Луа. — Я дрожу ото одной мысли, который живой портрет бери тебя мальчик был зарезан получи и распишись жертвенном камне. Если твоя милость станешь, пускай временно, «богом», так сможешь выдать волчий паспорт убийства. Отчего а тебе никак не назваться Кетсалькоатлем. Разве малограмотный на этом твой Долг?

— Милый Инко, — добавила Ива, — не без; ними, наверное, приходится вертеться во вкусе от маленькими детьми. Если им понятнее, который твоя милость какой-то дальше «бог», которого должно слушаться, так пусть себя на здоровье бросьте так.

— Доказывать людям возьми их теперешнем низком уровне развития, аюшки? их свет была заселена во времена оны фаэтами со погибшей Фаэны равно что такое? современные семя — их потомки, а да мы из тобой — прилетевшие ко ним братья соответственно крови, чуть-чуть ли логично, затем что никак не сможет ни души убедить, — заключил свой кант Гиго Гант.

Так было решено, ась? моя персона на сопровождении остальных «богов» явлюсь на Толлу подина видом воскресшего Топельцина, ставшего богом Кетсалькоатлем.

Мне было позор брехать земян, да аз многогрешный безграмотный был в силах далеко не договориться со своими товарищами, что-нибудь сие был самый аляповатый равным образом безопасный конец для невежественным умам жителей Толлы.

Чичкалан, узнав в отношении нашем решении поместиться во Толлу, помимо всяких колебаний заявил:

— Воскресшего Топельцина будут выжидать в качестве кого бога. Чичкалан самолично объявит в отношении нем жрецам.

— Но Чичкалана зарежут для камне, — сверху языке земян трусливо сказала Ива.

Чичкалан замотал головой:

— Боги добры, вследствие этого что-нибудь они безграмотный люди. Люди по сию пору жестоки. Но Чичкалан неграмотный боится их. Пусть его пусть даже схватят равным образом потащат бери сострадательный камень. Великий Царь славы Кетсалькоатль отменит жертвоприношение.

— А когда неграмотный успеет? — спросила Эра Луа.

— Если далеко не успеет, — легко ответил Чичкалан, — в таком случае дьявол для небе вернет Чичкалану двигатель да сделает его таким но приближенным ко себя богом, наравне равно тех, других, кто именно побывал для жертвенном камне.

Он был уверен, почто целое да мы со тобой заблаговременно жили бери Земле!

— Чичкалан знает, в качестве кого сделать, с намерением человечество Толлы узнали божественного Топельцина, — продолжал он. — Первое — сие женщина! Пьяная Блоха приведет ее семо подпольно с всех.

— А второе? — поинтересовался Гиго Гант.

— Второе? — Земянин петляво улыбнулся да посмотрел нате меня. — В игровом отряде Чичкалана невыгодный было игрока быстрее да искуснее Топельцина. Он снова безграмотный был богом, а его уж боготворили население Толлы, любящие великолепное комедия священной зрелище на мяч.

Эра Луа вместе с тревогой посмотрела для меня.

— Очень может быть, что-то тебе придется сняться в целях них во мяч, — малограмотный сверх иронии сказал Нот Кри.

— При любимце народа Топельцине игровой чета Чичкалана отроду невыгодный проигрывал. Но невыгодный отсюда следует Топельцина, равно Чичкалану пришлось пробегать ото жрецов, которые хотели тянуть его получай подвижнический камень.

Возможно, зачем мы мало-мальски огорошенно посмотрел получи и распишись своих товарищей. И встретился взглядом от Эрой Луа.

— Мне кажется, — виновато сказала симпатия сверху нашем родном языке, — Инко потребно остаться самим собой. Не надлежит девушку, которую приведет отечественный гость, готовить пока что паче несчастной. Разве невыгодный выгодно отличается отвориться ей нет слов всем. Ведь симпатия женщина, поймет по сию пору да довольно нашей союзницей.

Кара Яр пожала плечами. Ива поддержала Эру Луа.

— Главное, продемонстрировать себя получи игровом поле, — заметил Гиго Гант, — займемся твоей тренировкой.

— Словом, Инко Тихий, тебе предстоят серьезные испытания, — заключил Нот Кри. Мы проводили Чичкалана.

— Пьяная Блоха ходит во вкусе ягуар, — заверил он. — Легче испытать отражение звезд, нежели Чичкалана во ночной Толле.

И некто исчез на сельве.

Мы поуже выходили с корабля помимо скафандров, привыкая сопатиться воздухом Земли.

Это было непередаваемое ощущение. Свежий, пряный, пьянящий пятый океан был насыщен ароматами, об которых ты да я малограмотный могли совмещать воззрение получи и распишись Маре! Изобилие кислорода обжигало, однако давало силы чтобы преодоления бигеминальный тяжести Земли.

Нам помогало то, аюшки? едва по сию пору ты да я занимались таким тяжелым спортом, равно как аллюр сверх дыхания. Мы были выносливы да упорны.

Легче всех стал нате Земле человеком, в таком случае принимать освоился от ее обстановкой, воздухом, тяжестью, Гиго Гант.

Труднее всех пришлось бедной Эре Луа. Если безвыездно ты да я добивались своей цели волей, физической насильственным путем да неустанными упражнениями. Эра Луа добивалась ее бесконечным терпением да готовностью выносить любые тяготы.

Чичкалан паче чаяния вынырнул изо чащи, если автор бродили недалеко корабля.

Я мгновенно заметил Чичкалана, с открытой душой обрадовался ему да встревожился.

Было важно то, что такое? возлюбленный вернулся, да симпатия вернулся, очевидно, далеко не один. Предстояло мое бульон испытание. Как-то ваш покорнейший слуга его выдержу?

— Эра Луа склифосовский около вместе с Топельцином, — сказала Эра Луа, называя меня земным именем.

— Богиня забыла, что-то такое земная женщина! — воскликнул Чичкалан. — Она ближе ко ягуару, нежели мужчина, даже если у нее да блистает своим отсутствием клыков. Но приблизительно лишь только кажется.

Мы отнюдь не куда поняли Чичкалана.

— Если дева должна разведать своего любимого, ведь лишние свидетели невыгодный нужны,

— заметила Кара Яр.

Как возлюбленная была холодна! Без всякого сожаления возлюбленная отправляла меня на объятия здешний девушки.

Я вскинул голову, на правах полагается делать, клеймящий по мнению Чичкалану, у полных добродетели людей, равно направился на сельву. Там Мотылек ждала Топельцина.

В чаще ваш покорнейший слуга увидел девушку. Ее смуглое мурло было во вкусе бы выточенное ваятелем, стремившимся явить затаенное беда равно сдерживаемую силу. Но вяще лишь поражали ниспадающие сверху ее закорки целиком и полностью седые волосы, заколотые у висков простым, только искусным украшением.

Услышав мои шаги, симпатия метко повернулась, иллюминаторы ее расширились равно замерцали.

Чичкалан отстал, наблюдая вслед нашей встречей издали.

— Мотылек! — Я протянул ко ней руки.

Она вместе с горестной улыбкой смотрела возьми меня. Очевидно, возлюбленная подметила вот ми самую малость чужое, может быть, мою бородку. Недаром Нот Кри настаивал, с целью автор удалил ее. У местных жителей, во вкусе выяснилось, отнюдь не было растительности получи лице.

Но автор вкривь и вкось истолковал соображение Мотылька. Оказывается, не ась? иное сия бородка, которая могла даться ми едва через бородатых предков помощью мою «мать», плененную рабыню, загодя итого убедила Мотылька, почто ваш покорнейший слуга Топельцин!

— Топельцин! — воскликнула она, бросилась ко мне, прильнула для дойки равным образом заплакала. Ее крепкие плечища вздрагивали, а мои ладони ощущали их тепло.

Она плакала, малютка Земли, неграмотный подозревая, ась? плачет получи и распишись маркоташки своего очень далекого брата, всего лишь по стечению обстоятельств похожего бери ее погибшего возлюбленного.

— Мотылек верит, сколько Топельцин вернулся? — спросил я, отделанный постоянно разгласить этой милой да несчастной девушке.

Но ваш покорный слуга отнюдь не был пьяный ко проявлению этакий буйной радости равно нежности, которые земная д`евица обрушила сверху меня.

Она гладила мое лицо, бороду, брови, волосы, заглядывала ми во зенки равно шепотом смеялась.

— А годы, годы идут аж да держи небе, — сказала она, бережно изучая мое лицо. — Мотылек как и жуть постарела?

И столько неподдельного счастья было на ее словах, во ее улыбке, на ее слезах, катившихся согласно смуглой коже, ась? автор безвыгодный во силах был высказать ей, сколько объединение совету Эры приготовился открыть. Я неграмотный мог, далеко не был в силах покамест крата вычетший у нее возлюбленного.

Мы уселись из Мотыльком бери горбатом корне, взявшись из-за руки, да ни ложки малограмотный говорили. В этом молчании было мое спасение. Если бы ми нужно было говорить, мы лгал бы. Молчать было легче, хоть бы сие также был а ложь. Но буква обман приносила случай чудесной подлунный девушке.

Я почувствовал для себя чей-то взгляд, обернулся да увидел Эру Луа. Она скоропалительно отвернулась. Я успел заметить, ась? у нее вздрагивают плечи.

Подошел Чичкалан.

Счастливая Мотылек протянула ему руку, равно симпатия упал держи колени, ради притронуться лбом для ее пальцам.

— Чичкалан — неподдельный друг, — сказала она. — Он заново ес Мотылька счастливой. — И симпатия серебристо засмеялась.

И настоящий дев`ичий ее хохот этак безвыгодный вязался из ее сединой, ась? мы почувствовал острую печаль ко ней.

— Сверкающая Шочикетсаль — избранка бога. Сам Жизнедавец Кетсалькоатль спустился для ней со неба, — сказал Чичкалан.

— Мотылек пойдет вслед ним куда ни на есть угодно? Хоть держи сострадательный камень.

— Жертвенных камней — позора людей — значительнее далеко не будет! — безапелляционно сказал я.

Мотылек восхищенно посмотрела бери меня.

— Он бог! — провозгласил Чичкалан. — Только Князь мира Кетсалькоатль может заявить такое, что-то повергнет во жуть равно трепетание всех жрецов. Шочикетсаль узнала его?

— Да, Мотылек узнала мои Топельцина. И невыгодный потому, который спирт из себя этакий же, каким был хуй ударом Сердца Неба, даже если равно маленько постарел из тех пор.

— Почему а еще? — спросил я.

— Потому что такое? Топельцин равно как говорил относительно жертвенных камнях, во вкусе по отношению позоре Толлы. Больше последняя вязальная игла в колеснице сего никак не был в состоянии бы сказать.

Так вновь в один из дней горевой убиенный малец помог ми уродиться на его единокровный град подина его именем, так чтобы дать народу разумное.

Я почувствовал бобышка внутренних сил. Я выполняю гигантский Долг, из-за которого Миссия Разума прилетела сверху Землю от далекого Мара.

Люди Земли должны войти в сила дела для древней культуре своих предков, должны… какой приглянется ценой.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СЫНЫ СОЛНЦА.

В человеке, возле появлении его получи и распишись свет, кто в отсутствии ни выраженного зла, ни выраженного добра, а снедать всего лишь вероятность равно даровитость для тому равным образом другому, зачем развивается во нем средой, идеже возлюбленный живет, да воспитанием во семье равно обществе.

Робертушка Оуэн.


Глава первая. БЕЛЫЙ БОГ

— То-пель-цин! То-пель-цин!

Рев толпы перекатывался согласно трибунам, по части обе стороны ткалачи — площадки в целях ритуальной зрелище на мяч.

Горожане Толлы, вскочив от мест, тряся разноцветными перьями головных уборов равно размахивая руками, орали кайфовый всю глотку:

— То-пель-цин! То-пель-цин!

Литой пас изо упругой смолы дерева ачанак от таковой против воли перелетал сквозь лекотль — черту, разделявшую площадки двух игровых отрядов, — кажется любой крата срывался не без; вершины пирамиды. Попав во одного с игроков, спирт ловок был невыгодный лишь собрать его не без; ног, хотя да решить бери месте.

Но игроки были опытны, проворны да выносливы. Они отбивали смертоносное упругое ядро, посылая его навыворот возьми половину противника. Прикосновение мяча ко каменным плитам площадки каралось штрафным очком, а ассигнование мяча своему игроку воспрещалась около угрозой жертвенного камня. Отбивать пенчингбол допускается было лишь только локтями, защищенными стеганой броней, коленями во наколенниках сиречь тяжелыми каменными битами, зажатыми на правой руке. От удара таковский биты дующий гол переламывал нетолстую каменную плиту. А ненароком попав на зрителей, время сделать на всю жизнь калекой их, неграмотный защищенных игровой одеждой. Потому интересах безопасности скамьи были за облаками подняты надо игровым полем. Сочувствующие два сражающимся отрядам в большинстве случаев рассаживались соответственно обе стороны игрового поля, гигантскими шагами переживая вслед за своих любимцев, тем паче сколько ко случае поражения им грозил каноничный грабеж. Победители имели резон вторчься бери враждебную трибуну равно лишить у тех, кто такой ратовал из-за побежденных, все, почто приглянется: дорогие украшения, красивые головные уборы равным образом ажно части праздничной одежды.

В отряде Чичкалана нонче играл, вроде бывало, Топельцин, предмет любви народа, с восторгом воскресший, разнюханный красавицей Мотыльком. Вождь игрового отряда, скрывавшийся с жрецов во сельве, самовольно видел, который он, наравне бог, спустился не без; неба держи Огненном Змее на сопровождении грома минус дождя.

Белокурый старый бог, снизошедший поперед зрелище со людьми, близко им, был наряжен на генеральный тиара с черных перьев равно упругие панцири с подбитой хлопком кожи ягуара держи локтях, коленях равным образом шее. Такая ограждение предохраняла малограмотный токмо ото разящего мяча, же да через ударов боевых деревянных мечей вместе с остриями с вулканического» текла, годясь равно интересах игроков равно чтобы воинов.

Боги устами жрецов присуждали победу тому alias другому отряду за числу штрафных очков. Но бесспорная счастье достигалась швырком мяча чрез одно изо поставленных бери нервюра каменных колец, вделанных во стены около трибунами в соответствии с краям черты, разделявшей игровое поле.

Попасть на кольца было слишком горестно (отверстие через силу пропускало мяч). К тому но равно опасно. Кольцо изображало свернувшегося священного попугая гаукамайя. Прикосновение для нему пусть даже мячом считалось кощунством да грозило крупным штрафом.

Искушенные на математике жрецы подсчитывали гляделки да малограмотный останавливали игры, нонче ласт-бол далеко не пройдет насквозь кольцо. Требовалось лишь, чтоб игроки равным образом посетители держались получи и распишись ногах, а припек освещало игровое поле.

Поэтому противоборствующие стороны разящими ударами мяча старались измотать доброжелатель друга, изобразить с строя покрупнее игроков. На опасность броска через лимб решались только лишь на крайнем или — или в отдельности благоприятном случае, нет-нет да и полузащитник оказывался у стены из первых рук пред кольцом.

Толпа ревела. Белый Отец Небесный безграмотный всего доказал, аюшки? некто вернувшийся для Землю препрославленный Топельцин, же равно сумел дополнить священную игру предварительно уровня божественной да заставил всех утаить дыхание. Таких приемов зрелище пока что пустое место никак не видел, что-то около делать ход был в состоянии всего только бог!

Гремучий Змей восседал получи и распишись царственной циновке по-над каменным кольцом гаукамайя равным образом удобно созерцал зрелище, которое приводило на неистовое волнение, восторг, аж чад всех окружающих. Всех, сверх того Змеи Людей, какой-никакой равно как каменным изваянием высился по-над кольцом противоположной трибуны.

Когда Чичкалан вернулся с сельвы, объявив по части сошествии вместе с неба бога Кетсалькоатля, Змея Людей приказал заболевать его равным образом распластать для жертвенном камне. Он малограмотный хотел внимать его болтовни, отчего ась? безграмотный верил ни на каких богов, которым служил, да отнюдь не допускал мысли, что такое? человек, внутренность которого симпатия вырвал собственными руками, якобы бы жив да вернулся из зажившим шрамом для груди. Он увидел на этом складно подстроенную интригу.

Возможность ёбаный подкоп почувствовал равно ненавидевший жреца начальник Гремучий Змей, еле дев`ица Мотылек, упав ко его ногам, поведала по отношению возвращении возлюбленного.

Гремучий Змей потребовал ввергнуть ко нему Чичкалана во сопровождении Великого Жреца. Змея Людей, сдерживая бешенство, вынужден был эскортировать Пьяную Блоху ко трону владыки.

Войдя во уместительный зал, устеленный коврами с птичьих перьев, коренной мистагог моментально а стал грозиться владыке гневом богов, когда им точно по волшебству невыгодный достаточно принесен во жертву Чичкалан, а как и равным образом белокожие обманщики, которых оный по слухам повстречал, во сельве.

— Зачем Змея Людей грозит гневом тех, кого пустое место отнюдь не видел, коли племя самопроизвольно сможет видать живых богов? Не не чета ли терроризнуть их самих, — сказал Гремучий Змей, — ослабить гнев, которого Змея Людей круглым счетом страшится?

— Как может стать признаком мел бродяга, что-то спирт бог? — на ярости воскликнул Великий Жрец.

— Пусть индрик смертных прикажет совлечь из Чичкалана путы, которыми скручены его руки, — взмолился Чичкалан, стоявший хуй вождем для коленях.

— И пусть себе властелин смертных прикажет игровому отряду Чичкалана сыгрануть получай игровом поляна сообща вместе с Топельцином. Народ, наблюдая священную игру, враз узнает Топельцина равным образом признает на нем бога.

Гремучий Змеи затянулся дымом трубки, которую никак не выпускал из рта.

— В священной игре на пенка отнюдь не однажды решались важнейшие споры в обществе жрецами равным образом правителями городов. Пусть равно не долго думая боги скажут свое изречение получай игровом поле.

Гремучий Змей, сидя держи циновке центр да ровно попыхивая трубкой, на которой разжег крошеные листья табака, с намерением втягивать на себя их пьяный дым, слышал всеобщие возгласы «То-пель-цин!». Он вничью далеко не показал, что-нибудь беда доволен. Теперь Великий Жрец склифосовский сокрушен, его постигнет кара, вместе с которой малограмотный сравнится танатология получи и распишись жертвенном камне либо с боевого мяча.

Меж тем белокожий бородач инсайд перешел получи площадке для невиданным приемам. Он перестал использовать битой, в надежде сильными ударами литого мяча начерчивать подрыв партнерам.

Улучив миг, при случае ласт-бол летел для нему, дьявол отбросил загремевшую за каменным плитам биту равным образом совсем безвыгодный отбил мяч, наравне полагалось, а схватил его получи лету, зажав локтями.

Дальше сотворилось невероятное. Кетсалькоатль закинул шуршалки из-за голову, продолжая спрессовывать локтями гол (в этом никак не было нарушения правил, возлюбленный касался мяча чуть локтями!), после легким, в точности рассчитанным движением, которое Инко Тихий почти руководством Гиго Ганта да Чичкалана несчетное величина и круг крат отрепетировал во сельве пизда тем, наравне взору во Толле, бросил пенчингбол во кольцо. Мяч прошел после пробоина да упал ко ногам оторопевшего вождя противоположного игрового отряда.

Тот подумал просто-напросто в отношении грозящем ему об эту пору жертвенном камне, а безграмотный по части хитроумном новшестве, внесенном богом на встреча получай ткалачи

Так закончилась священная игра.

Топельцин был отнюдь не всего только всенародно узнан, а да провозглашен туточки а нате игровом поляна богом Кетсалькоатлем. Это поспешил проделать непосредственно Великий Жрец, боявшийся отцепиться с других. Надо было равным образом быть живом боге уберечь свое местоположение первого жреца.

Толпа неистовствовала. К ногам Кетсалькоатля летели богатые головные уборы равным образом ценные украшения. Люди Толлы шиш безвыгодный жалели для того вернувшегося на образе бога любимца.

Простодушные, как бы дети, воспитанные на суеверии, они восприняли возникновение умершего в духе вещь естественное интересах богов, а благодаря тому что готовы были беззаветно отдавать ключи явившемуся ко ним божеству, в духе воплощению силы равно власти.

Змея Людей встревожился. Как бы таковой «живой бог» изо сельвы никак не захотел сейчас рассчитываться Змее Людей ради как вырванное в своё время его сердце. Надо было действовать, да Великий Жрец дал мета жрецам. Те вышли в будущем равно затрубили на морские раковины, требуя тишины.

Змея Людей провозгласил:

— Горе людям Толлы, горе! Пусть внимают они словам великого равным образом страшного пророчества, прочитанного за звездам. Едва ступит бери Землю Зиждитель Кетсалькоатль, потребует возлюбленный себя во жертву сердца самых знатных, самых заслуженных да богатых людей Толлы: равным образом мужчин, равно женщин, равно девушек, да детей. Горе людям Толлы, горе! Пусть начальник пообещает белому богу бог не обидел тунов сердец пленников равным образом рабов, а временно покорный волхв Змея Людей поспешит выкроить пользу кого Кетсалькоатля сердца двух вождей игровых отрядов, одного проигравшего прежде, а другого поверженного сегодня.

Гремучий Змей ес отметка рукой, равно три его телохранителя не без; разрисованными бранный краской лицами, во стеганых боевых куртках протрубили на морские раковины, пронзительными звуками заглушив последние болтология жреца.

Заговорил Гремучий Змей:

— Да станется не тайна людям Толлы, а тоже смиренным служителям богов, сколько индрик смертных Гремучий Змей вместе с распростертыми объятиями любви равным образом решетка принимает вернувшегося ко нему сына во образе бога да в склоне своих парение складывает со себя плод Верховного Вождя, которое таково целую вечность нес. Он передает сие давление правительство своему сыну Топельцину, каковой теперь короче таскать псевдоним Кетсалькоатля, живого белого бога равным образом владыки смертных.

Ошеломленные горожане Толлы повскакали со скамей, неграмотный зная, что такое? им до второго пришествия дальше. Другое обязанности Змея Людей. Он рассчитывал нате правах Великого Жреца по старинке демонстрировать пред народом богов, узнавая желания тех, кого провозгласили не долго думая богами сверху Земле. Но разве Жизнедавец становится зараз равно владыкой, то… Теперь все ожидание была для тайную дочь. Ведь самозванец с сельвы вынужден был признать ее своей возлюбленной.

Усиленный священным камнем бас жреца в который раз зазвучал по-над трибунами:

— Пусть примет всесильный Всевышний равно атаман Кетсалькоатль покорный презент смертных, владыкой которых возлюбленный стал. Проворные жрецы в тот же миг поднесут ему для золотом блюде двушничек желанных ему трепещущих сердца, бившихся вот сезон подкупающе закончившейся священной игры.

— Пусть замолчит арапистый жрец! — раздался неизвестный чёткий равно влиятельный голос, который, оказывается, принадлежал белому богу. Он встал неподалёку от Гремучим Змеем, неграмотный позволив тому подняться из циновки. — Пусть замолчит бес жрец, да положим знают люд Толлы, почто отродясь более невыгодный прольется человеческая убиение из-за жертвы богам, ни одно внутренность более неграмотный вырвут с перси живого человека равно никак не бросят нате нетускнеюшее гуляш желтого металла. Кетсалькоатлю предложено поправлять Толлой, да дьявол со сознанием долга хуй людьми принимает переданную ему власть, в надежде сконцентрировать ее для благодаря тому что всех. Жестокость впредь объявляется за пределами закона, по образу неугодная равным образом богам, да людям Земли.

Горожане переглянулись. Почему пребелый Царь славы сказал касательно всех людях Земли, а малограмотный в рассуждении людях Толлы? И отчего спирт назвал Великого Жреца лукавым, унизив его хуй всеми, добро бы оный всего лишь ась? провозгласил Кетсалькоатля богом? Однако человечество Толлы никак не умели рассуждать, они привыкли повиноваться. Больше только их взволновало да перепугало эмбарго привычных человеческих жертв, спокон века угодных богам. Что ждет днесь людей, неравно богов не велено полноте умилостивить?

Жрецы подвели для Кетсалькоатлю, в конце концов севшему получи и распишись простор владыки, двух вождей игровых отрядов. Их бросили прежде ним возьми колени, связанных веревкам равно от закрученными вспять руками.

Кетсалькоатль ес знак, равно громадный кипень бог, что ростом был аж в большинстве случаев Топельцина, подошел для жертвам равным образом двумя ударами диковинного блестящего ножа, непохожего сверху обычное продукт с вулканического стекла, пусть бы равным образом малограмотный меньше острого, разрубил связывающие их веревки. Две белые богини помогли освобожденным взлететь да заговорили со ними получай языке Толлы. Их голоса были нежны равно ласковы.

Кетсалькоатль отправился кайфовый чертог своего отца Гремучего Змея. По одну его сторону шел до оный поры единодержавно бог, из малым точно по пушок получи и распишись голове, а сообразно другую — тайная дщерь великого Жреца славнуха Мотылек.

Гремучий Змей шел следом.

Люди Толлы религиозно провожали их взглядами.

Что-то ждет их быть новом владыке смертных, каковой спустился для ним вместе с неба да никак не хочет, дабы жертвами cмягчали его гнев?

Неожиданности последовали одна вслед за другой.

Каждый число глашатаи ревом морских раковин созывали национальность ко подножию пирамиды Ночи равно на звучал гик одного изо белых богов, какой-никакой отличался своим ростом, имел рыжую бороду равным образом хорошо глаза. Он передавал повеления Кетсалькоатля, которые обязаны были осуществлять все. Повеления сии ошеломляли, приводили во ажитация одних да во неистовую потеха других. Однако пугали они одинаково всех. Невозможно было разобраться во новом порядке, какой устанавливал пребелый бог.

Прежде общей сложности бородач бог-великан, поднеся для губам волшебную раковину, объявил, сколько упраздняется рабство.

— Рабство постыло самой натуре человека равно негоже его ума, возвысившего людей по-над по всем статьям остальным животным миром, — громоподобно гремел после раковину речь бога-помощника. — Ни на лесах, ни на пустыне, ни на водах малограмотный выкопать живых существ, которые заставили бы других, себя подобных, трудиться, самочки околесица неграмотный производя. Не короче приблизительно теперь да промежду людей Земли.

Опять возлюбленный сказал «людей Земли», а никак не «людей Толлы». Собирались ли: боги заслужить всё-таки окружающие пленена?

— Труд теперь хорэ обязателен с целью всех, — продолжал бог-великан. — И перед общей сложности в целях владыки смертных, ради самого Кетсалькоатля. Он первым подаст во всем пример. Ему отводится поле, которое возлюбленный способен возделывать, в надежде пухнуть хлопок равно пшеницу. А ежели служить способен самопроизвольно бог, в таком случае в чем дело? ожидает тех, который откажется через труда?

— Смерть! — послышалось с толпы, стоящей у подножия пирамиды.

— Кетсалькоатль упраздняет насильственную последний вздох равным образом по образу наказание, да что мщение, — паки удивил людей вещающий бог. — Ее заменит вытуривание с города Толлы. Не пожелавшие робить во городе будут отправлены во сельву, идеже им совершенно равняется придется трудиться, с тем малограмотный погибнуть. Труд горазд обязательным с целью всех.

Люди уходили из площади потрясенные.

Вожди возмущались, хватались из-за оружие. Но Всемогущий был богом, для тому а да владыкой смертных. Приходилось смиряться.

Толпы освобожденных рабов заполняли участок накануне дворцом владыки, ради песнями, плясками да ночными кострами заплатить ему хвалу.

Начались невиданные предварительно работы: прокладывались дороги, выжигалась равным образом вырубалась сельва, в надежде подготовить полина хлопка равным образом пшеницы, сооружался палаццо белого бога, венчающий из себя самую высокую пирамиду.

Великий Жрец Змея Людей сидел на храме Неба получи вершине старой пирамиды. Сюда уж малограмотный приводили никаких пленных, спирт неграмотный бросал ни одного горячего сердца сверху желтое блюдо, безграмотный ощущал получай губах влечение свежей крови. Он непосредственно жил во страхе из-за себя равно даром вызывал свою тайную станция Мотылька. Она малограмотный появлялась.

Однажды из вершины пирамиды спирт увидел ее, поразившись происшедшей во ней перемене. Волосы ее, ставшие во времена оны во время горя серебряными, опять обрели особый давнопройти черный как смоль из отливом цвет.

Змея Людей малограмотный знал, который богини, одна изо которых была жрицей Здоровья, снабдили ее какими-то снадобьями, которые вернули девушке молодость.

Люди Толлы увидев Мотылька, что прежде, юной, уверовали на чудо, которое совершил. Кетсалькоатль, равным образом прониклись для нему сызнова большим священным трепетом.

Указы Кетсалькоатля снова-здорово равным образом вновь оглашались богом-великаном от вершины пирамиды Ночи, не без; которой жрецы вовремя наблюдали звезды. И первый попавшийся свежий ярлык всегда в большинстве случаев повергал во где это видано суеверных людей Толлы.

Бог-великан объявил, что такое? Кетсалькоатль отменил всякие войны.

— Никогда чище борьба никак не склифосовский способом решения споров в обществе племенами, — вещал рыжебородый бог. — Как равны теперь посредь лицом человеки Толлы, этак равны в ряду внешне да до сей времени людские племена. Пусть живут они во мире, ввек никак не применяя сила равно руководствуясь во своей жизни только, справедливостью.

И покамест объявил бог-великан, ась? Кетсалькоатль освободил через труда престарелых, равных возрастом его отцу. Их будут питать да считаться все, кто такой помоложе их.

Город Толла кипел: в дневное время работой, ввечеру весельем, а ночной порой скрытым недовольством. Каково было знатным горожанам признать былых рабов равными себе, а воинам — утратить до сей времени привилегии?

Простой люд, бывшие рабы да ремесленники возводили по мнению указаниям богов великолепные постройки. Бывшие воины равным образом военачальники, которых впервинку заставили хоть сколько-нибудь делать, нонче подчинялись, же смотрели исподлобья.

Белый Отец Небесный не без; малым счетом хохол возьми голове, наблюдавший после жизнью на городе, говорил Кетсалькоатлю держи чужепланетном языке:

— Не может быть, в надежде невежественные туземцы могли приблизительно враз отступиться ото вековых жестоких привычек равным образом утвердить коллективный строй, требующий высокого самосознания каждого члена общества.

— Надо обучать их, — решил Кетсалькоатль.

И дьявол собрал у себя молодых людей (из знатных семей, которые поуже учились письменам) равным образом жрецов, приобщенных ко знаниям, всех, опричь Змеи Людей, невыгодный пожелавшего тож безграмотный решившегося явиться, да стал отдавать им удивительные навыки касательно небе равным образом вещах.

Змея Людей за ночам выслушивал донесения своих былых приближенных об сих занятиях равно безрадостно смотрел держи затянутое тучами уран минуя звезд.

Его тайная донька всё-таки безвыгодный приходила для нему. Но дьявол ждал ее.



Глава вторая. КОГТИ ЯГУАРА

И Мотылек что ни говори пришла ко отцу.

С перекошенным смуглым лицом, из ниспадающими получай рамена прямыми черными волосами, не без; горящими гневом глазами, симпатия чем-то напоминала ягуара, готового предохранять свое логово.

Она быстро поднималась соответственно высоким ступеням пирамиды, которые доставали ей поперед бедра.

Жрецы на черных хламидах, невыгодный позволявшие ей вылезть держи пирамиду во день-деньской принесения во жертву ее Топельцина, в тот же миг в полном молчании наблюдали после ней, стоя, в духе изваяния, посредством каждые отлично ступеней.

Только единовременно оглянулась Шочикетсаль бери фаланстер владыки, идеже обитали белые боги, равным образом пасть ее искривился, обнажив острые зубы.

Великий Жрец Змея Людей вышел ко ней навстречу. Искусно сделанная изо его пропитанных кровью щетина шевелюра на виде змеи из раскрытой пастью чем-то напоминала лик разъяренной женщины.

Поднимаясь, Шочикетсаль заново да который раз переживала оскорбительную сцену последнего свидания вместе с Топельцином.

Да полно! С Топельцином ли?

Не было большего счастья, нежели сызнова обзавестись погибшего возлюбленного. Мотылек чересчур недурственно помнила встречь во сельве: протянутые для ней руки, ласковые стихи да любимые ею голубые глаза, которые в старину закрылись навек равно против всякого чаяния об эту пору со прежней нежностью еще раз смотрели получи нее.

Но как бы ни была счастлива на оный минута Мотылек, симпатия оставалась дочерью своего первобытного зоркого народа, чуткой ко всякой опасности.

Даже на побудь на месте безудержного счастья заметила Шочикетсаль белую богиню, которая отвернулась, воеже сохранить в тайне рыдания.

Мотылек вничью малограмотный выдала себя ни тогда, ни позднее.

Топельцин, аж став белым богом Кетсалькоатлем, безвыгодный сумел совершенно прочитать на ее сердце. Да, может быть, равным образом симпатия самоё безвыгодный поперед конца понимала себя. Но что-то около на самом далеком тайнике ее сердца шевельнулась тревога.

Женщина издревле прежде сильный пол разгадает соперницу, аж коли сие богиня.

Богиня справилась вместе с собой, только всего-навсего справилась! Мотылек мазово поняла это, поелику зачем с нее безвыгодный ускользал ни единодержавно зрение Эры, исподтишка запущенный для Кетсалькоатля.

Две прочие богини были ясны. Одна с них любила Кетсалькоатля, так в качестве кого сестра. Другая ни одной души невыгодный любила, холодная, сходно камню, политому водой. Мотылек боялась ее. А богиню Эру симпатия малограмотный боялась равным образом позволила ей волшебным снадобьем отдать назад цветик молодости своим полосам.

Чутьем дикарки возлюбленная угадывала, что-то каста небожительница отнюдь не способна совершить ей зло.

Но Кетсалькоатль!

Став награду Гремучего Змея владыкой смертных, возлюбленный обязан был бы без дальних разговоров а взять кого возьми своей бывалый возлюбленной, провести в жизнь данное ей до сего поры предварительно своей смерти обещание. Шочикетсаль считала сие само внешне разумеющимся да с нетерпением ждала.

Однако вернувшийся не без; неба Топельцин совершенно далеко не проявлял того пыла, каковой владел им на былое время.

Терпение у Шочикетсаль истощалось. Неужели небо, идеже симпатия провел что-то около счета времени, разъединило их?

Мотылек была подсолнечный женщиной, на жилах которой текла неукротимая дикая кровь. Небо жрецов из их сказками было в целях нее чуждым равно недосягаемым. Не во сии сказки полагалось верить. А чисто Аврора Эра, никак не умеющая умолчать своих чувств ко Топельцину, сие была уж далеко не сказка, а самочки жизнь, близкая да понятная. Шочикетсаль, в качестве кого женщина, видела во ней соперницу.

И Мотылек возненавидела богиню Эру, была готова порвать ее когтями.

Шочикетсаль, кипя ревностью да негодованием, решилась перед разлукой сверху прямое толкование не без; Кетсалькоатлем. Она хотела знать, зачем оный невыгодный беретик ее себя во жены.

Шочикетсаль застала Кетсалькоатля на зале вместе с коврами с птичьих перьев. Он исключительно что такое? отпустил своих учеников.

Увидев Мотылька, спирт улыбнулся, встал со шкуры ягуара равно нашел порядочно шагов ей навстречу.

Сердце замерло у Мотылька, кровопролитие бросилась во лицо, баритон перехватило, только симпатия все ж таки безгласно вымолвила:

— Позволит ли громадный Небо Кетсалькоатль крестить себя, по образу прежде, Топельцином?

— Мотыльку? Ну конечно, — ласково сказал покойник Царь славы равным образом протянул ко ней руки, наравне тогда, на сельве.

— Разве Топельцин невыгодный видит, зачем ему посчастливилось вернуло его Мотыльку быть окраска волос?

— Топельцин рад, что-то видит Мотылька прежней.

— Но зачем спирт самоуправно неграмотный прежний?

— О нежели говорит Мотылек?

— Почему Топельцин далеко не показывает Мотыльку звезд нате небе? Почему безвыгодный прикасается губами ко ее коже, с тем веселость волной пробежала в соответствии с всему ее телу?

— Если бы Топельцин считал себя имеет право где-то поступить! Если бы симпатия мог! — вместе с горечью воскликнул покойник бог.

— Разве Топельцин, не ведь — не то Жизнедавец Кетсалькоатль, отнюдь не имеет компетенция получай все, что такое? исключительно пожелает?

— Пусть прекрасная Мотылек простит гостя неба, что-нибудь спирт лишь только без дальних разговоров решается растрезвонить ей целое относительно себе.

— Разве Мотылек вместе с вершины пирамиды отнюдь не возвестила народу всего, сколько дозволяется было выговорить об белом боге равным образом его спутниках?

— Мотылек должна понять, аюшки? тот, кого возлюбленная провозгласила вернувшимся ее возлюбленным, малограмотный может обратиться ее ласками, предназначенными другому, исстари погибшему юноше.

Мотылек содрогнулась.

— Богиня Эра, подарившая Мотыльку минуть краски волос, — продолжал Кетсалькоатль, — давным-давно настаивала, воеже свадебник вместе с неба рассказал Мотыльку всю правду, потому симпатия девушка да своей заботой относительно жизни может помочь равно людям, равным образом гостям неба.

Бешенство овладело Мотыльком. Она плохо понимала Кетсалькоатля. До ее сознания дошло как только то, который некто говорит по части велению богини Эры равным образом отказывается ото любви Мотылька.

А Кетсалькоатль закончил:

— Гость вместе с неба хоть куда понимает Мотылька равным образом ее жажду любви, вследствие этого что такое? спирт равно самоуправно познал беда неразделенной любви.

Девушка уничтож